Ледяная рыбка

***

      Толща воды всепоглощающе тянуло в самую пучину ада, на своё дно. Солёная вода прочно застревала в легких и не давала вздохнуть обычному человеку, что прекращало движение насыщенной кислородом крови, и это служило причиной смерти несчастного глупца, который решил сунуться в самую глубину синего моря, — но только не подводному народу этого ужасающего до дрожи костей места.       Их поселение было в самой глубокой точке дна, там где солнце никак не могло достать их нежной кожи с голубоватым оттенком, где давление воды давило на черепушки людей, которые из-за адской боли не суждено было доплыть до них, где температура воды уходит за минус. Мягкий ил был кипильно белым, что не придавало дну мрачного вида, который был у этих гнусных, полностью прогнивших людей-амфибий, впрочем чего греха таить, не только подводный народ был гнилым в душе, ведь их наземные собратья так же сгнили в своей алчной натуре.       Эту простую истину об всем живом слишком рано понял удивительный мальчик, ему едва исполнилось пять, а он был уже слишком старше и умнее своих сверстников, и смотрел он на мир… под другим углом.       Каждый божий день удивительный мальчик, слышал в свой адрес нелестные комментарии родителей и общества в целом.       Ошибка. Ты не должен был рождаться, Дазай.       Слышал мальчик от всех и сразу. Он не понимал, почему его считают ошибкой до того, как не узнал жестокую реальность…       … первым ребенок всегда был женского пола, всегда имел темный окрас редких чешуек на руках и ногах, и всегда они рождались мертвыми.       Дазай не подходил не под один пункт описание сородичей.       Он был удивительным мальчиком со светло-бежевыми чешуйками, густой копной цвета теплого шоколада волос и он был совершенно точно жив.       А как блестят его глаза, когда он находил что-то воистину интересное и прекрасное…

… . .

— Хэй! Маленький ублюдок! Подойди сюда! — Кричит отец с кухни, и Дазай весь сжимается, испытывая чувство страха. Желания плыть на голос отца, как послушная и верная собачка — нет.       Его бледную молочную кожу покрывали разной степени тяжести раны, и не только рожденные его рукой. Мальчик уже с юного возраста принялся обматывать своё хрупкое тело морскими водорослями, теперь смахивая на чудовище из сказки, нежели на необычного и прекрасного, чем несказанно пугал детишек — водоросли выглядели жутко, особенно на его глазу и вкупе с бездушной ухмылкой.       Юный принц нескончаемое количество раз делал попытки уйти с этого света, но что-то неумолимо мешало его планам и вскоре это стало игрой. Он знал, что никто не огорчиться его смерти, разве что рыбка, которую он подкармливает.  — Да, отец? — выплывает шатен в кухню, чуть ежась из-за постоянного холода, стратегически держась на расстоянии стола.  — Уходи прочь из моего дома. Чтобы я тебя не видел в поселении, это приказ короля! — Говорит мужчина, с усмешкой на тонких губах, глядя на мальчишку, которому было тринадцать.       Дазай скривился от брезгливости.       Но тут же внутри все рухнуло.       Но так же ему стало… легче?       Он не понимал собственного отца. Его бесила эта законченная ненависть родителя, из-за того что он, Дазай, стал грязным пятном на чистейшей репутации короля.  — С таким королем как ты, наш народ из-за твоих узких устоев мировоззрения придет к гибели и вымиранию! — Восклицает ребёнок и, видя как в него отправляют сгусток энергии, скрывается…

… . .

      Кареглазый мальчишка сидел на коленях около большого валуна.  — Одасаку… — Тихо прошептал мальчик, смотря своими большими глазами на рыбку в своих руках, которая была слишком слаба и измученна. Она была последним дорогим ему в этом поселение. — Не умирай! Я вылечу тебя, ты мой единственный друг! — Восклицает ребёнок, но он видит, как рыбьи глаза закатились и та всплыла брюхом к верху.       Дазай держал в руках труп друга и темнел лицом… Смерть рыбки сильнее ударило по нему, чем собственное изгнание.       Зачем он живет? До этого надежду на жизнь оставляли мысли, что его ждет рыбка, что он за нее ответственен и она его друг, а теперь.?       На сердце камень, который он не захочет сдвигать, в глазах пустота, а на устах славная песня о смерти и об ее вкусе…       С горечной ухмылкой Осаму кладет рыбу на камень и вытягивается лицом, увидев что-то на ласте у друга. На ласте рыбы был примотан кусок зелёных прочных водорослей, на которых был выцарапано послание Дазаю.       «Так будет с каждым, Дазай. Ведь ты никчёмный мальчишка, который не заслуживает любить…»

***

      Дазай не помнил как он уплыл, он был в беспамятстве, ему было все равно, все равно на все. На дальнейший путь, на свои мысли и чувства, на свою жизнь в целом.       Ему безразличная своя жизнь.       Он просто долго-долго плыл прямо, от того злосчастного камня, а в голове крутилась последняя строчка, которая с каждой секундой оборачивалась разными мыслями.       Дазай был зол, зол на себя. Он ошибка и все, что он любит — умрет, он сам погубил своего друга.       Он виноват в его смерти.       Он несет лишь боль и страдания.       Лучше бы ты умер       Вода стала согревать его тело, ему было всегда холодно в поселении из-за этого он часто болел, сейчас же он по подводным рифам выплыл в озеро, которое было удивительно теплым. Вода была такой мягкой по своей составляющей, что кареглазый решил остаться здесь.       Ведь тут он сможет начать жить самостоятельно. Он решил, что будет всегда один.       И его это устраивает…       Ведь он, Дазай Осаму — ошибка генетики, которая подарила ему жизнь, которую он так хочет потерять, но судьба, злая ведьма, не даёт мальчишке уплыть в блаженное небытие.       Жить с мыслю, что не достоин жизни, и доводить себя до полу-смерти — лучшее наказание…       Как оказалось, мальчик пересёк половину моря и выплыл в пустое одинокое озеро, лишь рыбы были теперь его спутником жизни, которых близко он не подпустит, до сих пор ощущая своими холодными подушечками пальцев убегающее тепло друга.       Найдя подводную пещеру, мальчик стал обустраивать себе жилище и жить не тужить…