Возвращение домой

Миша сам никогда не ответил бы на вопрос, где его дом. Назвать свою огромную и оттого еще более одинокую квартиру домом было сложно – туда столица приезжал только спать и, в плохие дни, пить. Московский относился к этому месту спокойно и никогда не придавал ему большего значения, чем просто месту для пребывания и редкого отдыха. По крайние мере, он всем так говорил, не упоминая, что все менялось, когда на короткое время в этой квартире появлялся Саша.

***

Задерживаясь по работе на несколько дней в первопрестольной, Саша обычно оставался у Московского. По вечерам он тихонько садился у рабочего стола, невольно заглядываясь на свою столицу. Миша, сдвинув брови, разбирал какие-то бумаги и, Саша уверен, внутренне проклинал бюрократические замашки властей. Выглядел столица при этом чуть уставшим, но уже был совсем не тем пугающим и строгим Михаилом Юрьевичем из офиса. Он был просто Мишей, его Мишей. Сидел он при этом все еще в белой костюмной рубашке. Она была вся в заломах после рабочего дня, Миша так и не успел сменить ее на домашнюю одежду по приходу, но уже надел домашние тапочки, подаренные Петербургом. Сначала Миша сопротивлялся, отказывался ходить в них по дому, но Саша из раза в раз настаивал, говоря о том, как он беспокоится за свою дорогую столицу, вынужденную ходить по холодному полу. И сейчас Миша в тапочках и точно никогда не признается, что носит их только ради Саши. Сейчас, тихо выстукивая ногой в тапочке об пол, столица цокал, брал карандаш и, шумно вдохнув, метал взглядом лучи ненависти в отчеты с помарками. Наверняка он уже готовился прошипеть злостную тираду о талантливых подчиненных, но Саша мягко касался его руки и Миша, остановившись на секунду, только поднимал глаза и произносил со вздохом: - Ну что за идиоты… Саше, наверное, уже пора было вручить какую-нибудь премию Мира за отвод гнева Москвы в минуты душевного беспокойства, но Петербург просто рад, что может быть рядом хотя бы иногда в такие моменты. Когда Саши нет рядом, в обычный день, после заполнения всех бумаг дома, пары телефонных звонков на разные концы света и нескольких кружек кофе – дела столицы наконец заканчиваются и изнуренный Московский только доползает до постели, в которой будет мучаться в беспокойной бессоннице до рассвета. Но не сегодня. К счастью, не сегодня. Сегодня его Саша заранее тихо напомнит о готовом ужине, ждущем на кухне, не примет никаких возражений и Мише придется нормально поесть, даже бурча при этом с набитым ртом, что еда его отвлекает. А поздним вечером, когда столица войдет в спальню, то уже не почувствует привычного покалывания в груди от вида одинокой постели. На большой кровати в его футболке и, конечно, с томиком чьих-то мемуаров, его, конечно же, будут ждать. Ждать, чтобы вместе лечь, укрывшись одним одеялом, чтобы после близости лежать в темноте, разглядывая очертания родного лица, и чтобы потом тихо уснуть, устраиваясь удобнее в теплых объятьях, и спать спокойно до самого утра, зная, что засыпаешь дома.