Страх.

Хлоя боролась в его объятиях, хоть это и не сработало в первый раз, когда он похитил её из дома или привёл сюда, где бы она ни была. Но даже несмотря на то, что это было не больно, его рука была твёрдой как камень, чтобы у неё не было шансов убежать, когда он вёл её по темному туннелю. Впереди было немного света и железные прутья, через которые он протолкнул её, закрыв дверь, прежде чем осмелился отпустить. - Разве ты не знаешь, что это плохая идея, Михаил? - потребовала Хлоя, отступая в поисках спасения, когда он стал приближаться, хотя знала, что это бесполезно. - Люцифер сделает больше, чем просто пометит твое лицо, когда узнает, что ты похитил меня. Зачем ты это делаешь? - Потому что, детектив, - сказал он, издеваясь над акцентом Люцифера, прежде чем вернуться к своему собственному, - Люцифер больше всего боится, чтобы ты увидела в нем монстра. Что ты его боишься. Оставишь его. Я собираюсь это сделать. - Этого не будет, - просто сказала она. - Я видела его в самом худшем состоянии, и если это не помогло, то ты не сможешь ничего изменить. - О, но я могу, - весело сказал он, ухмыляясь и поглаживая её щеку в пародии на ласку. - Даже в "худшем" случае я уверен, что он был добр к тебе. Последовала пауза, и его глаза ожесточились, его рука на шее Хлои отрезала ей доступ к кислороду, когда она отчаянно и безуспешно царапала его запястье. Как только паника уступила место смирению, он ослабил хватку, и воздух и ясность вернулись, большие судорожные вдохи, которые она тщетно пыталась унять. Его рука переместилась на её затылок, и он потянул её вперёд, наклонившись так, что его лицо оказалось в нескольких дюймах от её собственного. - Я и не собираюсь, - закончил он, как будто его действия оставили у неё какие-то сомнения. Она попыталась подавить панику, несмотря на колотящееся в груди сердце, и попыталась блефом выйти из ситуации. Она не могла остановить его, но, возможно, ей удастся убедить его, что это бесполезно. - Но ты - это ты, а он - это он, и вы не одно и то же, - возразила она. - Это заставит меня ненавидеть тебя ещё до того момента, как он убьет тебя, потому что за такое он сделает это. Но подобное не заставит меня бояться его, - она забеспокоилась, когда его улыбка стала невероятно шире. - Но в том-то и дело, - прокукарекал он, поглаживая её по голове свободной рукой, его хватка на шее не давала возможности отодвинуться, - Ты знаешь, что мы разные, но, за вычетом шрама, его лицо - это мое лицо, - его акцент сместился на Люцифера, - Его голос - мой голос, детектив. Мы - абсолютно идентичны. И к тому времени, когда я закончу с тобой, ты отшатнешься при виде нас. - Ты ошибаешься, - прошептала она, желая, чтобы её голос был сильнее, чтобы он не дрожал от обещания боли, от осознания того, что она только что бросила вызов существу старше времени, которое было готово манипулировать и мучить своего близнеца ради забавы. - Нет, детектив, - ответил он, сохраняя британский акцент, его большая рука обхватила основание её черепа и заставила её встретиться с ним взглядом. - Так скажи мне, чего ты на самом деле боишься? Когда её самые глубокие, самые темные страхи всплыли на передний план её сознания, умоляя рассказать, она изо всех сил пыталась выбрать. Было так много вещей, которых она боялась, что давно таились в её подсознании, но она сопротивлялась тому, чтобы дать ему что-то, что могло причинить боль кому-то ещё. Она не могла помешать ему причинить боль ей, но будь она проклята, если втянет кого-то ещё в его игру. - Я... я... я боюсь, что никогда не буду таким же хорошим полицейским, каким был мой отец, - сказала она, задыхаясь от усилий скрыть свои темные страхи о том, что может случиться с Трикси и Люцифером. - Ах, детектив, - все еще с акцентом его близнеца говорил он, - Это потому, что ты никогда этого не добъёшься. Без Дьявола ты была всего лишь двукратным халтурщиком, пробирающимся сквозь толпу. Они собирались убить тебя, понимаешь? Если бы Дьявол не спас тебя и не улучшил твою скорость решения, с тобой было бы покончено. Без Дьявола ты ничто. Разве это не правда? Она хотела сказать ему, что он был неправ, но это было то, что она говорила себе в особенно плохие дни, и она не могла честно отрицать, что он был прав. Но она также не могла дать ему понять, что он задел её за живое. И он не был Люцифером. У неё не было проблем с тем, чтобы лгать лжецу. - Нет, - ответила она, повторяя то, что говорила себе, когда эти мысли закрадывались в её сознание в темноте. - Я была хорошим полицейским и до Люцифера, и я была хорошим полицейским, когда его не стало. Он замечательный партнёр, но он не единственная причина, по которой я всё ещё в полиции. Или причина, по которой я - хороший полицейский. - О, детектив, - вздохнул он разочарованно, хотя его глаза горели маниакальным ликованием, а рука болезненно сжимала её волосы. - Тебе не следует лгать мне. Ты же знаешь, как я отношусь к лжецам. Несмотря на то, что она знала, что это был Михаил, гнев и разочарование были в голосе Люцифера, и она ненавидела стыд, который пронзил её при этих словах. - За это я должен наказать тебя. - Сделай это. Не похоже, что ты можешь убить меня, Михаил, - сказала она с уверенностью, которой не чувствовала. - Ангелам запрещено убивать людей, и ты уже сказал, что не собираешься этого делать. Я выживу, и тогда ты пожалеешь, что оставил всё в покое. - Я не собираюсь убивать тебя, дорогая, - сказал Михаил, продолжая имитировать игру. - Мне нужно, чтобы ты выжила, чтобы этот план сработал. Но, детектив, ты будешь удивлена и потрясена тем, что ты можешь пережить. Он изо всех сил старался подражать своему брату, но, хотя это получалось хорошо, очень даже хорошо, Хлоя старалась сосредоточиться на небольших различиях в произношении, выражении лица, выборе слов. Даже без шрама она бы поняла, что это не Люцифер. Она знала, что он не Люцифер. Он был просто не в себе. Достаточно, чтобы обмануть случайного наблюдателя, но не её. Никогда. - Да пошёл ты на хуй, - прошептала она, плюнув ему в лицо. Не то чтобы ей было что терять; он уже показал ей, что планирует пытать её. И это не принесёт ей никакой пользы и может фактически сломать ей руку. Тем не менее, когда он схватил её, как и во время её похищения, она не могла не сопротивляться. И он играл с ней, как кошка с мышью, но она всё равно пыталась убежать. Когда он, наконец, устал от этого и прижал её к стене, она уставилась на него, пытаясь отдышаться. - Наконец-то я вижу, что Люцифер видит в тебе. Я думаю, мне понравится ломать тебя, Хлоя Декер, - сказал Михаил со своим собственным акцентом, прежде чем снова переключиться на Люцифера, - Сначала выберу что-нибудь острое, я думаю. Я всё ещё не уверен, какое давление могут выдержать человеческие кости, прежде чем они разрушатся. И я не хочу сломать тебя слишком быстро, так что мы выясним это вместе позже, хорошо? Она не ответила и постаралась не дать ему удовольствия услышать её крик, когда нож вонзился в её плоть. Её решимость продлилась недолго.

***

По мере того как минуты растягивались в часы, Хлоя начала терять счёт времени. И ей стало трудно держать всё в голове. Несмотря на то, что наблюдать за любым орудием боли, которое он выбрал рядом с её кожей, было ужасно, закрывать глаза было еще хуже. Потому что он был прав; хотя она знала, что Люцифер никогда не прикоснётся к ней так, его руки были точно такого же размера и формы, как у его брата, голос был достаточно похож, и с закрытыми глазами было трудно вспомнить, что Михаил был тем, кто причинял ей такую сильную боль. Ещё хуже было, когда он оставил её одну. В клетке, в ловушке. Одновременно надеясь и боясь, что он вернется. Настоящие раны и призрачная боль от ран, которые он исцелил, когда слишком усердно причинял ей боль, и ничто не отвлекало её от них, кроме слабых звуков в темноте. Звуки, которые никогда ничего не значили. Никто не был достаточно близко, чтобы помочь. Нет, они ещё не пришли. Потому что, несмотря на свою прежнюю решимость, она не смогла молча вынести его пытки. Он был за гранью жестокости. Её левая нога пульсировала при воспоминании о том, как он голыми руками сломал ей бедро пополам, просто чтобы доказать, что он может, свернувшийся пруд крови в углу свидетельствовал о том, как близко она подошла к тому, чтобы все это закончилось. Он казался почти удивленным, когда у нее начала кружиться голова от потери крови, её бедренная артерия была перерезана зазубренными кусками бедренной кости. - Ох, нет, нет, нет, детектив, - сказал он, ещё одно черное перо (черное? Разве он не должен быть белым?), появляясь из ниоткуда и прижимаясь к её ноге. - Не могу допустить, чтобы ты умерла у меня на руках. Пока нет. А затем еще больше агонии, когда кость снова срослась, легкий рывок от него позволил ей установить её так идеально, как будто она никогда и не была сломана, хотя агония, воспоминание о разрыве нервов все еще оставались. То же самое касалось её рёбер и легких. Это было очень рано. Она издевалась над ним, а он бил её. Первый удар задел её, но это не помешало ей издеваться над ним, когда у неё перехватило дыхание. Что-то щёлкнуло, когда она перевела дыхание, но она не могла заставить себя не насмехаться над ним, ненависть к Михаилу возобладала над здравым смыслом. - Это все, что у тебя есть? - кашлянула она. - Люцифер дает более сильные любовные удары, чем это, - ярость мелькнула на его лице, прежде чем он снова ударил её, снова сбив её на землю, острая боль в груди заставила её задохнуться. Со следующим вдохом стало ясно, что ей не хватает воздуха. Ощущение, которое усиливалось с каждой, всё более мелкой и быстрой попыткой. Пробито лёгкое. Когда она почувствовала, как ее сердце заколотилось от давления, неприятное ощущение того, что все перевернулось, её рука скользнула к горлу, к трахее, уже не по средней линии, а прижимаясь влево. Значит, пневмоторакс напряжения. Неотложная медицинская помощь. Смерть. По крайней мере, скоро всё это закончится. Когда её дыхание стало поверхностным, вокруг паники, вызванной тем, что ее мозг не получал достаточно кислорода, она почувствовала покой. Она больше не могла страдать, будучи здесь. Она будет скучать по Трикси, но, по крайней мере, её жизнь тоже когда-нибудь закончится, и она снова увидит её. Знание того, что всё это было реально, облегчало переход от жизни к жизни. Она закрыла глаза, только чтобы услышать, как он выругался, акцент перешел на Михаила, когда он произнёс цепочку грубых слов, которые, она была уверена, ангелам не полагалось произносить. - Мы еще не закончили, - прорычал он, тряся её за плечи, - Я не позволю тебе умереть. Послышался шорох и ещё одно тихое проклятие, а затем его рука прижалась к её боку. Если бы у нее хватило духу, она бы посмеялась над ним тогда. Рука ничего не сделает против пневмоторакса напряжения. Он ничего не мог поделать без снаряжения и подготовки. С ней было покончено. А затем жар опалил его руку, грубо вправляя кости, наполняя её легкие воздухом и исцеляя повреждения. Это было настолько болезненное ощущение, что она не помнит, как оно закончилось. Должно быть, она потеряла сознание, но когда пришла в себя, его уже не было. Она дышала как обычно, ребра двигались, как и положено, а порезы на руках исчезли. Несмотря на то, что её кожа была чистой, она чувствовала, что все они все еще были там, и её ребра всё ещё испытывали острую боль при каждом вдохе. Это был первый раз, когда он оставил её одну. Когда он вернулся, было еще хуже. Огонь. Нет, его уход никогда не был к лучшему. Он всегда, всегда возвращался с худшими игрушками, чем раньше. Он чуть не убил её столькими болезненными способами только для того, чтобы довести её до грани. Всё болело, всё пульсировало, и она желала, молилась, чтобы он либо убил её, либо отпустил. Что угодно, только не это. Когда она снова услышала его шаги в туннеле, менее ровные, чем у Люцифера, она закрыла глаза, надеясь, что он подумает, что она спит, и снова уйдет. Она должна была знать, что ей не повезёт. - Вставай, детектив, - сказал Михаил голосом Люцифера, втирая каблук своего ботинка - черные подошвы, а не красные - в её ладонь на земле. Как только она открыла глаза, он отодвинул ногу и протянул ей руку - правую руку, без кольца. - Отъебись уже Михаил, - медленно пробормотала она, её голос охрип и ослаб, разрушительные последствия её криков остались даже после его мучительного процесса исцеления. - Пойдем, детектив, - промурлыкал он голосом Люцифера, поднимая её за запястье - она привыкла к тому, что он поднимает её одной рукой, как ребенка, хватает её за подбородок, заставляя встретиться с ним глазами. - У нас с тобой есть незаконченное дело, мы еще не обсудили твою попытку отравить меня. - Тебя, я бы отравила в мгновение ока, - коротко ответила она, боль от его пальцев, впивающихся в челюсть, едва заметна среди более острой боли в её теле. - Я бы даже не испытывал угрызений совести по этому поводу. Я бы застрелила тебя, зная, что ты умрешь. И отпраздновала твою смерть. Потому что ты, Михаил, ты - настоящее зло. - Не Люцифер? - потребовал он, возвращаясь к своему собственному акценту и оглядываясь через плечо, как будто ожидая, что она будет смотреть на его близнеца. - Люцифер никогда, - настаивала она. - Ты - зло. Не он. Только не он. - Это ранит, детектив, - мягко сказал Михаил, его голос звучал убитым горем, её собственное сердце сжалось в ответ на слова с мелодичным акцентом Люцифера. - Почти така же, как когда ты пыталась убить меня на словах незнакомца. Возможно, мне следует намекнуть тебе ещё. Я не могу вырезать твоё сердце, как ты вырезала моё, надоедливые твари, люди, они нужны тебе, чтобы жить. Но, возможно, мы сможем увидеть, сколько твоей кожи можно содрать, прежде чем ты впадёшь в шок, и мне придется тебя лечить. Как ты думаешь, сколько ты могла бы вынести, если бы тебя подожгли? - Давай, - сказал третий голос из передней части клетки. - Меньше потери жидкости и меньше… ох, я забыла это слово, но то, что люди выпускают, вызывает шок. Они оба удивленно подняли глаза и увидели Мейз, прислонившуюся к двери камеры с непроницаемым выражением на лице. Быстрее, чем она успела моргнуть, Хлою оттащили от стены, ее рука болезненно заломилась за спину, когда Михаил воспользовался ею в качестве живого щита. - Я разорву её, Мейзикин, - пообещал он. - Как долго она будет истекать кровью, если я это сделаю? Люцифер все равно потеряет её. Возможно, у меня не было времени вырвать её у него, но... - Если у тебя не было времени, значит, ты лох, - невозмутимо произнесла Мейз. - К этому времени я бы уже дважды обратила её в свою веру. Но именно поэтому я лучше, а ты... кто ты теперь? Не демиург. Не без Люцифера. Вот в чем дело, не так ли? Ты ничто без Люцифера. Только Михаил. Менее симпатичный, менее успешный, менее важный близнец. Люцифер - король, а ты... - она жестоко рассмеялась, - Ты просто лакей. И даже не тот, с кем соизволил поговорить твой папочка. Верно? С рёвом он отшвырнул Хлою в сторону и бросился на Мейз, которая оскалила зубы, готовясь к предстоящей схватке, но этого не произошло. Как только Хлоя была освобождена, Люцифер выскочил из-за них, прорвался сквозь прутья, будто они были бумагой, и встал между Хлоей и Михаилом. Михаил перевел взгляд с Мейз на Люцифера и покачал головой, понимая, что шансы были не в его пользу. Игнорируя Мейз, он материализовал свои крылья со скользкой ухмылкой, планируя уйти только для того, чтобы Мейз неожиданно бросилась на него и вонзила адский кинжал в его левое крыло у самого основания и метнулась вне досягаемости, оставив его там, прежде чем он сможет схватить ее. Как только он отвлекся на Мейз, Люцифер бросился вперед, схватив кинжал и оставив глубокую рану, прежде чем ударить в основание другого крыла, оставив его без шанса на победу, заставив своего близнеца встать на колени. - Сделай это, - приказал он Мейз, схватив верхушку крыла Михаил и толкая его. Мейз кивнула и шагнула вперед, взяв нож, чтобы ампутировать огромные черные крылья, в то время как Михаил умолял, а Люцифер держал его. Она была умелой и опытной, и Хлоя непроизвольно представила, как она делает то же самое с Люцифером, его светящиеся белые крылья, покрытые его собственной кровью, когда она пилила их со спины. - Ты действительно жалкий, - сказал Люцифер, когда Михаил боролся и кричал. - Я держался в одиночку. И я не кричал, - когда Мейз двинулась ко второму крылу, Хлоя подпрыгнула, когда чья-то рука опустилась ей на плечо. - Чёрт, прости, - сказал Дэн, протягивая к ней руки ладонью вперед. - Мне жаль. Я просто… давай вытащим тебя отсюда, ладно? Это... это... тебе не нужно этого видеть, - она покачала головой, нуждаясь в том, чтобы доказать себе, как и Люциферу, что она может видеть это и все еще быть в порядке. - Мне, вероятно, понадобится помощь, чтобы выбраться отсюда, - сказала она вместо этого. - Всё болит. И ходить... Я не могла двигать ногой с тех пор, как он её сломал. - Дэн поморщился, прежде чем оглянуться на шум со стороны небожителей, увидев Люцифера, держащего своего брата одной рукой, обе ноги Михаила болтались. Михаил замахнулся на Люцифера, прежде чем закричать и схватить его за руку, когда его кулак соприкоснулся. - Дэниел, - позвал Люцифер с ликованием в голосе, - Брось мне свои наручники. - Я думал, ты сказал, что они не будут держать- - Они не будут, - сказали одновременно Мейз и Люцифер, обменявшись взглядами и ухмылкой. Мейз шагнула вперед, обнюхивая Михаила, её ухмылка стала шире, прежде чем она протянула руку и провела пальцем по его спине, собирая его кровь и отправляя ее в рот. - Они его задержат, - усмехнулся Мейз. - Добро пожаловать в мир смертных, Михаил. Ты среди павших. - Чушь собачья, - прорычал Люцифер, понимая, что это означает о количестве крови, которое его брат мог пролить, и вытащил крошечное перо, прижав его к спине Михаила и мгновенно залечив раны от его удаленных крыльев. - Я хотел, чтобы ты почувствовал эту боль, Михаил. Но я не могу допустить, чтобы ты умер у меня на руках. Пока нет. Хлоя вздрогнула, когда Люцифер неосознанно повторил за Михаилом, притворяясь им. Дэн встал рядом с ней, собираясь надеть на Михаила наручники, зачитывая ему его права, просто чтобы сделать это законным, в то время как Люцифер двинулся к ней с настороженным выражением лица. - Привет, детектив, - прошептал он, опускаясь на корточки рядом с ней. - Пожалуйста, назови меня по имени, - почти всхлипнула она. Из всех вещей, которые Михаил понял правильно, каденция на "детективе" была одной из них. - Пожалуйста. - Конечно, Хлоя, - легко ответил Люцифер, потянувшись к ней, прежде чем остановиться. - Можно? Ты не слишком ранена, чтобы... - прежде чем он успел закончить, она закрыла промежуток между ними, обвив руками его шею, игнорируя боль от дрянного исцеления Михаила, вдыхая его знакомый запах - то, в чём Михаил так сильно ошибся - и прижимаясь к нему. - Ты пришел за мной, - прошептала она. - Всегда, дорогая, - пообещал он, обнимая её крепко, но нежно, как будто боялся, что она сломается, если он не будет осторожен - ещё одна вещь, в которой Михаил ошибся. Люцифер, Мейз и Дэн были там. Она была в безопасности. Всё было кончено.

***

Но это было не так. Пока она пыталась отдохнуть на самой неудобной койке в мире, пока они пытались решить, нужно ли её госпитализировать (очевидно, её анализы выглядели как анализы кого-то, кто истекал кровью, хотя у неё не было никаких травм, чтобы оправдать госпитализацию и хорошие показатели), усталость взяла верх над ней, и она погрузилась в прерывистый сон. Должно быть, ей приснился кошмар, потому что она проснулась от того, что Люцифер гладил её по волосам и обещал, что всё будет хорошо. Но вместо того, чтобы успокоиться, её первой реакцией был страх. Ее рука поднялась по собственной воле, чтобы оттолкнуть его. Она остановила его, прежде чем оттолкнуть, но недостаточно быстро. Он видел это. Он грустно улыбнулся ей, но боль уже была нанесена. Это было в его выразительных глазах и в том, как он медленно убрал руку и, казалось, сжался в попытке казаться меньше. - Я не боюсь тебя, Люцифер, - пообещала она. - Ты никогда не причинишь мне вреда. - Только мое лицо, - печально ответил он, горький смех поднялся к его горлу. - И на этот раз не красное. Она ничего не сказала, ничего не могла сказать. Это было правдой. Михаил достиг своей цели. Она действительно боялась его. По крайней мере, сейчас. Возможно, всё наладится, но на данный момент она страшилась. Она не могла с этим спорить, но могла предложить ему другую правду. - Я люблю тебя, Люцифер, - прошептала она, слова тяжело падали в гнетущей тишине комнаты скорой помощи. - По крайней мере, сейчас, - мягко ответил он, положив руку на кровать и ожидая, когда она начнет контакт, что она и сделала, переплела свои пальцы с его и подняла, чтобы те прижались к её щеке. - Раз и навсегда, - поправила она. Печальная улыбка, которая не коснулась его глаз, была его единственным ответом. Её слова звучали правдиво, но все равно это была ложь. Её представления о вечности и его были совершенно разными. Шестьдесят лет - максимум, её вечность была не более чем мгновением в его временной шкале. И тогда все будет кончено. Она на небесах, потерянная для него навсегда. Если она не бросит его первой. Единственная альтернатива, где он всё ещё мог видеть её, даже не принималась во внимание. Возможно, это было к лучшему, что она боялась его. Медленная потеря разрушенных отношений, а не внезапная душевная боль разлуки после её смерти. Потому что, в конце концов, Михаил был неправ. Люцифер больше всего боялся не того, что она оставит его; он знал, что это неизбежно. Больше всего он боялся того, что сделает в ответ. Потому что он знал, что в тот день, ох, в тот день он действительно станет Дьяволом.