Белые хризантемы

      Приближался вечер. Землю полностью покрывал густой серебристый туман. В воздухе стояла одинокая тишина. Нагнетающая безлюдность, казалось бы, свела с ума, если бы не одна фигура, так внезапно появившаяся на пустынном горизонте. Она медленными шагами приближалась к одинокой, еще свежей, могиле, стоящей поодаль от остальных. На землю около плиты мягко опустился прекрасный букет из пяти белых хризантем. На надгробии значилось имя, едва различимое из-за белого пара. Мэри Эльс. А чуть ниже выгравирована подпись «храбро отдала свою жизнь за человечество». Подойдя чуть ближе, можно было довольно чётко разглядеть запоминающийся силуэт посетителя. Тёмные волосы, острый нос, перебинтованное лицо и глубокие, словно бездонный океан, серые глаза. Присев на колени и опустив печальный, полный скорби и тоски взгляд, он коснулся лепестков кончиками пальцев, отчего уголки его губ слегка приподнялись, словно это дарило ему счастливые воспоминания, которые уже никогда не вернуть. — Здравствуй, Мэри. Давно не виделись...— начал он и замолк, словно прислушиваясь к шелесту ветра. — С момента твоего ухода прошло лишь две недели, а для меня это, казалось, была целая вечность. Знаешь, как-то я даже по привычке заглянул в твою комнату, чтобы проведать тебя перед сном... Он умолк, будто пытаясь обнаружить незванных слушателей, однако, согласившись с мыслью, что никому не понадобится прийти сюда в такой час, вернулся к своей речи. — Знаешь, после того сражения все у нас в разведкорпусе сильно изменилось. Эрвин стал еще более напряжённым и отдалившимся, на Ханджи словно лица нет, а я.. Я все еще не могу принять тот факт, что ты не со мной. Иногда мне кажется, словно ты рядом, но потом я понимаю, что на самом деле просто не могу отпустить тебя. — Я слаб, Мэри. Слаб и ничтожен. Я устал, просто чертовски устал. Если бы ты только была здесь, все было бы гораздо лучше... — Возможно, я плохо умею показывать свои чувства, но ты даже не представляешь, насколько ты была мне дорога. Ты была единственным моим лучом света, дарившим мне радость, в этой беспросветной темноте, моим главным смыслом жизни... — Я все еще не могу простить себе, что не был тогда рядом, что не смог оттолкнуть тебя в сторону и спасти от мерзких зубов этого титана... — он с отчаянием сжал кисти рук в кулаки. — Мне так стыдно, Мэри, клянусь. Прости меня, если только сможешь.. Впервые за долгие годы, по щеке этого твёрдого, хладнокровного мужчины покатилась слеза. Солёная, тёплая и влажная. То была слеза горя и сожаления. Слеза того, кто в очередной раз не уберег самого близкого ему человека. Своими острыми, аккуратными пальцами он осторожно поднял с земли одну из хризантем, перенаправив свой взгляд вдаль, на постепенно расходящийся туман. — Знаешь, Мэри. Я все еще не забыл твои любимые цветы. Я помню, что обещал дарить тебе белые хризантемы после каждой нашей вылазки... — он взглянул на предмет в своих руках, слегка улыбнувшись, — и я сдержал свое обещание, любимая.