Glee

      Когда, будучи тренером чирлидерской команды, Арсений Попов увидел этого смазливого учителя испанского, который в этом году решил возглавить и без него распадающийся хоровой клуб, то понял, что Шастун на этом посту долго не протянет. В обучении детей главное — послушание, полное следование командам тренера и конкуренция. Антон брал в хор всех желающих, лишь бы клуб существовал. Наивно.       — Мистер Попов, к вам можно?       — Да, конечно, — с фальшивой улыбкой повернулся к вошедшему тренер. — Что вам нужно, мистер Шастун?       — Не могли бы Вы поговорить с ребятами и попросить их присоединиться к хору? — Арсений отметил, что, кажется, этот учитель не только выглядит глупо, но и просто беспросветно туп.       — Никто из моих ребят не пойдёт к вам. Они на Олимпе, в то время как обычные студенты находятся всего лишь у его подножья.       — А где же тогда хористы? — Антон всё ещё пытался быть вежливым.       — У Аида. В подземном царстве.       Арсений для себя решил, что уничтожит хор. Сначала в него входили только лузеры, которым и так терять было нечего. Попов не чувствовал жалости и сочувствия к ним, скорее лишь раздражение от их слабости, невозможности добиться чего-то большего. После к рассаднику неудачников присоединились футболисты. Арсений чувствовал, что всё не может быть так просто, но доказать ничего не мог. Наверняка Шастун шантажировал их чем-то. Арсений был уверен. Для того чтобы убедиться в этом, он отправил своих шпионов, самых преданных учениц. К концу полугодия Попов осознал, что на каком бы дне этот жалкий кружок не существовал, его всё ещё не расплющили обстоятельства. Тренер искренне пытался уничтожить «стайку мелких рыб», перекрывал кислород, но те были подозрительно плавучи, выходили с мели и боготворили Шастуна. Мистер божий одуванчик, чтоб его чёрт побрал. Более того, шпионы с подозрительной радостью продолжали ходить на занятия к лузерам. Попов давно не получал компрометирующих новостей, но почему-то не запрещал ходить петь. Надеялся на возникновения компромата (?).       Полгода прошли подозрительно незаметно. Большинство мыслей Попова были о том, как уничтожить клуб, как можно быть таким бестолковым, как Шастун, и как долго осталось до того дня, когда от злосчастного кружка по пению не останется и следа.       Что-то странное произошло перед региональными. Они решали судьбу хора: не победят — не будут существовать. А значит это победа. Победа в битве длиною в год. Попов пришёл позлорадствовать, продемонстрировать наличие трофеев, отсутствующих у некоторых. Шастун разбил кубок. Попов задел за живое, как он умеет только он. Внутри Арсений почувствовал раздражение, смешанное с ненавистью и приправленное ещё чем-то, но внешне был спокоен. Нужно уметь достойно выигрывать.       Шастун спел. Шастун спел специально для Попова. Шастун пел и соблазнял. Это было очевидно. В комнате были только они, а покачивания бёдрами, (не)случайные касания и пробирающий до костей шёпот — однозначно попытка соблазнения.       — Почувствовал что-то? — загнанно дыша, спросил Антон. — В плане… песня…       — Скука смертная, — ответил Попов и гордо прошествовал на выход, мысленно благодаря создателя спортивок и длинных олимпиек к ним.       Дальше больше: комплименты, цветы, приглашение на ужин. Ощущение подвоха не уходило, но и ощущение внезапного счастья тоже не собиралось исчезать.       На двадцатой минуте изучения меню Попов понял, что его нае… обманули, провели, обвели вокруг пальца. Такое уже было в жизни Арсения, после чего тот поклялся не открывать никому своих чувств. Почему же он решил открыть их своему главному врагу, оставалось загадкой.       — Ты соврал мне! Ты сделал так, чтобы я поверил в твои чувства, пригласил на свидание и не пришёл, унизив меня перед всеми!       — О боже, — неестественно восклицает Антон. — У кого же я этому научился? Ты терроризируешь меня на протяжении года, пытаешься уничтожить клуб, суёшь нос в мои отношения!       Попов хотел бы отказаться от последнего заявления, но он действительно прервал начинавшийся с психологом роман. Он бы не выдержал ещё одну любовную учительскую парочку в их коллективе. И пусть тренер даже не обращает внимание на держащихся за ручку Позовых или этого странного учителя русского языка и хореографа.       — Ты жесток по отношению к моим ребятам, и, я считаю, заслуживаешь идентичного обращения с тобой. Спокойной ночи, Арсений.       Попов не может подняться с дивана и пойти на тренировку. А зачем? Какую радость принесёт ему очередной трофей? У него и так сложно пройти через коридор и не задеть кубок.       — Мистер Попов, — в комнату заглядывает уборщица, — к вам мистер Шастун. Хочет поговорить.       — Пусти его, Марта. Уж лучше быть униженным, чем быть никем.       — Я слышал, ты отказываешься от соревнований. Знаешь, для некоторых твоих подопечных этот трофей очень важен. Ребятам сложно без тренировок.       — Я устал от этих детишек. Я посвятил им жизнь, а что имею взамен?       — Пять чемпионских титулов подряд, — почёсывая голову и больше спрашивая, чем утверждая, отвечает Антон.       — Тоже мне. Я одинок, Антон. Ты мне даже не нравишься, а я готов был пойти с тобой на свидание.       — Ты не один. Я, эм… — Шастун замешкался, — ребята… Ты любишь этих ребят. А они отвечают тебе тем же. Пусть и не очень явно, — ухмылка озаряет его лицо, — но это заметно. Поверь.       Пауза была не затяжной, но ощутимой.       — Марта! Погладь мои выходные спортивки!       Отнести шестой выигранный кубок национальных по черлидингу в квартиру Антона было спонтанным решением.       — Выбирай: либо я поставлю его в вашей репетиционной, как напоминание о твоём вечном провале…       — Либо? — ничего хорошего Антон услышать и не собирается, но видеть сей трофей каждый грядущий день нет никакого желания.       — Либо ты целуешь меня, — Арсений подходит ближе. — Прямо в губы, — границы личного пространства нарушены. — С языком.       Взгляд Антона мечется с небесно-синих глаз на губы и обратно. Он машинально облизывает свои.       — Никто не узнает?       — Нет.       — Это расплата, да? — молчание вместо ответа. — Ладно.       Антон наклоняется ближе.       — Знаешь, я передумал. Он будет прекрасно смотреться в твоём кабинете. Удачи на национальных!       Хлопнула входная дверь.