Иллюзия счастья

Пять камней собрано. Момент... Тони щёлкает пальцами: Танос и его враги рассыпаются в пепел. Победа. Густой туман рассеивается на поле боя. Изнеможённые Мстители застывают взглядом на Железном Человеке. Темно-карие глаза мертво смотрели в одну точку — на лежащего в обломках космического хлама мужчину. Железный костюм помят, детали вырваны кусками, будто груда метала лежала на свалке десятилетиями. Пустые, изнеможённые до одури глаза мужчины смотрели в точку. — Пожалуйста, — зубы подростка сжались до треска, а костяшки на пальцах побледнели. — Мистер Старк! Слышите?! Мистер Старк? Это Питер. Победа, Мистер Старк. Мы победили. Вы победили, сэр. Простите…Тони…— Кровавые пальцы с тряской коснулись щёк мужчины. — Тони… — К горлу подступила тошнота от гложущего кома тревоги . — П-и-т.. — лишь смог вымолвить хриплый голос. — Пятница! Докладывай! — сглотнув горькую слюну, приказал Паркер. — Состояние: критическое. — доложила Искин. —Тони, посмотри на меня. — парень провёл большим пальцем по саднящих ранах на лице, всё умоляя взахлёб. Обессиленный, стоя на коленях, он уперся лбом в грудь наставника, продолжая хлюпать носом. Ладони легли поверх руки Старка, нежно поглаживая.. Еле светящаяся фигура внутри железной брони начала мелькать. Ледяной взгляд мужчины на миг сдвинулся — он смотрел на паучка, такого напуганного, милого, любимого паучка Питера. Всего лишь случайность — и этот чудной паренёк из Квинс, который живёт со своей тётушкой Мэй, стал супергероем, оказался на базе Мстителей, вступил в их ряды, поучаствовал в межгалактической войне. Даже сейчас, умирая, Старк винил себя: — «Славный паучок Питер, ты же ещё подросток, как же ты будешь один…» — Неустанно повторял Старк в своей голове. Человек Паук немного отстранился и взглянул на безжизненное лицо, ища хотя бы ниточку жизни, за которую можно взяться. Тони протянул руку, но в этот момент острая боль пронзила грудную клетку: дуговой реактор на груди Старка поблек. Зажимая рот ладонью, Паркер взглянул с ужасом. Его трясло, тело захлестнуло пеленой ужаса. — Ты... ты однажды мне сказал, что ты не герой. Были времена, когда я даже думал, что ты не человек. Но позволь мне сказать, ты был лучшим человеком. Самым человечным из всех. И никто никогда не убедит меня, что ты обманывал. Я был так одинок, и я стольким тебе обязан… Паркер приблизился к бледному телу, оставив последний, мокрый от слёз и крови, поцелуй, прошептав обессиленно: Я… люблю тебя тысячу раз. — Подросток прикоснулся к холодным векам, и тихо всхлипывая, закрывает их. — Пусть Вечный Свет озаряет его душу, — произнёс Капитан Америка, подойдя к парню и мягко положив ладонь на плечо. — … и пусть покоится с миром его великая душа, — закончил пастор. Коротко постриженная зеленая лужайка, серые надгробия, а рядом люди, с понурыми лицами, одетые в черное — смотреть было до боли тошно. Осознание, что сейчас стоишь возле могилы и хоронишь лучшего друга, соратника — вызывало горечь во рту и что-то тяжелое в груди, словно камень. Возле маленького домика напротив сидел Питер и смотрел: Железный Патриот берет венок с крупными листьями, украшенный цветками ромашки и шиповником, подходит к краю земли, чуть наклоняясь, кладет венок на воду и отпускает. Течение подбирает венок, внутри которого та самая статуэтка, которую Питер подарил Тони в мастерской в год назад.

Он не хочет смотреть. Он отворачивается и смотрит под ноги. Грудную клетку сжато с новой порцией боли. Ему до одури плохои

Железный Патриот отходит от края и подходит к остальным. Сейчас всем нужно держаться вместе: каждому нужна поддержка, но не Питеру. Парень хватается пальцами за виски и сильно массирует. Голова болит, ведь он не может уснуть вот уже какую ночь подряд после битвы, вечно вскрикивая от кошмаров.

Он не хочет, чтобы его жалели. Он хочет вернуть его Тони.

***

С каждым вдохом легкие наполняются адской смесью: непристойная духота обволакивает горло, а все тело пронизывает болью. Глаза будто укрыты тяжелой ватой — слишком сложно распахнуть. Чьи-то руки нежно проводят по щеке. — Питер, — имя повисло в тишине. — Питер, дорогой, умоляю тебя, открой глаза, я жив. Паучок, чёрт побери! — Парень поморщился, понимая, что где-то слышал это голос, но где? «Тони. Я должен вернуться к Тони!» — парень повторял себе как в бреду. — Х-а-а, — парень резко вскочил с кровати и вскрикнул: — Боже, блять, только не снова! — Его всего трусило, раны не прошедшие с битвы саднили, а сны мешали ему спать. Он все еще не мог поверить. Нет, он не хотел верить. Встревоженные глаза оглянулись по сторонам комнаты: никого. Прошло уже более года с момента смерти Тони. Питер помнил этот день, как будто это было вчера: тот же пустой взгляд, окровавленное тело, лежащее в обломках собственного костюма; зелёную лужайку, его надгробие. Питер вытер мокрое от слёз лицо рукавом кофты, в которой он спал, и шмыгнув носом, удрученно пошёл на кухню. — Доброе утро, Питер. — поздоровалась Пятница. Парень молча подошел к кофейному аппарату и подставив кружку, нажал на зеленую кнопку. Воздушное пространство наполнилось ароматом свежевыжатых зёрен. — Пятница, это кофе «Colombia Excelso»? — Поинтересовался парень, внимая чашку с аппарата. — Да, Питер. — Парень оглянул чашку горячего кофе в руках и слегка улыбнулся. Парень стоял посреди кухни попивая свой утренний кофе. Великовата рубашка его любовника бархатно повисла на теле Питера. Паучок прижал к себе тонкую белую ткань, втянув сладкие нотки: одеколон и машинное масло. Тони пах определенно им. Такой грубый и властный запах… — «Вчера»… — задумался парень, прикусив нижнюю губу. — Питер? — Тони подошел вплотную, обнимая парня сзади и кутаясь в мягкие кудри. — Проснулся и решил сбежать от меня? — ровный спокойный голос прошелся возле края уха тем самым заставляя табун мурашек пройтись по телу. Губы скользнули к шее, спускаясь ниже к выступающим ключицам. — Х-а, — мужчина обольщено улыбнулся. Стон Питера для него слаще мёда: такой лёгкий, спокойный. — Ты так сладко спал, что я не хотел тебя будить, — прохладная ладонь коснулась затвердевшего соска, спускаясь все ниже и ниже. — М-х-м, — Питер откинул голову на стоящего позади мужчину. — Но я не допил свой кофе! — Питер грустно взглянул на Тони. — А кофе подождёт. — Старк прильнул к пухлым губам любимого. Все ему нравилось в нем: и застенчивая грация просыпающегося паучка, и несложившаяся окончательно фигура с прорывавшимися детскими движениями, и полный внутреннего огня взгляд карих глаз, и душистая волна волос, и то свежее, полное чувство, которое он испытывал в его присутствии. Он его так любил. Из распахнутого насквозь окна повеяло прохладным осенним ветром, лежащие бумаги на столе взлетели вверх и через мгновение оказались на дубовом полу. — Чёрт, — выругался Питер. — парень поставил кружку с кофе на кухонную тумбу и присев на корточки стал собирать бумаги с какими-то чертежами: нарисованные рамки с цифрами на панели, формулы пространственных синапсов, исследования Ханса Бете 1934 год, его достижения в астрофизике, замещения ядерных реакций — все это было расписано до мелочей самим Питером. Собирая схемы, парень увязнул на выделенных красных заголовках: «пространственный диализ», «скорость материи и расклад материи во временной петле». — «Скоро, — подумал про себя Питер. — Я создам её, и мы встретимся снова.