Часть 1
2 ноября 2021 г., 14:32
Звуки тяжёлых шагов эхом пронеслись по аллее, однако затем их тут же поглотила городская жизнь, бурлящая даже под покровом ночи и не имеющая понятия, что происходит в тени закоулков. В сущности, никто и никогда не сможет узнать, что же на самом деле происходит в тени этих самых закоулков, а если и узнает, то лишь тактично закроет глаза на происходящее.
Акутагава полетел спиной на землю прежде, чем успел вообще хоть что-либо понять. Ацуши стоял напротив, и его затуманенный взгляд не давал забыть о том, что он не совсем человек. Взгляд хищника пронзал Акутагаву насквозь и заставлял того покрываться мурашками от одной только мысли, что последует дальше. Рюноске уже давно был готов к последующим действиям оборотня, и Ацуши не мог не почуять его безмерное желание приступить к выполнению их договора.
Ацуши несильно надавил ногой на живот Акутагавы, однако последний знал, что долго это не продержится. Рюноске вздохнул, показывая, что он пока ещё может потерпеть некоторое время до очередной пытки. Предупреждением оборотня стала лёгкая ухмылка, на секунду исказившее его лицо, после чего он со всей силы ударил Акутагаву в бок. Голод в глазах Ацуши разрастался с каждым последующим ударом Рюноске в живот, и в скором времени зрачки тигра превратились в кошачьи.
Акутагава вскрикнул, затем инстинктивно откатился и, сжавшись в комок, выблевал содержимое желудка на грязную поверхность дороги. Он не знал, почему позволял загонять себя в такое состояние, почему с таким смирением принимал жестокость от всех, кто одаривал его ею, но при этом он прекрасно знал, что может дать отпор: в конце концов, ему не раз выпадал шанс покончить с Ацуши раз и навсегда. И всё же, вновь и вновь заполучая этот шанс, Рюноске ничего не делал. Акутагава хотел чувствовать боль, хотел быть избитым, доводя себя до того состояния, когда всё его тело пронзали бесконечные мучения.
Ещё страннее было то, что один только Ацуши мог дать ему это, один только Ацуши мог выцепить Акутагаву из его собственного сознания. Никто из них никогда не произносил вслух их общую договоренность, однако они прекрасно понимали друг друга без слов, и Акутагава негласно благодарил Ацуши за то, что тот вымещал свою злость, которую долго прятал, на Рюноске — том, кому эта злость была нужна. Либо же Накаджима по-настоящему, искренне ненавидел Акутагаву, и их договор был единственным способом проявить свою ярость так, чтобы не расстроить Дазая. Никто, кроме этих двух, больше не знал о договорённости. Если бы кто-нибудь заметил их прямо сейчас, он мог бы догадаться, чем они занимаются, однако под покровом ночи незнакомцу могло привидеться всякое.
— Уже всё? — насмешливо поинтересовался Ацуши, наступая на спину Акутагавы. — Я же почти ничего не сделал.
— Кто сказал, что я уже всё? — скрипучим, но всё ещё бодрым голосом отозвался Акутагава. Он сел, игнорируя резкую боль в груди, и ухмыльнулся. — Это так, пустяки.
— Ну естественно, — фыркнул Ацуши. — Именно поэтому содержимое твоего желудка оказалось на дороге.
Акутагава хотел было огрызнуться, однако Ацуши даже не дал ему шанса. Он схватил Рюноске за волосы и бросил его на землю, предварительно превратив человеческие руки в тигриные, так что удар вышел ещё сильнее. Затем Ацуши ударил Рюноске в поясницу, из-за чего тот издал громкий стон. Накаджима знал, что этот пинок обязательно оставит после себя противный синяк, как и всегда, и его тело мелко затряслось, стоило лишь подумать об этом.
Но Ацуши не собирался останавливаться — наоборот, он возобновил пинки в спину Акутагавы, не перестав бить даже тогда, когда ночную тишину разрезал чистый резкий хруст. Взгляд Рюноске постепенно начал мутнеть, однако его обладатель был против того, чтобы происходящее заканчивалось. В его венах бурлящим потоком нёсся азарт, и всё его нутро жаждало, чтобы Ацуши наконец переходил к следующей части их договора.
Когда Ацуши рывком поднял его с земли, впиваясь своими острыми когтями в руку Акутагавы, его жажда наконец поутихла. Тигр впечатал лицо мафиози в кирпичную стену, окутывая своим жарким дыханием шею Рюноске и уже человеческими руками хватая того за талию.
— Ты и сегодня в обморок упадёшь? — почти мурлыча у уха Акутагавы, шёпотом спросил его Ацуши. — Ты ведь знаешь, что я не остановлюсь даже после этого.
— З-знаю, — задыхаясь, пролепетал Рюноске и почувствовал, что его штаны беспардонно порвали вместо того, чтобы их снять. — Ты и не должен останавливаться.
— Рад, что мы это прояснили.
Это были последние произнесённые Ацуши слова, после которых он склонился над Акутагавой, по-прежнему вжимая того в стену. Почувствовав, как пальцы Накаджимы касаются пробки в нём, Акутагава шумно выдохнул. Когда Ацуши достал пробку полностью, он тихо рассмеялся.
— Не могу поверить, что ты согласился протаскаться с ней весь день, — вновь промурлыкал Ацуши.
Акутагава стоял, опустив голову, упираясь обеими руками о стену и стеная вперемешку со всхлипами, когда Ацуши вновь вставил в него пробку, после этого мгновенно вытащив её.
— З-замолчи, — на выдохе пробормотал Акутагава. — Не отвлекай меня.
Ацуши вновь издал тихий смешок, окончательно убирая пробку и вновь подтаскивая Акутагаву так, чтобы спина мафиози была напротив широкой груди оборотня.
— Ты не в том положении, чтобы указывать мне, что делать, помнишь?
Акутагава готов был ответить на это колкостью, однако вовремя прикусил губу, останавливая свои порывы. Он хотел находиться в сознании, чтобы чувствовать, как Ацуши берёт его, так что приходилось себя сдерживать, иначе лишние слова могли повлечь за собой серию очередных ударов. Вместо этого он лишь покорно кивнул, мгновенно почувствовав награду — нежный поцелуй в шею.
— Хороший мальчик, — протянул Ацуши, наслаждаясь дрожью, которая исходила от Акутагавы.
Больше Ацуши ждать не стал. Он удобнее пристроился позади Акутагавы и сразу же вошёл в него на всю длину, издав долгий протяжный стон и закатив глаза. Рюноске мелко задрожал. Его колени начали трястись и подгибаться, так что Ацуши понял, что в скором времени ему придётся крепче удерживать Акутагаву. Несмотря на то что Накаджима наверняка причинял много боли мафиози, тело, которое он брал, находилось в сознании. Сегодня он был не в настроении для забав со слишком уж мягким и податливым Рюноске: в этот вечер безвольная кукла его не интересовала. Конечно, иногда это было довольно весело, однако слушать крики мафиози Ацуши нравилось гораздо больше.
К счастью, Акутагава по-прежнему находился в сознании. И хотя его руки всё ещё упирались в кирпичную стену напротив, единственной опорой для него был Ацуши. Всхлипы и стоны, смешанные с болью от укусов, оставленных ранее, подталкивали Рюноске к весьма предсказуемому финалу, как бы тот этого ни отрицал. Даже то, что он весь день работал, терпя внутри себя пробку, не помогало откладывать конец сего действа для мафиози. Ацуши редко просил выполнять его просьбы за пределами их тайных встреч, и это событие стало своеобразным новшеством в привычной им рутине.
Акутагава едва ли хотел признавать удовольствие, которое ему доставлял их с Ацуши договор. Он убеждал себя, что этот договор был лишь способом навредить себе, используя оборотня в качестве оружия. В его голове никак не могла прижиться простая мысль: он доверял оборотню, зная, что тот не зайдёт слишком далеко, что тот остановится, как только почувствует угрозу жизни Рюноске. И лишь поэтому он позволял Накаджиме делать всё это. Разум Акутагавы пронзили воспоминания о прошлых отношениях — воспоминания, когда он не мог поручиться, действительно ли его оставят в живых. Рюноске был уверен, что Дазай не остановился бы даже тогда, когда Акутагава был на волоске от смерти, потеряв сознание от «невинных забав» своего сенпая.
Эта мысль оставила после себя горькое послевкусие во рту, и перед глазами всё поплыло. От того, что сейчас творилось у него в голове, затуманивая разум, Рюноске становилось всё хуже, и он терпеть не мог подобное состояние. К горлу подступила желчь, от очередного сильного укуса Ацуши на глазах выступили слёзы. Он терял контроль, переставая держать себя в руках, чувствуя лишь туман в голове и противный комок в горле. Он знал, что если ничего сейчас не сделает, то совсем уйдёт от реальности, а делать этого совсем не хотелось: он жаждал чувствовать абсолютно всё, что Ацуши с ним делает.
Дабы не потерять сознание, Рюноске откинул голову на плечо Накаджимы. Стоило Ацуши впиться своими острыми когтями в бёдра Акутагавы, как последний вскрикнул. После таких глубоких царапин наверняка останутся шрамы. Рюноске стонал всё громче и громче, фокусируясь на одной лишь боли вперемешку с наслаждением. Как же он не хотел терять связь с реальностью — только не сейчас! Только не с Ацуши, который так чудесно брал его, делая всё возможное, чтобы Акутагава был с ним в этот момент. Конечно, Накаджима не мог знать всего того, что было с Акутагавой: тот просто не позволял себе быть настолько уязвимым перед оборотнем, однако тигр всё ещё мог помочь Рюноске.
И он помогал. Ацуши заметил, как Рюноске понемногу начинает соскальзывать с его плеча, и незамедлительно отреагировал на это. Реакция, к слову, была просто потрясающей: он укусил Акутагаву за плечо, прокусывая плащ и оставляя кровавые следы на рубашке. Мафиози не мог не закричать от ощущения когтей на своих бёдрах и зубах на своей коже. Он был близок к концу, однако вместе с этим мир вокруг него постепенно начинал становиться темнее и темнее. Рюноске громко заскулил и начал легонько похлопывать Ацуши по спине: сил на слова больше не осталось, так что он надеялся, что оборотень поймёт его и без них.
И Ацуши понял. Он вернул одной руке человеческую форму и провёл ладонью вниз по животу Акутагавы. По закоулку пронёсся стон Рюноске, последний перед тем, как Акутагава кончил, и в этом стоне явно слышалось имя оборотня, словно Рюноске благодарил Ацуши за проведённую ночь. Разрываясь от переполнивших его эмоций, мафиози потерял сознание.
Ацуши успел подхватить Рюноске прежде, чем тот свалился на асфальт. Он с необычайной осторожностью и заботой вышел из тела Акутагавы, удовлетворённо выдохнув. Его сперма брызнула на тёмный плащ мафиози, что, впрочем, не было такой уж большой проблемой: Рюноске и без того уже был перепачкан в крови и блевоте.
Затем Ацуши привёл себя с Рюноске в более-менее приличный вид, чтобы спокойно взять Акутагаву на руки и покинуть с ним переулок, направившись в квартиру мафиози. Акутагава дал Ацуши адрес своей квартиры ещё в самом начале их «встреч», сказав, что не хочет заниматься сексом в грязных закоулках и на заброшенных складах, и Накаджиму это устроило, несмотря на то что они по-прежнему выбирали общественные места для своих тайных свиданий. К тому же Ацуши не чувствовал себя виноватым за то, что ему приходится оставлять Рюноске без сознания в подворотнях, боясь за его жизнь.
Если бы Акутагава узнал, что Ацуши каждый раз обрабатывал его раны, принося мафиози домой после их «встреч», то наверняка бы озлобился, однако, к счастью, сейчас тот был без сознания, и это позволяло Накаджиме вершить своё «незаконное действо». Ацуши просто не хотел оставлять Рюноске с открытыми ранами, дожидаясь, пока он не подхватит какую-нибудь заразу. Честно говоря, ему стоило бы отнести Акутагаву к Йосано, хотя он побаивался реакции врачихи на полубездыханное тело мафиози.
Вздохнув, Ацуши осторожно положил Рюноске на кровать, стараясь не трогать его раны. Спящий Акутагава выглядел слишком умиротворённо, и при взгляде на него Накаджима изо всех сил пытался подавить в себе странные бурлящие в груди чувства. Ацуши вновь вздохнул, проведя рукой по волосам и бросив последний взгляд на спящего Рюноске, и помотал головой, стараясь избавиться от тёплого чувства внизу живота. Ему претила мысль о том, что он лишь инструмент в руках Акутагавы, с помощью которого мафиози избавлялся от стресса через постель. В их договоре не было лазеек, и Ацуши не мог себе позволить стать тем, кто всё испортит.
Накаджима выключил везде свет и покинул квартиру мафиози. Холодный воздух заставил его поёжится, и Ацуши, дрожа, ушёл в темноту ночи.
