Воспитание перешло на новый уровень

На Эвилиона было невозможно смотреть без жалости. Вся база Спасания переживала страшную утрату гонца, который верой и правдой служил им с самого начала. Но никто не ожидал найти на границе его уже остывший труп с ножом в спине. Жители группировки не могли представить даже, что чувствует их лидер. Потерять своего гонца, потерять одного из близких знакомых — что может быть ужаснее и больнее? С того дня, как патрульные сообщили о смерти товарища, никто ничего не слышал о Эвиле. Он не открывал дверь никому. *** Шон впервые вернулся после своей долгой ходки до базы ученых. Их медикаменты были на исходе. Но его встретила лишь мрачная тишина. Известие о смерти Анкэля поразила его до глубины души. Герман проводил Шона до кабинета своего друга. — Он уже две недели не выходит из своего кабинета, — Поведал он медику, посмотрев на тяжелую дверь. Несмотря на внешнюю невозмутимость, голос выдавал тревогу стрелка. Он беспокоился за него. —Никто не может к нему войти. Мы волнуемся за него — Теперь Герман сам не сдержался. По его щека потекли холодные слезы и он резко бросился оттуда, оставляя Шона одного. Промолчав, он взглянул на дверь, за которой сидел Эвил. Ему нечего было сказать этому парню. Он никогда не был в такой ситуации. Дети порой переносили утрату намного проще, чем взрослые. Что он мог сказать? Как будто Эв захочет его слушать. Лидера нельзя оставлять одного, ни в коем случае. Он постучал в дверь и тихо позвал сиротку. — Эвил? Я знаю, что ты здесь. Нам надо поговорить. — Уходи, — последовал тихий ответ из-за двери. Не успел Шон ничего добавить, как раздался уже громкий крик. — Я сказал — уходи! УБИРАЙСЯ. — Медик резко отпрянул от двери. На него не просто кричали. Эвил явно плакал там за дверью. Шон не знал, что еще сказать и просто тихо ушел. Время медленно тянулось. Вот уже месяц прошел, как Эвилион не подвал ни намёка о своем состоянии. Остальные начинали нервничать и постепенно на базе появлялась паника. Терпение Шона иссякло. Он вновь оказался около двери. —Эвилион! Открой, немедленно! — Мужчина стучал, едва не колотил в дверь. Его голос звучал грозно и на повышенных тонах. Он зол. Слишком зол на своего лидера, который поддался эмоциям. — Если ты не откроешь эту чёртову дверь, я её вышибу! Видимо, Эвил помнил на что способен в злости и эта угроза может быть исполнена. И потому показался на глаза, открыв дверь. Но, едва он это сделал, как Хартллас резко толкнул его обратно, зашёл сам, закрыв за собой дверь с хлопком. Эвил же только молчал, отвернувшись. Эвилион стоял спиной к медику, поправляющему лёгким жестом руки свои очки. Юный лидер всячески пытался игнорировать его присутствие в кабинете, а все свое внимание перенёс на лежащие на столе бумаге. Казалось, будто это было интереснее, только вот не Шону. Он был крайне недоволен тем, что его решили игнорировать. Желание наказать своего командира было выше, чем он мог предполагать и контролировать. Никакие слова уже не действовали на Эвилиона и придется поступать иначе. Он подошел к нему почти вплотную и, чуть оттолкнув от них стул, Хартллас резко прижал Эвила лицом к деревянной поверхность стола. Одна его рука перешла на шею, начав надавливать. Как бы Эвилион не тренировался и сколько бы навыков он не имел, вырваться из такой хватки было затруднительно. Лидер начал извиваться под рукой медика, и пару принадлежностей, которые находящимися до этого на столе, разлетелись во все стороны, приземляясь с легким грохотом на пол. —Шон, что ты... черт возьми, творишь? — С небольшой запинкой проговорил Эвил, почти полностью ложась грудью на стол и пытаясь принять для себя более удачное положение. Медик, чуть издав приглушенный смешок, наблюдал за действиями Эвила. Ему было даже забавно смотреть, как тот всячески пытается выползти из-под его рук. Он все не сдавался, продолжая что-то бурчать себе под нос и, то и дело, дергаясь в разные стороны Сам Шон начал постепенно возбуждаться из-за предстоящей ему картине. Определено, лидер "Спасения" даже не представлял порой, как нравилось старшему наблюдать за его действиями. А то, как он всячески извивался под ним, начинало все больше отдавать жаром. Выдержка Эвила поражала, хоть он и всячески выкручивался, но не просил уже отпустить. Прекрасно понимал, что это бесполезно. Эвил почувствовал, как хватка ослабла, будто медик зазевался и не сразу обратил внимание на такую деталь. Парень не спешил терять такую возможность и резко вырвался, разворачиваясь к нему лицом. Он открыл было уже рот, чтоб возмутиться насчёт всего происходящего. Но ему не позволили. Шон сделал шаг вперед, чуть толкнув того вперед, буквально усаживая младшего на стол. Его руки оказались по обе стороны от талии лидера, ограничив ему последние пути к отступлению. Но одна рука все же отошла в сторону, хватая Эвилиона за подбородок, тем самым вынуждая поднять голову повыше, поворачивая ее. Пока последний в конец растерялся, Шон не теряя времени, целует, сразу прикусывая нижнюю губу. За все годы их знакомства, медик сумел полностью понять, что любит парень и как быстрее возбудить его. Пора пробовать на практике. Эвил чувствовал, как его лицо укрывались алым румянцем, но долго сдерживаться он не мог под таким резким напором со стороны его медика. Он все же решается ответить на этот спонтанный страстный поцелуй. Он пытается перехватить инициативу, пытается сделать хоть что-то сам. Но Шон держал крепко, язык скользил во рту, щекоча нёбо. Его поцелуй был глубоким, а руки скользнули ниже. Он определено умел целоваться. Он ощущает на своём плече хватку крепких пальцев. Держать Эвила уже нет нужды, его выдержка сломалась и он пытался сделать все, что хотел Шон. Припухшие бледные губы, особо сильно выделяются на красивом лице со скулами, от чего Хартллас затаивает на секунду дыхание. Видеть этого весьма сильного человека, пускай и не высокого человека, под собой, просто завораживает и начинает возбуждать еще сильнее. Шон почувствовал, как его очки немного съехали, но сейчас было далеко не до этого. Он ощущает выступивший бугорок у лидера, что задевает и его пах и вновь вызывает у младшего дикое смущение. Вроде довольно взрослый человек, а так мило смущается от всех действий со стороны Шона. Пока он снова целует Эвила, одна его рука нырнула под одежду, начиная проходится по ребрам, немного надавливая, тем самым разжигая кожу ещё больше. Его неожиданный партнёр тоже времени зря не теряет, он постанывает в губы, пытаясь расстегнуть пуговицы рубашки. Ему бы крайне хотелось рывком сорвать ее, но после получать по голове за испорченные вещи не особо. Последняя пуговица и рубашка свободно повисает на худых плечах, открывая взору обнажённое тело медика. Последний времени не терял уже успев стянуть с Эвила брюки. Когда ткань оказалась у колен, а боксеры уже пополнились мокрым пятном от предэякулята, он разом сдернул их вниз. Шон остраняется лишь на секунду перед тем, как вновь поцеловать. Его руки свободно гуляли по уже бёдрам младшего, а потом осторожно приподнимает ноги, закидывая их для удобства на плечи. Он оказывается между раздвинутых ног, но его волнует именно взгляд парня. Хочется удержать зрительный контакт, что как раз смущает лидера. Его обычно бедное спокойное лицо горело огнем смущения. Открывшийся Хартлласу вид дурманит не хуже дорогого виски. Взгляд врача отпускается вниз. Он поднял руку, снимая зубами перчатку и после этого хорошенько их смочил слюной. Не хотелось их сейчас пихать Эвилу, который мало понимал, что с ним творят. Первые фаланги довольно длинных пальцев сначала аккуратно растягивают колечко мышц, и сразу проникая внутрь. Под ним прозвучал тихий скулёж, и слабая попытка ухода от дразнящих пальцев, которые вообще находились внутри. Благо, в этой позе, старший легко контролировал все действия и поэтому сильнее закинул ноги, проникая лишь глубже. Левой рукой он принялся поглаживать его по тазу, буквально пытаясь успокоить и помочь расслабиться. Наверное, ощущать пустоту в разгорячённом нутре было просто ужасно. Шон резко двину пальцами вперед, почти по самые костяшки и начал расходится ими ножницами, следя за тем, как меняется выражение лица лидера. Он хотел понять в каком положении тому больше всего приносит удовольствие. Парень падает назад, заставив остаток бумаг разлетается в стороны, а по кабинету расходится глухой стон. Слишком много эмоций за раз и все они такие разные. Пальцы начинают ускориться, увеличивая натяжения и заставляя Майерса постанывать в стыд себе. —Приготовься, — шепчет он в ухо, полностью вынимая пальцы. Эвил медлит, слегка приоткрывая глаза, пытаясь понять. С каких пор Шон имеет такой бархатистый и глубокий голос? Или это лишь в такие моменты? Входить без какого-то предупреждения, врач явно не любит. Поэтому тот слегка огладил бедра младшего, а после немного их сжал. Мужчина облизал сухие губы, взглянув на младшего уже похотливым взглядом. Ждать надоело в конец. Медик разом входит сразу же до упора, удерживая таз в одном положении и не позволяя Эвилу также улизнуть, как от пальцев. Лидер даже умудряется в сладкой судороге откинуть голову назад, а руки перешли над головой, чуть свисая со стола. По всей комнате прошёлся громкий, сладкий стон. Боли почти не было, уж больно хорошо постарался Шон, чтоб растянуть младшего. —Ну уж нет, я хочу, чтоб ты смотрел на меня. — шепнул Шоно, снова толкнувшись в такую желанную тесноту жаркого тела, на этот раз медленно и глубоко, пытаясь полностью заполнить лидера. Эмоции поглотили того с головой и он не мог понять, что именно хотел медик. Схватив его одной рукой за таз, Шон вновь насадил его на свой член, прижимаясь покрепче к ягодицам. Второй рукой он подтянулся и заставил все же юного лидера посмотреть себе прямо в глаза. Он принялся хорошенько толкаться в него, видя, сколько удовольствия это приносит им обоим. Громкие шлепки, стоны и иногда вскрики гуляли по комнате. Было что-то неподдельно приятное в этом грубом обращении из-за всего непослушания со стороны лидера. Его не восстановившееся дыхание вновь сбивается, от чего мнётся уже мягкий шерстистый чёрный ковёр, когда Шон сделал шаг поближе. Разум пылал огнем, не соображая. Никакая гордость уже не была помехой и осталось лишь одно желание. Чтоб Шон не останавливался, хотелось буквально почувствовать в себе чужой горячий орган целиком и полностью. И каким бы сильным не был разум и гордость, в этой схватке в уже душном кабинете, оно полностью проиграло. Эвилион то и тело просил ускориться, выкрикивая имя медика. Моментами он и вовсе срывался на крик, еле успевая сглатывать между жаркими поцелуями. Взгляд был направлен прямиком на его партнера и его горячие действия. Остальное уже его не волновало. И тем более, что их могут услышать. Ничего не волновало. Сознание полностью затуманилось. Краем уха он уловил глухой стон Шона, кончающего резко в него, и почувствовал, что пальцы на его бедрах сжались еще сильнее. Волна дрожи прошлась по телу Эвила, пока он окончательно лежал без сил на своем же рабочем столе. Шон тяжело дыша, осторожно вышел из него, разглядывая свою работу. —Воспитание перешло на новый уровень. И мне это нравится. Я не позволю тебе закрываться более, Эви — с глухим смешком заявил Шон, осторожно присев на деревянный стул. Им нужно было сначала передохнуть, а лишь после прибрать весь беспорядок. Но это потом. Сейчас слишком тепло. Майерс лишь улыбнулся уголками губ, как почувствовал, что теплые руки отнесли его в постель. Сон мигом укутал его с головой. Парень проснулся рано утром. Все тело приятно покалывало. Первое, что увидел Эвил, был спящий Шон. Лидер несколько секунд неверяще смотрел на него, а после вцепился в свои волосы. "Мы не должны были этого делать!" — была его первая мысль.