язык до гонконга доведет

— тэхен, мы тут с веном немного посовещались. — о да, — хриплый голос неземного существа раздается сразу после слов мужчины, а половина его лица изменяется на вытянутую темного цвета с большим глазом и зубастым ртом. тэхен сглатывает, но не потому, что ему не нравится то, что он видит. когда их отношения с чонгуком только начинались, мужчина честно рассказал обо всем… ладно, не тогда, когда все только начиналось. чонгуку понадобился год, чтобы познакомить тэхена с веномом. ладно, тэхен сам застукал, как что-то нечеловеческое вылезает из его мужчины и крадет шоколадки. его любимые шоколадки, к слову. — и к чему вы пришли? — парень поджимает к себе ноги. — мы хотим сожрать тебя, — гогот венома наполняет помещение, а по спине парня мурашки ползут. — сожрать? — ким солжет, если скажет, что ему не стало не по себе. — вен, тихо, — чонгук цокает, а после садится на край кровати, смотря на свою вторую половинку — третью по факту — взглядом подбитого щенка. — я уже говорил, что мы не можем сожрать тэхена, потому что любим его. последняя фраза была адресована веному, который закатил видимый глаз и фыркнул. тэхен знает, что все это показуха. — что такое, гуки, вы двое меня пугаете, — парень улыбается, подсаживаясь ближе к мужчине. аккуратно поглаживает его по волосам, заставляя немного расслабиться. — мы хотели предложить добавить в нашу с тобой постель немного… разнообразия. — какого рода? — я хочу тебя попробовать так глубоко, как никогда раньше, — горячий шепот обжигает ушную раковину тэхена. он краснеет так сильно, что даже не сразу находится что ответить. — мне будет неловко, если веном будет смотреть… — а я не буду. но ты думаешь, что я там чего-то не видел? — существо снова гогочет. — вен! — возмущается чонгук. тэхен мнется, потому что ему кажется все это таким неловким. более неловким, чем когда веном вылез из чонгука во время их довольно жаркого примирения со словами: «орете — злитесь, орете — наслаждаетесь, странные людишки». и уполз на кухню. — хорошо. тэхену неловко. он не знает почему чувствует себя именно так, ведь они с чонгуком так много раз делили одну на двоих постель. и не только для сна. перепробовали многие позы и чонгук видел тэхена очень разным и открытым со всех ракурсов. а теперь тэхен, словно девственник, дрожит, чувствуя обжигающие обнаженную спину поцелуи. чонгук всегда нежничает, боится, что если совершит одно неверное движение, то парень под ним рассыпется, словно пыль. тэхену нравится такая забота, она его до чертиков заводит. но иногда хочется почувствовать… грубость. тэхен стонет, удобнее устраиваясь на кровати, сгибая локти. ему нравится такая поза, поскольку чонгук может видеть все и немного больше. а чонгук… ему это нравится просто до невероятного. мужчина сжимает сильными руками чужие стройные бедра, похлопывает слегка по ягодицам, вызывая у парня довольный стон. это знак, что можно приступать к дальнейшим, более решительным действиям. чонгук касается губами внутренней стороны бедра и, высунув язык, медленно ведет вверх. касается аккуратно яичек — тэхен на это тихо смеется — а после медленно обводит розовую дырочку. прижимается к ней губами и начинает заниматься тем, что любит больше всего — смаковать аппетитную задницу своего возлюбленного парня. сжимает пальцами мягкие ягодицы, разводя в стороны, лижет размашисто и снова целует. нежно, трепетно, невероятно сладко. а тэхен расплывается под этими ласками. они, словно ласкающие берег волны, приносят ощущение неземной легкости, воздушности, вдохновленности, наверное. в таком состоянии тэхен расслабляется, заставляет сознание отдыхать — после неторопливых ласк чонгука, парень очень быстро засыпает, даже если ласки перетекают в нежный неторопливый секс. вот только сегодня все идет иначе. и это иначе тэхен чувствует в большом — больше в несколько раз обычного — горячем и влажном языке, который проникает в него неторопливо, сантиметр за сантиметром. сперва ощущения странные, ведь это не похоже ни на член, ни на привычный язык. это что-то среднее, заставляющее парня хрипло застонать и сильнее сжать пальцами простынь под собой. — ах… гуки!.. тэхен дрожит, когда чувствует себя заполненным так глубоко, как никогда раньше. и это настолько его шокирует и потрясает, что сильнее и представить нельзя. что-то невообразимо прекрасное чонгук вытворяет своим языком внутри: вылизывает, крутит из стороны в сторону и щекочет самым кончиком изнутри. и в этот момент тэхен взрывается так ярко и сильно, что на несколько секунд теряет связь с реальностью. он дрожит всем телом и едва сдерживает разъезжающиеся в стороны колени. — чонгук… господи… я… ах!.. у тэхена глаза закатываются. потому что чонгук не отстраняется. наоборот. он причмокивает губами, словно бы съел что-то очень вкусное, а после снова прижимается лицом между чужих ягодиц, прикрывая глаза в наслаждении. сильные руки скользят по ногам, обхватывая их со внутренней стороны. сжимают, не давая дернуться. а тэхен хочет. ведь в него снова проникает длинный язык, вылизывая его изнутри с такой тщательностью, что лучше просто нельзя себе представить. парень сходит с ума с каждым движением этого чертового языка внутри себя, которое отдается импульсом тока где-то в районе живота. тэхен кончает трижды. умирает три раза, чувствуя, как у него салют в голове взрывается, настолько оглушающе громко это происходит. и после третьего раза парень начинает плакать. правда плакать от переизбытка всех эмоций, которыми он до краев наполнен. — я. ммм. больше н-не могу, гуки. п-пожа. агх! чонгук не выглядит сытым, если через плечо посмотреть так, как из последних сил держится тэхен, прежде чем распластаться на кровати. его ноги больше не держат и это все кажется ему одним сплошным сумасшествием. только сильные ладони чонгука удерживали задницу парня, не давая ей опуститься, иначе бы весь тэхен уже лежал, впитываясь в матрас. вернее то, что от него осталось. — малыш~ чонгук улыбается лукаво, прежде чем провести языком по губам и снова проникнуть языком в растянутую и влажную от слюны дырочку, которая в таком состоянии выглядит уж слишком соблазнительно и красиво. та самая красота, которая только для одного. — гуки!.. пожалуйста… остановись, — тэхен чувствует, что сходит с ума. он сжимает дрожащими руками простыни, двигает бедрами в разные стороны и плачет, почти скулит. — мне так страшно!.. мне так страш… господи, гуки! тэхен кончает так сильно, как никогда раньше до этого. он кричит, разрывает руками простыни и выгибается до хруста в пояснице. он чувствует себя так, словно умер и воскрес. а на кровати под ним образовывается влажное пятно, которое только увеличивается из-за капающей с члена жидкости. а вот сейчас чонгук доволен и сыт. улыбается широко, аккуратно отстраняясь и возвращая себя в состояние мягкого котенка чонгука. — тэхени, — сладко тянет он. а тэхен только всхлипывает и утыкается носом в подушку. ему сейчас просто до невероятного неловко и стыдно, поскольку он как минимум испачкал новое белье. — дуешься? — чонгук подлазит к парню сзади и обнимает поперек талии лежащего на животе тэхена, который даже пальцем пошевелить от усталости не может. — люблю тебя, мой ласковый котенок. — и я тебя, — тихо звучит в ответ. но этого вполне достаточно. а веном, совершенно ошеломленный произошедшим, под шумок выходит из пятки чонгука и уползает в сторону кухни. ему нужно заесть это потрясение шоколадками, которые у них с тэхеном общими стали. людей же — кроме тэхена — нельзя есть.