Истинные ценности

На дворе типичный осенний день для Британии: небо затянуто серыми тучами, из которых то и дело накрапывает мелкий и колючий, словно небрежно протёртая сахарная пудра, дождь; веет прохладой, и всё вокруг буквально пропитано тоской увядания. Люди, спешащие по своим делам на негостеприимных ныне узких улочках города, ожидаемо выглядят более хмуро, чем могли бы при иных погодных условиях. Все, кроме Теда. Широко шагая по уже знакомому маршруту он с нескрываемым удовольствием втягивает глубоко в лёгкие насыщенную землистую смесь запахов мокрого камня, напитавшейся влагой почвы и прелой листвы. Не жалея потраченных (о, вовсе не зря!) секунд обменивается парой добродушных фраз с не очень-то спешащими на занятия школьниками да делает снимки причудливых узоров опавшей листвы на лужах, чтобы после отправить их Генри. И, конечно же, стойко игнорирует недовольные мины работников и немногочисленных игроков футбольного клуба, которые лишь кривятся сильнее в ответ на его слишком бодрые для такого дня и часа приветствия. Однако и его жизнерадостная улыбка чуть тускнеет, когда за распахнутой дверью в кабинет Ребекки он не обнаруживает владелицы помещения. Правда, всего на мгновение: она же может быть на раннем важном совещании, или на очередной фотосессии в фирменном мерче - нужно только поискать на просторах здания чуть усерднее. А быть может просто решила понежиться чуть дольше в своей роскошной кровати в этот ненастный день, и это тоже прекрасно: кто, как ни Ребекка, заслуживает хорошего отдыха за все эти долгие месяцы исполненные упорного труда, ночей бессонницы и вереницы слишком ранних подъёмов. Его извечный позитивный настрой сложно сломить подобной неудачей. Тед заботливо оставляет коробочку с печеньем и баночку с ещё одним, только накануне освоенным им десертом, на её столе. И удаляется в собственный кабинет лихо насвистывая одну из тех приставучих песен, что, стоит лишь услышать их первые аккорды, после просто невозможно выбросить из головы сутками на пролёт. Надежда, что она оценит его старания - просто чуть позже, столь же крепка, как и его оптимизм. Однако, после того как в течение утра он заглядывает к Ребекке ещё пару раз - с тем же успехом, даже Тед начинает хмуриться и всё меньше обращать внимание на перекраиваемые Бородой графики тренировок. То и дело возвращается к мысли о том, что же могло послужить причиной внезапного отсутствия босса на рабочем месте без предупреждения. Хотя, безусловно, она и не должна была предупреждать его ни о чём. И всё же, всё же... Вплоть до обеда непривычно пустой кабинет на верхнем этаже притягивает его, словно магнит. - О, Тед, - в очередной свой поход на разведку Лассо нос к носу сталкивается с Хиггинсом, который с тяжким вздохом водружает стопку документов на подпись Ребекке на письменный стол. - Как раз ты-то мне и нужен. Необходимо оставить пару автографов на этих бланках. - Конечно, не проблема. А ты не знаешь, где пропадает босс? - Эээ, она, - Хиггинс на мгновение сбивается и тянет в рот и без того погрызенный колпачок ручки. - Она взяла несколько дней в счёт отпуска, Тед. Ничего страшного, уже завтра-послезавтра будет на месте, чтобы оценить очередной твой кулинарный комплимент. Наверное... - Ничего страшного? Тед слегка склоняет голову и прищуривается. Ловко закрывает собственным телом выход из кабинета, преграждая выход товарищу, который явно намеревается ускользнуть от сотни зародившихся в его голове вопросов. Ещё бы, Тед знает Ребекку уже второй год и не было ни единого дня, чтобы она пропустила работу по какой бы то ни было причине! - Итак, Хиггинс. Не будем ходить вокруг да около - выкладывай, что стряслось. - Ниче.. - И даже не вздумай увиливать, в братстве Бриллиантовых псов не опускаются до подобного. - Ох, боже мой, - Хиггинс, загнанный в ловушку обоюдными обязательствами, нервно теребит воротник рубашки, извиваясь под взволнованно-заинтересованным взглядом Лассо. Он не хорош во вранье. И уж точно не хочет продолжать порочную практику обмана во взаимоотношениях с Тедом. Пусть даже мысли о вероятном гневе Ребекки и вынуждают его потеть сильнее, чем во времена его вымученных пробежек в прошлом. - Ладно-ладно! Только пообещай мне, что не скажешь, что узнал от меня. - Конечно, дружище, - поспешно отмахивается Тед и Хиггинс ещё больше убеждается в двойственности бытия, ведь его верное решение явно не обернётся ничем хорошим. - А, собственно, о чём? - Вчера вечером у мисс Велтон прошла аппендэктомия, в плановом, можно сказать, порядке. Ничего страшного, никаких осложнений. Просто в ближайшие дни она побудет дома, - Хиггинс смущён, но вовсе не удивлён всей той гаммой чувств, что отражается на лице Лассо, пока он говорит. И всё же, он обязан Ребекке, а значит стоит пресечь зарождение любой идеи в его голове на корню. Даже если сам Хиггинс это и одобряет. - И ей сейчас вовсе не нужны лишние визиты, ты меня понимаешь, Тед? - Мхм.. Любая операция - малоприятное удовольствие. - Согласен. Но ты же услышал меня, Тед? - А ведь я даже не позвонил Ребекке, чтобы узнать всё ли в порядке, когда не застал её по утру. Так не делается. Да и мой домашний куриный бульон, говорят, творит чудеса... - О, нет, Тед! Остановись. Стоп! - О, да, Лесли. Прости, я как-то слишком разволновался. Что ты там говоришь? Мгновение он смотрит на смущенного друга, пока кусочки мозаики складываться в его голове в общую картину. - Погоди-ка. Ты ведь просишь не только о том, чтобы я не заявлялся к ней в гости, но и чтобы не выдавал, что это ты проболтался о её болезни ... почему? - Нет. То есть да. Ты же и сам должен понимать. Ребекка очень настойчиво просила не извещать об этом ... небольшом инциденте никого. Даже Кили. Так что, прошу, просто отпусти это. - Но почему?! - Ну, в твоём конкретном случае, из-за того, что ты Тед? И среагируешь как Тед, - Хиггинс делает неопределённый пасс руками, намекая на его реакцию всего пару минут назад. - Но в целом: не думаю, что Ребекке хотелось бы вымученно светски улыбаться посетителям, пока она едва стоит на ногах. Мисс Велтон и слабость... не совместимы. Понимаешь? Ещё бы не понимать. Ещё бы не знать. Образ гордо вскинувшей голову Ребекки, что сияюще улыбается и легко отшучивается перед полным залом людей, перед человеком, который втаптывал её в грязь всего пару минут назад, не так просто стереть из памяти, даже если бы он того хотел. - Конечно-конечно. Ты, наверное, в чём-то даже и прав. Но ведь всем людям нужна забота. - Тед! - Всем, Хигги. Всем. Тед глухо бормочет это "всем" в ответ на все его слабые возражения, кивая невпопад и задумчиво перекатываясь с пятки на носок. После чего похлопывает Хиггинса по плечам, прежде чем выйти из кабинета Ребекки в последний раз. И сбитый с толку Лесли, к собственному удивлению, в первый раз за несколько дней наконец не чувствует себя так, будто он в чём-то виноват.

***

Зарядивший на весь день дождь монотонно барабанит по стеклам окон, стекает причудливыми узорами. И ей даже нравится прослеживать взглядом эти кривые, пока это помогает удерживать мысли и внимание на заданной траектории. На текущий момент это уже третий отвлекающий маневр в побеге от боли и собственных мыслей, но, к сожалению, он тоже практически перестаёт работать, едва лишь теряет магию новизны. Уютный полумрак окутывает её убежище, хоронит в мягкой тишине, что несомненно большой плюс в борьбе с добавившейся к мозаике тупой ноющей болью в висках. Кажется, в попытке миновать этот день как можно скорее, она несколько перестаралась и теперь ещё и эта головная боль из-за вымученного сна до полудня может остаться с ней в лучшем случае до завтра. Сжав переносицу пальцами Ребекка пытается половчее устроиться на диване, обложившись дюжиной едва умещающихся подушек, дожидаясь курьера с подборкой разрешенной ей еды, что едва ли способна пробудить аппетит. Однако, как не повернись, ей всё равно неудобно. И ноющая боль в животе, не смотря на горсти таблеток, никак не отступает. Ребекка опускает взгляд на финансовые отчёты клуба, отброшенные на журнальный столик, и едва приоткрытые ею накануне. И тихо стонет, чувствуя пристут тошноты от одной лишь мысли, что этому придётся посвятить день. Вот только и иных вариантов не так и много. В доме, что нависает за её спиной пустой бездушной грудой дорогой мебели и никому не нужных, местами бесценных побрякушек, царит абсолютная, могильная тишина. Ни намёка на присутствие других людей, ни звука раздражающей вибрации оповещений с телефона и планшета. Кажется, ей действительно удалось спрятаться ото всех на ближайшие пару дней в этом сером коконе дозволенной слабости и жалости к самой себе. Чтобы очистить голову - от всего. Чтобы не выдавливать из себя притворных улыбок в ответ на липкие сочувственные фразы. Или .. если всё-таки не услышит их. Если никто вокруг и не заметит, что что-то не так. Кроме Кили - наверное. Чтобы нареветься всласть, если того захочется - без тени переживаний о том, что кто-то станет тому свидетелем. Ей нужен этот тайм-аут, чтобы избавиться от липкого, душащего страха, обретающего силу за счёт её временной физической слабости: что все эти радостные перемены последних месяцев лишь игра её воображения. Не более, чем потребность бездумно выдать желаемое за действительное: за 12 предыдущих лет она сыта подобным самообманом по горло. И просто не сможет выдержать даже намёка на подтверждение этого страха сегодня, в день, когда любой может увидеть её уязвимость невооружённым взглядом. Тед, Кили, Рой и, чёрт возьми, даже Лесли не заслуживают этого, и всё же Ребекка предпочитает не рисковать. Ни старая, ни новая... Придя к некоемому подобию нейтралитета в этом душевном сражении, Ребекка неосознанно неловко поворачивается, чтобы дотянуться до бумаг, и тут же сдавленно шипит, стараясь удержать слёзы, которые сами собой наворачиваются на глаза. И потому отчаянно, до боли в пальцах, сжимает в ладони крошечного зелёного солдатика - своего давнего спутника в каждый незадавшийся день. Слякотная серость, свинцовая тяжесть низких облаков - лучшая окантовка для подобного дня. Своеобразный природный щит от слишком лёгких на подъём, что могли бы добраться до её двери по любому допустимому поводу. Она сильная, она со всем сможет справиться сама. И уж тем более с каким-то набором крошечных отверстий в её животе. Поболит и пройдет, простая физиология. В прошлом бывало и хуже. И потому сейчас ей просто нужно справиться с этим ничем не обоснованным разочарованием, чтобы окончательно не потерять самоуважение, и напомнить себе о том, кто она есть в этой новой жизни. И всё же, не смотря на все доводы разума, солёная влага всё равно проливается из глаз, предательски вычерчивая причудливые узоры на бледных щеках. Истина непреложна и проста, как два и два: она не хочет справляться в одиночку. Даже если и может. Хоть и уверяет себя в обратном, опасаясь, что плата за риск, который не оправдается, может быть непомерно велика. Однако именно эту правду Ребекка и гонит прочь упрямо. Все эти мысли куда сложнее выносить, чем надоедливую боль внутри. Она ещё не готова к этому: делить с кем-то не только минуты радости, но и слабости. Боли. Потери самоконтроля. Это будет для неё следующим этапом, когда-нибудь .. потом. Ребекка раздражённо смахивает влагу с лица кончиками пальцев, с трудом преодолевая желание зарыться носом в рукав кардигана. Вскидывает взгляд на окна, выискивая очередной отвлекающий манёвр, и вскоре получает то, о чём просит. Рассеянный свет фар прорезает серую хмарь за окнами, приближается. И Ребекка с тенью улыбки подсчитывает сколько минут отвлечения от боли позволит выиграть ей встреча курьера да поиск чаевых. Впрочем, даже на то, чтобы добраться до двери, уходят не секунды, как раньше. И, скривившись, бледная от сочетания головокружения и нарастающей тупой ноющей боли по обоим фронтам, она с трудом преодолевает бесконечный метраж своей слишком просторной гостиной. - Благодарю за ожидание, я немного не в форме сегодня. Ка... какого черта?! - И вам день добрый, босс, - Тед добродушно ухмыляется, тая в глазах смешинки по обыкновению. Взмахивает бумажным пакетом, побитым моросью. - Как на счёт того, чтобы отведать куриного супчика по секретному рецепту семьи Лассо? - Или Обисанья! - Э! И Рохас тоже! - Да хватит орать уже, чтоб вас всех... И Ребекка, лишённая дара речи знакомыми силуэтами, что с ещё более знакомым переругиванием приближаются к её дому за спиной Теда, просто не может не закатить глаза в ответ.

***

- Эта курица, что, сырая, мать вашу?! - слышится возмущённый крик Роя с первого этажа. - Я что с ней делать то должен?! Тед привычно многословен в ответ, однако, судя по всему, не особо убедителен. - Да нахрен всё, сам её и ощипывай, если это твой фирменный суп. Я лучше помогу Зорро, его блюдо хотя бы относительно похоже на готовое, так что у Ребекки будет меньше шансов помереть от голода, дожидаясь этот чёртов обед. Так, всё, показывай что тут покрошить нужно... Что за... Да какие ещё, нахрен, лягушки?! - Тихо вы оба! - Рой, оставь в покое нож и Зорро!! - Белую или голубую? - вопрошает так, словно от этого по меньшей мере зависит судьба мира, Кили, вооруженная парой гигантских подушек. - Может обе? Я видела и ещё несколько в соседней комнате. - Одной достаточно, спасибо. И цвет не имеет значения, - Ребекка хмыкает и с трудом удерживает хихиканье внутри себя, устраиваясь с максимальным комфортом на собственной кровати в окружении всё той же дюжины подушек: от мала до велика. Смеяться приятно и мучительно больно одновременно. Однако волна веселья всё ширится, разрастается внутри неё подобно цунами, норовящему накрыть город по самые маковки-купола. С каждым шагом Зорро и Сэма, ревниво страхующего его, пока тот на руках несёт Ребекку до комнаты, не желая слушать возражений. С каждым обеспокоенным взглядом, которым одаривает её Тед, то и дело забегающий проведать и уверить, что до завершения приготовления исцеляющего супа осталось не более минут пяти.. или пятидесяти. С каждым бессознательным заботливым жестом Кили. Даже с каждым возмущённым выкриком Роя, который, не смотря на происходящее над ним кулинарное насилие, всё же не пытается уйти, сдав оборону. - Тогда белая и будет идеально! - Так и есть. И Кили, мечущаяся где-то между полным контролем и абсолютной паникой, последние минут двадцать, замирает. Удовлетворенно оглядывает сотворённые пуховые бастионы да алеющие румянцем щёки Ребекки, контрастирующие, наконец, а не сливающиеся с белизной обнажаемых в усмешке зубов. И едва заметно выдыхает: с бесконечным облегчением. Даже не смотря на жуткий звон, грохот и взрывы хохота, что в очередной раз доносятся с нижнего этажа. - Рой, да брось ты этот молоток, - разражается смехом Сэм, - эту курицу уже ничто не сделает мягче, поверь. Рой.. Рой!!! - Ааа! - Идиоты вы чёртовы! - А я всё-таки предлагаю вернуться к концепции смеси риса с овощами, - перекрывает истошные вопли возглас Хиггинса. - Да бросьте вы уже этот молоток от греха! - Тогда я выйду на минутку, знаешь, проверю всё ли там в порядке, - рапортует Кили, и уже тише, для себя добавляет: и сама сверну пару голов, если окажется не так! - Не нужно лишнего давления, они справятся, - Ребекка фыркает, понимая всё без лишних слов, и невольно кривится от вспышки головной боли в ответ на этот гомон. - Рано или поздно. - Воды? Ещё обезболивающих? - Лучше заговаривающий зубы рассказ, пока они разрушают мою многострадальную кухню. Как вы вообще все здесь оказались? - При такой постановке вопроса это будет очень короткий рассказ: Тед. - Что? Кили, ну не мучай меня! Даже если я и сама напросилась, я всё ещё главная больная в этом дурдоме. - Ладно уж, - с жутким скрежетом подтащив ближе к кровати кресло от туалетного столика, Кили плюхается в него, прихватив последнюю свободную подушку. - Узнав о твоём состоянии первым - вот уж спасибо за это, Тед отменил тренировку и распустил всех по домам. Сказал, что собирается поставить тебя на ноги в ближайшие 24 часа, и там уже команда всё наверстает. Но ребята упёрлись: Сэм и Зорро завопили, что его рецепт не идёт ни в какое сравнение с фирменными блюдами их семей и они непременно тоже едут, тогда как Дани заявил, что только он может добыть самую свежую курицу в этом городе. Даже не хочу знать, что это могло бы значить! А остальные напрочь отказались прерывать тренировку, потому что, цитирую "Да наша очередная победа будет лучшим лекарством для мисс, Велтон, тренер! Мы же парни Велтон! Никаких отлыниваний и поблажек, порвём этих уродов ради босса!!!" - Боже! - Именно! Даже Джейми проникся. Так что ... вот, небольшой крюк по городу, чтобы закупиться продуктами и захватить Роя, и мы здесь, пока остальные потеют на футбольном поле. - Вы сумасшедшие. - Мы отличные друзья, которые тебя любят, хочешь сказать, - фыркает Кили, корча забавную рожицу. - Даже если ты и сопротивляешься этому с упорством танка. Пусть Кили говорит об этом в шутку, правдивости слов это не умаляет. И Ребекка, чувствуя, как затухает улыбка и вновь дает о себе знать это сосущее чувство под ложечкой, невольно отводит глаза. - Прости меня, Кили. Я не хотела... Думаю, что просто боль и все эти таблетки затуманили мой рассудок и я... - Эй, эй, Бекс, не нужно этого. - Что? - Не нужно оправданий, всё в порядке. Никакого осуждения и упрёков с нас, слышишь? Мы все иногда ломаемся и творим неведомую фигню, вон, хотя бы прислушайся к акапелла Дани и Роя внизу. Так что просто забудь обо всём этом и позволь нам дальше позаботиться о тебе, договорились? - Эм.. Вы же понимаете, что со мной не случилось ничего страшного? Это равноценно небольшой царапине наших парней на поле. - Ну и пусть. Этого уже более чем достаточно, чтобы начать кудахтать вокруг тебя всей нашей дружной семейкой! - Я вас не заслужила. - Ребекка... - Ладно, договорились. Конечно. Она всё-таки смеётся, окончательно закрывая дверь сомнениям, хоть это и заставляет её согнуться пополам, к величайшему ужасу Теда, который в очередной раз показывается у двери. - Что случилось, босс? Врача? Скорую? - Каплю тишины и покоя, - гневно восклицает Кили, вскакивая рывком, едва лишь он оказывается в поле зрения их обеих. - Я сейчас, побудьте здесь минутку! - Да всё в порядке, Тед. Кили! - Её уже не остановить... - Я знаю. Мгновение они мягко смотрят друг на друга, прежде чем в глазах Теда не вспыхивает искорка вины. - Очень больно? Прости, что невольно устроил этот балаган, Ребекка, когда тебе нужен абсолютный покой для восстановления. - Он привычно опускается в пустующее кресло напротив. - Всё немного вышло из-под контроля, но я это исправлю, даю ... - Спасибо. - Что? Ребекка накрывает его руку, невесть почему теперь небрежно заклеенную пластырем, ладонью. - Спасибо тебе за всё это, Тед Лассо. Ты даже не представляешь сколько значит для меня весь этот хаос, все ... вы. - Даже если мы разнесём твою кухню? - наполовину шутливо интересуется он в ответ, машинально поглаживая большим пальцем её ладонь. - Вот без этого, пожалуй, я предпочла бы обойтись, - едва сдерживая смех фыркает Ребекка, не отстраняясь от его неосознанного движения. - Я думала, ты бог у плиты? - Так и есть! Чего, увы, не скажешь об этом стаде моих аборигенов-помощников. - Боже, не смеши меня! Ребекка кривит губы и, осторожно прижав вторую руку к животу, глубоко дышит, стараясь отогнать смех. Хотела бы она без удушающей неловкости, по-настоящему, объясниться с Кили. Объяснить ему что значит для неё этот его поступок, внимание и неподдельная обеспокоенность. Но стоит лишь подумать и ... - Всё в порядке, Ребекка. Я рядом - мы рядом. И всем нам далеко не всё равно. Ей даже не нужно поднимать взгляда к его лицу, чтобы удостовериться в том, что они оба понимают о чём он и почему говорит это. Что у неё есть время: столько, сколько потребуется. И потому Ребекка лишь пожимает его пальцы, прежде чем отшутиться в ответ, балансируя на грани их зоны комфорта. - Это ты так признаёшься мне в любви, Тед Лассо? - Большой и чистой. И когда им снова не удаётся сдержать смеха, складываясь пополам от рези внутри, Ребекка невольно утыкается лицом в его заботливо подставленное плечо, наслаждаясь какое-то время теплом и мягкостью ткани свитера своего временного убежища. Той легкостью, которой почти всегда наполнено их общение с Тедом, даже если оба они ещё не готовы преодолеть каких-либо пределов. Кажется, бросая свой едкий и двусмысленный комплимент в день их знакомства она даже не сознавала насколько пророческими окажутся её слова: Тед и правда был для неё настоящим подарком судьбы. Частая дробь каблуков Кили, взбирающейся вверх по лестнице, прерывает её размышления, вынуждая оторвать голову от его плеча и отстраниться. Впрочем, без неуместно неловкости или раскаяния с обеих сторон. - Что ж, я пожалуй приму это. Хотя не отказалась бы от подкрепления слов супом, обещанным мне вечность назад. - Твои слова - закон для меня, босс. Ещё пять минут и всё готово. - Четыре и не минутой больше. - Есть! Устремляясь на кухню, Тед так сияет, что Кили едва удаётся удержать вопрос-восклицание при себе: для более подходящих времён. И лишь кричит ему вслед, советуя быть осторожнее при входе на кухню с учётом произошедших изменений последних десяти минут. Однако, судя по грохоту и сдавленному ойканью толпы, её совет умудряется опоздать. - Всё в порядке! Я цел! Я что, в арахисовом масле?! - Кажется, с нас не только ужин, но и капитальный ремонт твоего дома в итоге. Упс! - Даже думать об этом не хочу! Вы себе-то нормальной еды хотя бы заказали? - И позволить тебе одной отдуваться, поедая из вежливости все блюда парней поочередно? Да ни за что на свете! Отвернувшись, чтобы скрыть вновь искрящиеся влагой глаза, которую слишком долго объяснять, Ребекка на мгновение вскидывает взгляд на изукрашенные водными штрихами стёкла. Дождь всё той же серой стеной размывает пространство за окнами, но мир больше не кажется угнетённым, серым и одиноким. Лишь замершим немного, расслабившимся в передышке, ожидая новых солнечных деньков этой яркой ранней осени. Внизу снова что-то громыхает и эхом доносятся сдавленные извинения, вынуждающие Кили вздрогнуть и мысленно попрощаться с половиной своего банковского счёта. Ребекка прекрасно знает стоимость каждой нелепой вещицы, что может повстречаться им на пути, однако мысль о прощании с любой из них вызывает на её губах лишь улыбку. К чёрту сожаления. В конце-концов, как говорит Тед, когда в очередной раз что-то разбивается на просторах клуба: это на счастье.