Свидание и ужин дома

Его зовут Ганнибал. Возможно, имя не настоящее, но он произносит его достаточно убедительно. Все в нем настолько убедительно, что мысль о фальши закрадывается сама собой, но Уилл отгоняет ее: он должен чувствовать себя обычным клиентом, а не сомневаться, старательно выискивая способ разрушить выстроенную Ганнибалом иллюзию. Тот сдержанно улыбается, надевает принесенный с собой фартук и выкладывает из бумажных пакетов продукты. Кухня в доме Уилла определенно произвела на него не самое лучшее впечатление, но Ганнибал ничего не говорит вслух, только саркастично хмыкает, глядя на запыленные конфорки плиты, которыми не пользовались бог знает сколько времени. Вот что делал убийца: платил за свидание одному из таких людей, приглашал его к себе, и наблюдал, слушал, задавал ничего не значащие вопросы, обращая внимание не на слова, а на интонацию ответа. Одна из жертв работала в том же агентстве, что и Ганнибал, так что, скорее всего, они поужинали вместе. Это их услуга — свидание на дому, готовка и ужин при свечах. Убийца запомнил каждую деталь, сохранил ее в памяти, запечатал в конверт, до того момента, когда решит, что можно перейти ко второй части. — Тебе стоило бы наточить ножи получше, — шипение разогревающегося масла похоже на радиопомехи и в какой-то момент голос Ганнибала в них почти тонет. — Если бы я знал, что они в таком ужасном состоянии, я бы принес свои. Рождественский календарь убийств: предвкушение, ожидание, и только потом — разрядка. Методы разные, но всегда требующие физического контакта: нож, удавка, удар по голове, одну миниатюрную женщину убийца, судя по всему, задушил голыми руками; главная часть modus operandi — в происходящем после убийства. Все жертвы были привлекательными людьми, но убийца старательно разрушает их красоту, сдирает ее вместе с кожей, часть за частью, срезает вместе с большими кусками мяса, а потом поливает тело бензином и поджигает, уничтожая все возможные следы. Трупы скалятся обнажившимися зубами — естественно, идеально белыми и ровными — растянув обугленные губы в улыбке, глядя на коронера своими пустыми глазницами. Обожженная человеческая плоть пахнет подгоревшим барбекю. Интересно, нравится ли убийце этот запах, остается ли он рядом с телом, чтобы им насладиться. И действительно ли он срезает мясо только чтобы тело лучше горело. Запах жарящегося мяса заполняет кухню и Уилл чувствует смутную тошноту. Стоило при назначении свидания указать, что он предпочтет веганскую кухню. Ганнибал перехватывает нож и резким ударом разрубает на две половины положенный на доску баклажан. — Вас… Тебя не беспокоят недавние убийства секс-работников? — Я не считаю себя секс-работником. Некоторые из моих клиентов встречаются со мной после работы, но, думаю, мне не надо объяснять, что платят они не за это. Он даже не оборачивается, продолжая нарезать овощи плавными, механически повторяющимися движениями. — Думаешь, для убийцы важны такие формальности? — Перестань говорить как полицейский, Уилл. Ты не один из них. Ты слишком хороший человек, чтобы быть копом, — в его голосе слышна улыбка, но в том, как лезвие ударяется о доску, есть что-то угрожающее. — Кстати, можешь пока зажечь свечи. И включить музыку, если хочешь. — Лучше обойдемся без музыки. Я бы хотел поговорить. Ганнибал не глядя ссыпает овощи поверх уже нарезанного мяса, и, снова хмыкнув себе под нос, достает со дна пакета пару тонких пучков резко пахнущей зелени. Вероятно, это базилик и тимьян, но Уилл не уверен, он не слишком хорошо разбирается в таких вещах. Он вдруг задается вопросом о том, пригласил ли бы к себе кого-то вроде Ганнибала, если бы не был уверен, что это поможет разобраться в деле — но в ответе Уилл не уверен, и, поэтому, позволяет этой мысли ускользнуть. — Хорошо. Я люблю разговоры, — Ганнибал улыбается снова, на этот раз улыбка звучит искреннее и голос становится чуть ниже, — но будь добр, выбери более приятную тему.