Огнём и мечом, силой и ловкостью (18+)

- Ким Сокджин, Хан Джисон, вперёд марш! Ну, это было ожидаемо. Команда целителей. Самая ценная боевая единица, потому что существа со способностями к врачеванию встречались в природе редко и были на вес золота. Почти такого же, какое украшало гребень силы на узкой изящной голове светло – зелёного с переливающейся от зелени до земляного цвета чешуёй и двумя длинными тонкими рогами, между которыми порой пробегала золотистая молния. Джисон смотрел на напарника с таким искренним восторгом, что упустил момент, когда уже можно было налаживать контакт. И даже удивление в красивых больших карих глазах дракона на него не подействовало. Тогда Сокджин, почему-то испугавшись, что его напарник вообще не захочет контактировать, тихонько свистнул и мотнул головой, приводя Хана в чувства, – и первый потянулся зовом. В глазах Джисона блеснули слёзы благодарности – вообще-то он был очень чувствительным, и забота дракона его взволновала до глубины души. Чуть отрезвили слова, которые он услышал, когда его глаза зажглись нестерпимой зеленью, а зрачок вытянулся: - Ты схрена ли тормозишь, человек?? Тебе что, зачёт не нужен?? - И тебе привет, мой ласковый, - усмехнулся Джисон, - и я рад буду вместе поработать. И омега протянул к морде дракона руку. Сокджин чуть смущённо присвистнул и снова мотнул головой, невольно склоняя её к напарнику. - Можно потрогать молнию? – спросил Джисон, - Вот так сразу? Даже не поцелуемся для начала? – насмешливо спросил Сокджин. Омега отдёрнул руку и покраснел, а дракон разразился хрипловатым карканьем, которое, видимо, обозначало смех. - Вы долго ещё миловаться будете? – спросил у них помощник куратора, уже отчитавшийся о состоявшемся, хоть и с опозданием, контакте. – Давайте, Сокджин, преображайтесь, остальные ждут. - Мин Юнги, Ли Минхо. Вперёд марш! На лице Юнги – невозмутимость, в движениях – отработанность и уверенность. Он перевоплотился даже быстрее, чем Намджун, наверно. - Бляя-яшкины ханурики, - восхитился громко Минхо, - какие ж мы большенькие! Чёрный, с золотыми проблесками по великолепным крыльям, которые, кажется, затмевали полнеба, дракон Юнги гордо выпрямил голову, и во внезапно появившемся из-за туч как раз в этот момент солнце нестерпимо сверкнул золотой рог, украшающий тёмную, как зимняя ночь, морду с остро блестящими агатовыми шипами и ярко – зелёными глазищами, блистающими неукротимой злобой. Минхо сосредоточился, прикрыл глаза, но зова не услышал. «Ну, не будь сволочью, помоги», - подумал он. - Я же ещё и сволочь, да? – услышал он тут же в голове ленивый голос без капли обиды. Минхо распахнул глаза от дикого изумления и тут же увидел, как помощник куратора поднял палец: есть контакт! - Эээ… а это как так? – спросил он, вглядываясь в зелёные глаза своего напарника. - Каком кверху, - насмешливо ответили ему. – Один: один. Ты на днях мою рожу пожалел, я сегодня – твою задницу. - Я пожалел? - удивился Минхо. - Я? Пожалел кого-то? Ты меня оскорбляешь! Юнги уже стоял перед ним в человеческом облике, так что ответил он ему уже голосом: - Думаю, мы сработаемся. Если ты перестанешь тарахтеть. И протянул ему руку. Минхо так растерялся, что пожал её . - Я не перестану, - предупредил он. - Посмотрим, - уже через плечо кинул Юнги. - Чон Хосок, Со Чанбин. Вперёд марш! «Это вообще кто?» - подумали они друг о друге и пошли к площадке, пытаясь украдкой рассмотреть, кто же им достался. В лицо, конечно, они друг друга знали, но что-то ещё… «А, этот… С постоянной дурацкой улыбкой…» - вспомнил Чанбин. «А, этот…Вечно мрачный и тревожный…» - вздохнул Хосок. «Вообще не моё», - решили оба, чуть разочарованно. Но потом… Дракон Хосока был не таким большим, как остальные, и - серым. Как сегодняшнее небушко. Из красивого только морда, украшенная многочисленными шипами от лба по бокам, да грудь с двойной бронёй чешуйчатых накладок – мощная, явно очень крепкая. Тонки острые рога, небольшие, но явно достаточно сильные крылья, львиные лапы. Засматриваться было особенно не на что, поэтому Чанбин уже набрал в грудь воздуха, чтобы замереть, настраивая контакт, когда внезапно дракон перед ним пошёл волнами марева и … стал прозрачным. Как будто фигура из стекла. Он почти сливался с полем, сквозь него были видны белые верёвки, ограждающие поляну. Чанбин подавился воздухом, закашлялся и распахнул глаза до предела от неописуемого восторга: это было самое прекрасное, что он когда-либо видел. И он потянулся к этому чуду всем: рукой, душой, сердцем, сознанием. И в ответ услышал весёлый зов, тёплый, как парное молоко, солнечный, как день на море. - Здорово, - поприветствовал его в голове весёлый голос.- Ты б видел сейчас свою рожу! Обожаю эту шуточку с прозрачностью. - Это просто прекрасно! – не удержался Чанбин и улыбнулся – широко, искренне, сияюще. - Вау, - чуть помедлив, сказал Хосок, а в его светло – голубых глазах, ясных, как мартовская лазурь, блеснула искра. – Ты умеешь улыбаться? А что ты ещё умеешь? - Можешь закричать? Посильнее? - Вот так? Дракон открыл рот и напрягся, вкладывая все силы в мощный, дикий стоголосый вопль. Ему ответила тишина. То есть он чувствовал, как воздух покидает его лёгкие, как звук идёт – но звука не было. - Очешуенно, - уважительно сказал Хосок. - А то! – смущенно улыбнулся Чанбин, которому была очень приятно признание такого офигительного напарника. - Может, хватит мериться достоинствами? – нервно спросил у них помощник куратора. – Вы нас задерживаете. Пока вызывали других, Тэхён стоял чуть в стороне и делал вид, что ему абсолютно наплевать. Но внутри у омеги всё дрожало натянутой струной. Ему очень нужен был толковый и поворотливый напарник, который не будет доставлять проблем и будет поддерживать. Тэхён страстно, до безумия нуждался хоть в ком-то, кто будет видеть в нём не капризного красавчика – омегу, который только и делает, что выпендривается, а нормального товарища, с которым можно иметь дело... если не тормозить и не задевать за больное. Вообще в глубине души он просто до дрожи боялся оплошать. Ему всю жизнь приходилось доказывать родителям, что его гендер ни на что не влияет: он может быть сильным, ловким, мощным, может стать воином, о котором так мечтал его отец – генерал, может принести славу семье, раз уж им так не повезло с детьми – альфами. Поэтому Тэхён с самого начала мечтал, что ему достанется командир людей, Бан Чан. Правда, отношения с ним не задались: они как-то столкнулись на боёвке, и Тэхён, войдя в боевой транс, чуть не угробил красавчика – человека, и сам от него огрёб двумя сваями, между которыми за малым не окочурился. - Учись держать себя в руках, красотуля, - мрачно рыкнул на него Чан, когда Тэ подошёл извиниться. Альфе зашивали бровь и вправляли сустав. - Учись шевелить задницей активнее и не попадаться под ноги сильнейшему, - холодно отбрил Тэхён, тут же забыв о своих мирных намерениях. И всё же именно Чан был самым перспективным из всех, кого увидел Тэ на поле до испытания. Но он достался Намджуну. А потом забрали и язвительного кошака, и мрачного коротышку… Из всех, кто остался, Тэ с тоской выделил для себя только заторможенного, но обалденно красивого фейри. Он не любил эту расу за их хитрость и коварство, с которыми неоднократно сталкивался и в школе, и в академии. Но этот… вроде ничего. Лишь бы медлительность на военных умениях не сказывалась. Ладно, он попробует с ним поладить, потому что выбора все равно…. - Ким Тэхён, Ян Чонин. Вперёд марш! … нет… Что?? У юного недомерка - человека на лице тоже проступил ужас. Правда, потом он сменился неудержимым восторгом, от которого Тэхён внезапно поёжился: столько страсти загорелось в хитрых, лисьих, глубоких глазах мальчишки. Юный? Без сомнения. Недомерок? Ой ли… Обращение всегда доставляло Тэ неизъяснимое наслаждение. Его кипельно – белый дракон с кожей вместо обычной чешуи по всему телу, длинный, постоянно свитый кольцами или спиралью и окружённый прядками серебряного огня по всему телу, как длинной густой шерстью, всегда вызывал восхищение. А сапфировые глаза и серебряные рога на манер оленьих вообще сводили с ума тех, кто хоть что-то понимал. Мало кто принимал в расчёт в этом случае, что кожа была крепче чешуи раз в пять и практически неуязвимой, а рога могли удлиняться и превращаться в сотню длинных гибких серебристых энергетических хлыстов, один удар которых убивал любое крупное животное наповал. И в принципе мог убить любое существо. Но ведь все смотрели только на красоту. Вот и этот щенок замер с открытым ртом, вытаращив свои глазищи на свернувшегося перед ним в воздухе многократным знаком бесконечности Тэхёна. Вообще замерли все, тишина над полем царила мёртвая, а у помощника куратора выпал его свиток, куда он записывал время обращения. Тэ резко выдохнул, едва сдержав порыв огня, и легко хлестнул Чонина белоснежной кистью на хвосте по щеке. Парень отмер, его глаза забегали, и он вновь беспомощно уставился на Тэхёна. Тот мысленно поднял бровь: «Да в смысле?? Что, даже не попробуешь?» - Я… - Чонин отчаянно нахмурился и попытался… что-то там попытался, но зова Тэ не услышал. Он вообще-то не собирался помогать напарнику, потому что ему нужно было понять, на что тот годится. Но тут до него дошло, что это о нём, об этом мальчонке спрашивал командир Бан Чан. «Что такое смертельно не везёт и как с этим бороться», - мелькнуло в голове у Тэ. Он зло размахнулся хвостом перед глазами Чонина, чтобы напугать его и зацепиться хоть за какую-то сильную эмоцию. Вот. Нашёл. - Открой глаза, придурок, - прошипел он ему в сознание. – И за что мне это?? Зажмурившийся от страха получить по физиономии хвостом Ян широко распахнул глаза – они блестели серебром и чернели провалом зрачка. Есть контакт. Кажется, люди заорали так, как никому до этого не орали. - Ты такой красивый! Ты самый лучший! Я люблю тебя, Ким Тэхён! – запел голос в голове у Тэ. Ну вот, а вы говорили, что хуже не бывает. Смотрите-ка. Бывает. Тэ зажмурился, обратившись, подхватил свой халат и, не оглядываясь, побрёл к своим. - Пожалел? – сочувственно спросил его Хосок. Тэ молчал, глядя в землю. Ему было плохо. - Да подожди, может, он хороший! – чуть притронувшись к его плечу рукой, жалобно сказал Джин. - Забирай? – предложил насупленный Тэ. - Ну… как я… Нет уж… - Вот-вот. - Всё равно Чимину будет хуже. – Тревожный и злой голос Намджуна заставил всех встрепенуться. Слова куратора «Пак Чимин, Ким Хонджун, вперёд, марш!» они как-то упустили. Огромным дракон Чимина казался из-за крыльев. Если крылья Юнги затмевали полнеба, то Чимин, раскинувший, потянувшись, крылья цвета морской волны, закрыл небо полностью. По крайней мере, так казалось Хонджуну, который не скрывал своего страстного восторга, глядя на прекрасное существо над собой. Крылья заканчивались двумя огромными, страшными, загнутыми вперёд шипами и должны были вызывать священный ужас одним своим видом. И вызывали, у всех, кроме Хонджуна. Его они возбуждали. Так же, как и всё остальное в этом омеге. Большая голова была как будто окружена короной из гармонично расположенных по размеру шипов с самым длинным, сиявшим лунным серебром, прямо посреди мощного лба. Плащ – защитка - весьма редкое явление среди боевых драконов - был тоже серебряным и изящно свисал с плеч. Ведущий под таким плащом был практически неуязвим. Само тело огромным не было, наоборот, казалось даже своеобразно изящным. - Ты идеален, - прошептал ему Хонджун, ловко поймав ускользавший от него зов и примотав к себе практически насильно. «Есть контакт!» - показал помощник. - Ты будешь моим, ты знаешь это? – глядя прямо в золотые глаза спросил Хонджун. - И не надейся, - ответили ему. – Будешь лезть – умрешь. - Лезть буду, не сомневайся. Потому что ты мой. Хонджун развернулся и пошёл первым, не дожидаясь, когда Чимин обратится. Потому что сил смотреть ещё раз на полуобнажённое тело прекрасного омеги у него не было. Для себя он всё решил, а другим пока знать о его планах было необязательно. Даже Чимину. - Чон Чонгук, Пак Сонхва. Вперёд марш! Они оба идут не спеша, как будто продолжая думать о чём-то своем. И у всех мелькает мысль, что они и впрямь друг друга стоят. Чонгук обращается быстро, но не так чтобы уж очень. И видно, что просто, зараза, не торопится. Сияющий золотом дракон скалит пасть, и от того, чтобы ослепнуть, всех спасает только то, что нет солнца. Мощное змеевидное тело, способное мгновенно вытягиваться в струну и свиваться кольцом, лапы с двойными когтями, но самое главное – морда. Свёрнутые, как у горного барана стальные рога и две пары огромных клыков – на верхней и нижней челюсти. Пасть постоянно открыта, из неё капает огненная слюна, прожигающая землю на месте падения. Огромные зубы в три ряда блестят на солнце, потому что отточены и смертоносно остры. Сонхва рассматривает напарника с восхищением, параллельно обращаясь с зовом. Он находит быстро. Чонгук не помогает, но и не мешает, продолжая внимательно наблюдать, как связывает их Сонхва. - Неплохо, - буднично говорит он, когда глаза Сонхва вспыхивают золотым огнём. – Привет. - А ты хорош, - честно откликается Сонхва. – Штурмовик, значит. Он сворачивает на ладони красивый золотой шар огня. - Хочешь поймать?- лукаво улыбается он. - Валяй,- с интересом откликается Чонгук. Сонхва швыряет шар прямо в пасть дракону, и тот разбивает его внезапно мелькнувшим в пасти ослепительно – белым языком. - Вкусно?- деловито спрашивает Сонхва. - Хорошая энергия, чистая, - довольно улыбается Чонгук, хмыкает и довольно урчит: - Ладно, ты тоже хорош. - Я вас под арест за такие шутки отправлю! – верещит рядом помощник, которого чуть удар не хватил, когда один студент швырнул в другого огненный шар. Сонхва поворачивается к нему и изумлённо хлопает ресницами: - За что? Мы же просто знакомимся! Я не понимаю. Это потому что я фейри? - О, любимые аргументы в ход пошли, - смеётся Чонгук, уже обратившийся и натягивающий халат. - Главное – всегда действующие! – поднимает вверх палец Сонхва. Они обходят продолжающего в гневе и бессилии хватать воздух ртом помощника и дружно идут к своим.