Забери меня

Уилл не любил бары. Он предпочитал пить один, дома, в компании своих собак. Он терпеть не мог шум, и абсурдные цены, и общение. И тем не менее, он был здесь. В маленьком замызганном баре с тусклым освещением, затхлым воздухом и древним роком, льющимся из старых колонок. Кроме него здесь сидели с десяток опасно выглядящих незнакомцев, и Уилл сообразил, что выделяется среди них, как бельмо на глазу. Он поправил съехавшие очки. Он сидел в баре, и втридорога платил за виски ничуть не лучше, чем у него дома, и надеялся, что с ним никто не заговорит, и проклинал свою идею сюда пойти. Одиночество. Тоска. Влюблённость — такая же незрелая, как и сам этот термин. Он пытался пить дома, в одиночестве, как и всегда. Он пытался расслабиться в любимом кресле и пить до тех пор, пока не почувствует себя немного менее напряжённым. Но дом казался ему слишком тихим и пустым, и его мысли постоянно возвращались к тому, о чём он пытался не думать. Доктор Лектер пил вино. Опьянение от вина наступает медленнее , чем от виски, и ощущается мягче. Уиллу потребовалось бы провести с доктором Лектером немало времени, чтобы размякнуть от вина — особенно учитывая, что обычно оно сопровождалось трапезой. Интересно, а каким Ганнибал делался после достаточного количества вина? Расслаблялся ли он наконец-то? Усиливался ли его акцент, когда у него начинал заплетаться язык? Становился ли он говорливее, или чаще смеялся, или распускал руки?.. Но доктор Лектер потягивал своё вино маленькими глоточками. Он пил не так быстро, чтобы заметно опьянеть. Ганнибал Лектер всё делал так, словно это было для него хобби, а не работой или обязанностью. Уилл осушил свою порцию спиртного и заказал у бармена новую. Он пил не затем, чтобы наслаждаться вкусом. Он пил, чтобы напиться. Этим они с Ганнибалом отличались. Уилл поморщился. Вот только они были похожи. Ему так казалось. Словно доктор Лектер прятал что-то прямо под кожей, и оно было точно таким же, как и то, что находилось у Уилла внутри. В последнее время Уилл не был уверен, что именно скрывалось у него внутри, но что бы это ни было, оно звало Ганнибала Лектера, словно раненое животное — воя до тех пор, пока у Уилла не начинали ныть кости. Уилл спрятал лицо в ладонях, не поднимая головы, когда перед ним поставили новый бокал. Да. Он запал на своего чёртового терапевта. Нет, не на своего терапевта, потому что даже эта грёбаная грань не могла оказаться чёткой. Уилл не понимал ни одной из разделявших их граней; ему казалось, будто те постоянно смещались, выцветали и прогибались. Строго говоря, Уилл не был пациентом Ганнибала Лектера. Или коллегой. Или другом… Он не был никем. Любые ниточки, связывающие его с этим человеком, казались сотканными из облаков: красивые очертания, выглядящие мягкой возможностью отдохнуть, но на самом деле являющиеся лишь конденсацией, через которую Уилл провалится, если попытается на них опереться. Едва ли почувствовав вкус своего напитка, Уилл тут же заказал следующий, прежде чем успел задуматься о любых последствиях. Он хотел расслабиться. Он хотел почувствовать себя лучше. Почувствовать, как его напряжение схлынет, превратившись в приятный гул. Алкоголь на него никогда подобным образом не действовал — он просто приглушал шум у Уилла в голове до того уровня, когда его наконец-то можно было игнорировать. Но Уилл всё равно не оставлял попыток. С ним уже случалось упомянутое исчезновение напряжения. У Ганнибала в кабинете. Понимание зарождающихся к этому человеку чувств, вкупе с вызванным работой стрессом и боязнью оживающего в его собственной груди монстра… Ганнибал тогда коснулся его лба своей прохладной ладонью, и всё это исчезло. Словно по волшебству — одно-единственное мягкое прикосновение, и вся мерзость у Уилла в голове просто затихла. — У тебя температура, Уилл. Тебе нездоровится? Уилл был так ошарашен, что не мог говорить, поэтому лишь кивнул. После их сеанса звуки в его голове медленно вернулись, но Уилл не мог сконцентрироваться ни на одном из них. Это произошло две недели назад, и с тех пор Уилл разваливался на части. Даже в тишине дома на Вулф-Трап, без Ганнибала собственные мысли казались Уиллу ужасно громкими. И тот факт, что он не мог подавить свои чувства, свою потребность в Ганнибале даже в тишине собственного дома… это пугало. Поэтому Уилл сюда и пришёл: к людям, и завышенным ценам, и бесконечной меланхолии. И он всё равно не мог перестать думать о Ганнибале. Когда Уилл наконец, пошатываясь, вышел из бара, сквозь алкогольную дымку он сообразил, что не сможет сесть за руль. Он ведь собирался выпить всего одну порцию спиртного. Ну, может, две. Который сейчас был час? Можно было бы вызвать Uber, но Уилл и так уже потратил сегодня больше денег, чем собирался. Возможно, он мог попросить отвезти его домой кого-то из знакомых? Уилл открыл в телефоне свой список контактов. На какое-то время его палец завис над именем Аланы. Алана была милой и великодушной. Хорошая подруга. Она, наверное, без колебаний приехала бы его забрать. Возможно, даже предложила бы немного вместе погулять, прежде чем поехать в Вулф-Трап. Это могло бы быть мило. Ганнибал взял трубку после третьего гудка. — Здравствуй, Уилл. Сейчас позднее время — у тебя всё в порядке? Уилл со вздохом закрыл глаза. Такой успокаивающий голос — как раз то, чего он жаждал. — Я пьян, — неловко выпалил он. — Понятно. — Э-э… вы бы не могли отвезти меня домой? Мне, наверное, не стоит сейчас садиться за руль, — произнеся это вслух, Уилл сообразил, насколько его просьба была невежливой. Уже поздно, Ганнибал живёт далеко, они с Уиллом даже не друзья… последняя мысль отдалась у него в сердце горечью. — Конечно. Пришли мне адрес, где ты находишься — я только захвачу пальто, и поеду к тебе. Уилл почувствовал, что краснеет. В особенности потому, что, судя по голосу, Ганнибал улыбался. — С-спасибо. Я это ценю. Буду вам должен, — отозвался он, хоть это было и глупо. Что он мог предложить такому человеку, как Ганнибал? Ну, как бы там ни было. — Всегда пожалуйста, Уилл. Оставайся на месте и береги себя. Я скоро приеду. Уилл машинально расплылся в глуповатой улыбке и засмеялся в приятном неверии. — Х-хорошо. До встречи. Когда звонок разъединился, Уилл выслал Ганнибалу адрес бара, чувствуя в груди виноватый восторг. Возможно, просить своего не-то-чтобы-психотерапевта отвезти тебя домой, когда ты напился вдрызг у чёрта на куличках было невежливо, но Ганнибалов голос звучал так тепло, так обрадованно из-за одной только возможности с Уиллом поговорить. Наверное, Уиллу это всего лишь мерещилось; наверное, он принимал желаемое за действительное... но всё равно продолжал желать. Бар ещё не закрывался и Уиллу не хотелось сидеть на тротуаре, поэтому он вернулся внутрь, рухнул за столик у двери и позволил своей голове заполниться мыслями о Ганнибале. Теперь, после того, как Уилл услышал его голос, те стали менее суматошными. Боги, да он напрочь втюрился. Через некоторое время Уилл вынырнул из своих мечтаний, почувствовав тёплую ладонь на плече. Подпрыгнув от неожиданности, он завертел головой, и его губы сами собой растянулись в широкой улыбке. — Здравствуй, Уилл. — Привет, — отозвался Уилл. Ганнибал выглядел великолепно — как всегда. Он явно уже покончил на сегодня со всеми делами. Его волосы, обычно тщательно прилизанные, теперь просто падали ему на лоб. Они выглядели мягкими. Ганнибал протянул ему руку, и у Уилла по коже пробежали мурашки, когда он за неё взялся. Ганнибал помог ему встать, приобняв за талию, чтобы поддержать, и они зашагали к Ганнибаловой машине. Уилл лишь молился, чтобы Ганнибал списал румянец у него на щеках на последствия алкоголя. — Тебя тошнит — хоть чуточку? — спросил Ганнибал, когда они сели в машину. — Нет, я в порядке. Спасибо. — Если почувствуешь тошноту во время поездки, дай мне знать, пожалуйста — я тогда на несколько минут остановлюсь у обочины. Уилл засмеялся. — Да я не планирую… э-э, повредить ваш салон. Ганнибал завёл мотор, и Уилл позволил себе расслабиться на сиденье. У Ганнибала была хорошая машина. Наверное, модная. Ещё одно из их отличий. Уилл посмотрел в окно. Там сегодня было красиво. Луна немного не доросла до полной. И стояла такая тишина, что Уилл слышал тихий свист ветра, когда они проезжали мимо других машин. — Можно пс-слушать какую-то муз-зыку? — немного заплетающимся языком спросил он. Ганнибал молча включил радио. Станцию с классической музыкой (ну разумеется!), но Уилл не жаловался. Это было мило. Только Уилл с Ганнибалом в темноте, и больше никого. Только не-совсем-полная луна, и скрипка, и пианино, и огни фар на дороге, и они вдвоём. — Я рад, что ты мне позвонил, — через некоторое время сказал Ганнибал. Уилл умилённо улыбнулся в окно. — Правда? — Ты не в том состоянии, чтобы вести машину, а сама мысль, чтобы ты садился нетрезвым в машину к какому-то незнакомцу — довольно… неприятна. Уилл фыркнул. — Думаю, со мной всё было бы в порядке. Но я рад, что вы взяли трубку. — Ты не кажешься мне завсегдатаем баров, Уилл. — Я и не завсегдатай. — Тогда почему сегодня вечером?.. Уилл пожал плечами, глядя на проносящиеся деревья. Ему показалось, что он увидел оленя. — Думаю, мне просто понадобилось немного шума. Кажется, я слишком много времени провожу в одиночестве. Практически живу у себя в голове. Ганнибал на мгновение замолчал, прежде чем ответить: — Я бы с радостью предложил тебе своё общество в следующий раз. Если захочешь. У Уилла трепыхнулось сердце. — Правда? Ганнибал поехал чуть медленнее. Уилл был уверен, что заметил ещё одного оленя. — Я был бы этому рад. Они снова надолго замолчали. Это было приятное молчание. Словно никаких слов не требовалось. Но Уиллу всё равно хотелось их произнести. Поёрзав, он повернул голову так, чтобы видеть Ганнибала. Тот покосился на него и улыбнулся. Уиллу показалось, что он так делал всю поездку — и от этой мысли у него по коже побежали мурашки. — Я думал, ты уснул. Уилл покачал головой, отчего та закружилась. — Нет. Просто чувствую себя в безопасности. Ганнибал улыбнулся, глядя на дорогу. — Это хорошо. Уилл наблюдал за ним. Наблюдал, как его пальцы сжимаются, а потом расслабляются на руле, как его взгляд перебегает с одного объекта за лобовым стеклом на другой, потом — на секунду — на панель приборов, и затем, быстро, опять на Уилла. Урывая ещё один образ. Ганнибал всегда урывал маленькие частички Уилла. Час его внимания, мгновение зрительного контакта. Прикосновение, хотя бы легчайшее. Словно он этого хотел, но полагал, что не может получить. Он мог. — Знаете, вы мне нравитесь. В салоне машины эти слова казались такими крошечными, словно ночь их проглатывала. Ганнибал на мгновение оторвал взгляд от дороги. Их глаза встретились, и Уилл мягко улыбнулся. А потом мгновение закончилось, и Ганнибал снова сконцентрировался на дороге. — Я тоже очень тепло к тебе отношусь. Уилл вздохнул. «Но я не это имел в виду...» — Я так и думал, что вы, наверное, подвозите по ночам всех своих пациентов. Ганнибал засмеялся. У него был замечательный смех. Уиллу хотелось бы слышать его чаще. Хотелось бы, чтобы их беседы не были всегда такими сухими. — Ты не мой пациент, Уилл. Нет, он определённо не пациент. Значило ли это, что они друзья? Ганнибал и Уилл, два друга, мирно едущие в машине обратно в Вулф-Трап. Это мило. Уилл начал клевать носом. Ему было так невероятно уютно — словно Ганнибал защитит его от всего, что могло бы причинить ему вред. От монстров снаружи машины до монстров у Уилла в голове. Он продолжал глазеть на Ганнибала. Тот продолжал каждые несколько минут на него посматривать. Свет от панели приборов и от фар едущих навстречу машин высвечивал резкие черты его лица, тогда как мягкие оставались в тени. Он выглядел невероятно далёким, хотя Уилл мог протянуть руку и в любой момент к нему прикоснуться. — Вы симпатичный, — пробормотал Уилл. Ганнибал снова засмеялся, в этот раз больше от удивления. — Мне стоит спросить у бармена, что он тебе наливал. Что бы это ни было, он явно продавал его задёшево. Уилл попытался засмеяться, но у него получилось скорее очень довольное хмыканье. Он хотел возразить, настоять, что нет, Ганнибал действительно красив, но в итоге уснул, прежде чем успел сформулировать ответ. Ему снилось что-то невнятное — просто ощущение тепла, и красное вино, и глубокий знакомый голос. — Уилл. Уилл издал негромкое «М-м?», по-прежнему крепко зажмурившись, хотя окружающий мир начинал обретать ясность. — Уилл, мы приехали, ты дома. Идём, уложим тебя в кровать. Уилл повернул голову к открытой пассажирской двери. Проникающий в салон холодный воздух заставлял его ёжиться. Ганнибал стоял рядом, терпеливо протягивая ему руку. Уилл заворчал и нахмурился. Он всё ещё наполовину спал. У него болела голова. Он устал. Ганнибал издал смешок. Он выглядел позабавленным. Умилённым. «Я что, веду себя сейчас… умильно? Мне так не кажется». Собаки Уилла тут же заскулили и принялись тыкаться мордами им в ноги — слишком хорошо воспитанные, чтобы лаять или прыгать, но всё равно слишком шумные для его нынешнего хрупкого состояния. Уилл на них шикнул и умудрился об кого-то из них споткнуться, но Ганнибал быстро его подхватил. Затем Ганнибал помог ему войти в дом, выпустив из своей направляющей хватки, только когда они уже стояли у Уилла над кроватью. Присев на самый край, Уилл пробормотал тихое «Спасибо». — Тебе что-нибудь принести? Воды, аспирина? Уилл кивнул, стягивая ботинки. — Если можно. Лекарства… э-э, вон там, на тумбочке. Когда Ганнибал вернулся с двумя таблетками и стаканом прохладной воды, Уилл ещё раз его поблагодарил. Ганнибал улыбнулся. — Не стоит благодарности, Уилл. Мне действительно нетрудно. Уилл проглотил таблетки, запив их большим глотком воды. Боги, как он устал. — У меня мало друзей, которые бы мне так помогали. Я хочу, чтобы вы знали, что я это ценю, — сказал он, заодно проверяя слово «друг» и как оно между ними прозвучит. Ганнибал положил ладонь ему на плечо, и Уилл попытался запомнить это прикосновение — крепкое и подбадривающее. — Разумеется. Если такая ситуация повторится, звони мне в любое время. Или, может, воспользуйся моим предложением составить тебе компанию, когда тебе не захочется пить в одиночестве. Уилл потянулся к его руке на своём плече и мягко сомкнул пальцы вокруг запястья. Ганнибалов пульс бился ровно и спокойно. Уилл улыбнулся. — Э-э, хорошо. Я так и сделаю. Ганнибал легонько сжал его плечо и уже хотел отодвинуться. Уилл самую капельку усилил хватку на его запястье. Лишь настолько, чтобы он почувствовал. — Ганнибал? Тот замер, стоя над Уиллом. В его взгляде читалось любопытство, и, наверное, Уилл опять принимал желаемое за действительное, но он готов был поклясться, что видел там некоторую надежду. Уилл облизнул губы, пытаясь подобрать слова. У него болела голова. Он был пьян. И устал. — Э-э... езжайте осторожнее, хорошо? В ответ Ганнибал улыбнулся, словно знал, что Уилл на самом деле имел в виду. Они больше не упоминали эту ночь и продолжали вести себя как обычно. Уиллу приходило в голову, что, возможно, Ганнибал решил, будто он не помнил этой их поездки, будто она утонула в его затуманенных алкоголем воспоминаниях. Уиллу хотелось это исправить, воспользоваться Ганнибаловым предложением выбраться вместе выпить — и сделать свой ход, подобраться ближе. А потом всё в его жизни полетело к чертям. И в этом был виноват Ганнибал. * * * В том, что Уилл снова очутился под баром, тоже был виноват Ганнибал. Частично. Хотя по большей части это была вина самого Уилла, потому что, во имя всего святого, какого чёрта он попросил продолжить свою терапию? Он был так подавлен и так сильно Ганнибала ненавидел, так отчаянно хотел избавиться от его голоса у себя в голове… Избавиться не получалось, поэтому Уилл решил его утопить. Залить виски, и древним роком, и разговорами других людей. Это не сработало. Уилл сидел на тротуаре под баром, плотнее кутаясь в пальто. Он не мог вести машину в таком состоянии. Ему стоило вызвать Uber или что-то похожее. И тут ему вспомнилось его последнее посещение этого бара. Уилл резко хохотнул от иронии. Засмеялся над воспоминанием, как он был счастлив оказаться наедине с человеком, который старательно его отравлял. Как уютно он себя тогда чувствовал с человеком, прилагавшим все усилия, чтобы его ложно обвинили в убийстве. Подбросил ли Ганнибал той ночью улики? Оставил ли он у Уилла в доме клочки кожи Кэсси Бойл, пока Уилл сидел на кровати, нетрезво по нему тоскуя? Сама эта мысль наполнила его горькой яростью и ощущением, что его предали. Он снова засмеялся. На этот раз Ганнибал взял трубку после всего двух гудков. — Здравствуй, Уилл. Чему я обязан таким удовольствием? Вырвавшийся у Уилла смешок напоминал лезвие. Он надеялся, что оно заденет артерию. — Я пьян. Приезжай и забери меня. — Снова слишком много времени в одиночестве? — поинтересовался Ганнибал, и в его голосе сквозила колючая ирония. — Я бы составил тебе компанию, если бы ты попросил. Уилл сжал зубы. «Да пошёл ты, пошёл ты, пошёл ты…» — Ты отвезёшь меня домой или нет? Ганнибал на мгновение замолчал, и Уилл расплылся в улыбке, потому что знал, что тот скажет «Да». — Пришли мне свой адрес, и я скоро приеду. — Это то самое место, что и в прошлый раз. — Прошлый раз был довольно-таки давно. Уилл продолжал улыбаться. Ему начинало казаться, что это всё-таки было хорошей идеей. — Но ты всё равно его помнишь. Ганнибал вздохнул. — Я скоро буду. Повесив трубку, Уилл уселся обратно на тротуар и уставился в ночное небо. Оно сегодня было красивым. От холодного воздуха дыхание Уилла превращалось в маленькие облачка, а луна еле виднелась. Уилл позволил своим мыслям разбрестись, думая о тёмной крови и ветвистых рогах. Каким-то образом Ганнибал умудрился найти его и там. Ему на плечо легла ладонь. — Здравствуй, Уи… — Не смей ко мне прикасаться, — процедил Уилл, резко эту ладонь сбрасывая. Ганнибал с тихим недовольством смотрел, как Уилл с трудом поднялся на ноги (самостоятельно!) и, пошатываясь, рухнул на пассажирское сиденье его машины. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он. Уилл мрачно хохотнул. — Пьяным в стельку. Наверное, у меня упала устойчивость к алкоголю. В тюрьме пить не разрешают. — Постарайся, пожалуйста, воздержаться от рвоты. Уилл покосился в окно, когда машина тронулась с места. — Разумеется. Чертовски не хотелось бы найти ещё одно ухо, правда? Ганнибал тяжело вздохнул, и Уилл почувствовал некое подобие удовлетворения. Долгое время они ехали в тишине. Ни музыки, ни уютного молчания, ни оленей у дороги. Ничего, что могло бы отвлечь их от бурлящей враждебности, которую Уилл буквально источал. Он чувствовал, что Ганнибалу было неуютно. «Отлично. Поварись-ка в этом, мерзавец. Увидишь, есть ли мне дело». Уилл ощущал на себе чужой взгляд. Всего на мгновение, каждые несколько минут. Он знал, что это был Ганнибал, незаметно урывающий новые образы. «Ты что, ещё недостаточно всего забрал?» В конце концов Уилл вздохнул. — Почему ты приехал? Я отправил кого-то тебя убить всего две недели назад или что-то в этом роде. Ганнибал ответил не сразу, словно осторожничал. Уилла это разозлило. — Я хотел убедиться, что ты доберёшься домой без проблем. Уилл рассмеялся. Горечь подступила у него к горлу, словно жёлчь. — О, значит, теперь тебя заботит моя безопасность? Ганнибал лишь ещё раз вздохнул. Уилл надеялся, что он понимал: на этот вопрос не существовало правильного ответа. Никакие его слова больше не покажутся Уиллу правильными. Никогда. — Почему ты мне позвонил, Уилл? Уилл пожал плечами, выискивая что-нибудь за окном. Почувствовал на себе ещё один взгляд украдкой. — У меня больше не осталось ни одного друга, — сказал он, надеясь, что это уколет, резанёт Ганнибала по нутру. — Но я знал, что ты в любом случае приедешь. — Ты мог бы просто вызвать такси, раз уж моё общество тебе настолько неприятно. Уилл повернул голову, чтобы на него посмотреть. Ганнибал выглядел точно так же, как и тогда: сотканный из света и тени. — Угу, мог бы. Но я позвонил тебе. И ты приехал. Ганнибал тоже посмотрел на него, всего на миг, и это было таким знакомым. Словно ничего толком не изменилось. Уилл вспомнил, какие чувства у него вызывали эти взгляды. Как от них он ощущал себя живым, и желанным, и увиденным — по-настоящему увиденным. Ему стало больно — из-за всех причин, по которым он себя так больше не чувствовал. И больно из-за всех причин, по которым до сих пор чувствовал. Выдохнув через нос, он закрыл глаза. — Если ты ко мне прикоснёшься, я тебя убью, — предупредил он. Очередной взгляд. — Я знаю. Уилл поёрзал на сиденье, поворачиваясь обратно к окну, и попытался устроиться поудобнее. — Хорошо. Уилл задремал. Он бы не назвал это сном, но у него в голове плавали, сменяя друг друга, образы Эбигейл, и Беверли, и Гаррета Джейкоба Хоббса, и Ганнибала. Он был не совсем в сознании, но отдыхом это тоже не являлось. — Уилл. Дёрнувшись, Уилл проснулся, истекая потом и хватая ртом воздух. Ганнибал стоял снаружи, возле открытой пассажирской дверцы, и смотрел на него с некоторым беспокойством. — Мы приехали. Тебе приснился кошмар? Уилл кивнул. Голова казалась ему такой тяжеленной — он опасался, что его шея переломится под её весом. У Ганнибала был такой вид, словно он хотел что-то сказать, но в итоге передумал. — Идём, тебе станет лучше, когда ты окажешься в постели. Уилл снова кивнул и протянул к нему руку. Ганнибал бросил на него поддразнивающий взгляд. — Это ловушка, Уилл? Ты же ясно дал понять, что прикосновение к тебе будет означать мою смерть. Уилл свирепо на него посмотрел, опустил руку и самостоятельно выбрался из машины. Ганнибал выглядел разочарованным. «Ну так не будь таким ублюдком!» Ганнибал вошёл в дом вслед за ним. С трудом пробравшись через своих собак, Уилл наконец рухнул на кровать. К тому времени, как он снял обувь, Ганнибал уже держал наготове стакан воды и аспирин. Смерив его настороженным взглядом, Уилл взял и то, и другое. — Спасибо. — Принести тебе что-нибудь ещё, Уилл? Потягивая воду, Уилл смотрел на него. И вдруг понял, что Ганнибал выглядел грустным. Не просто разочарованным или огорчённым, но грустным. Уиллу хотелось бы, чтобы от этого ему не было так больно. — Нет, я в порядке. Спасибо. Ганнибал мягко улыбнулся. — Я всегда рад тебе помочь. Уилл слегка кивнул, и Ганнибал засобирался уходить. Уилл выглянул в окно на припаркованный «Бентли» — с до сих пор включёнными фарами, словно Ганнибал знал, что недолго здесь пробудет. От этого было больно. Они ведь казались так близко, разве нет? Так близко к чему-то невероятно хорошему. Вот только нет. Не на самом деле. Уилл считал, что они были близко к чему-то хорошему, но всё это оказалось ненастоящим. Ганнибал на мгновение задержался, чтобы почесать Уинстона за ухом. Если всё это было ненастоящим, то чем тогда являлся сегодняшний вечер? Если прошлый раз был всего лишь частью Ганнибаловых манипуляций (как Уилл предполагал), то почему сейчас Ганнибал вёл себя так деликатно и обходительно? Какая ему могла быть от этого польза — теперь, когда Уилл уже выяснил его суть? Какая польза — кроме того, чтобы показать Уиллу, что отчасти всё это было настоящим. — Эй, — позвал Уилл. Ганнибал повернулся к нему. В темноте дома Уилла он выглядел мягко. — Я тебя не ненавижу. Просто чтобы ты знал. Ганнибал нахмурил брови. — Почему? Уилл вздохнул и почувствовал, что улыбается. — Думаю, я слишком сильно тебя любил — тогда, раньше. Слишком сильно, чтобы ненавидеть тебя даже теперь. Выражение лица Ганнибала растаяло, отразив благоговейное восхищение — и да, Уилл его раньше любил. Какая-то жалкая, очарованная часть него продолжала Ганнибала любить. Ганнибал снова взял свои эмоции под контроль. Это выглядело почти болезненным. — Отдыхай, Уилл. Ты уже в безопасности. Уиллу захотелось расхохотаться. Он не был в безопасности, он не хотел быть в безопасности. Он хотел спать, держа один глаз приоткрытым. Он хотел спать, сжимая в руке нож. Он хотел натренироваться спать так чутко, чтобы просыпаться, если у Ганнибала изменится дыхание — если это было единственным способом позволить себе спать рядом. — Если хочешь, можешь остаться, — ляпнул он. Ганнибал печально улыбнулся. — Ты пьян, Уилл. Поспи немного. Уилл позволил ему уйти. Эту ночь они тоже никогда больше не упоминали. Уиллу хотелось её упомянуть, но его так затянуло в паутину Джека, в усилия по поимке Потрошителя, что это отошло на второй план. * * * Возможно, если бы не отошло, Уилл бы здесь сейчас не находился. Уилл понятия не имел, где он. В каком-то баре в Италии. На этом его осведомлённость заканчивалась. Он понятия не имел, где его отель или как спросить дорогу. Скудные крохи итальянского, выученные им для этой поездки, вылетели у него из головы, смытые вниз, к желудку, рекой алкоголя. Ему не следовало бы пить во время этой поездки. В чужой стране он был уязвим. Он выслеживал человека, который мог убить его при встрече. Ему стоило бы сохранять голову ясной. Некоторое время он, пошатываясь, брёл по улице, а потом уселся наземь в какой-то аллее, привалившись спиной к стене. Рядом блестели осколки стекла, напомнившие ему о бутылках вина и чайных чашках. Вздохнув, Уилл поднял взгляд к небу. Небо в Италии выглядело точно таким же, как и в Вирджинии, и его знакомый вид был болезненно горько-сладким. Уиллу казалось, что он сидит у себя на крыльце. Что если он повернёт голову, рядом будут лежать его собаки. Луна ещё не успела стать молодой. В небе ещё оставался её узкий серп. Это было красиво. Уилл вытащил мобильный. Ганнибал не был таким дураком, чтобы поехать в Европу со своим телефоном. Наверное, тот теперь лежал в ФБР. Или, возможно, Ганнибал его уничтожил. Уиллу стало интересно, перешёл ли старый Ганнибалов номер к кому-то другому. Он всё равно отправил на него сообщение. «Я напился. Опять». Он подождал несколько минут, но никто не ответил. Надо полагать, этот номер — или сам телефон, — никому больше не принадлежали. Эти сообщения никто больше не прочтёт. «Приедь меня забрать?» Уилл вздохнул. «Ты бы приехал, если бы был здесь. Я знаю, что ты приехал бы». Он прислонился головой к стене, наблюдая за группкой идущих по улице итальянских девушек. Судя по их смеху и яркой одежде, скорее всего, они шли из одного бара в другой. Уилл издал сухой смешок, сообразив, как он сейчас, должно быть, выглядел. «Я по тебе скучаю». «Мы могли бы быть где-то вместе, прямо сейчас. С Эбигейл». Снова вздохнув, он пролистал историю их сообщений. Ганнибал не был большим любителям писать смс-ки, предпочитая беседовать вслух. Но сколько-то сообщений тут всё-таки было. Множество «Выезжаю» и «Я уже дома. Доехал хорошо». Парочка «Придётся отменить наш сеанс» и «Ещё раз спасибо за ужин». Уилла кольнуло ощущение несправедливости от осознания, что это были единственные подтверждения их отношений, не считая воспоминаний. Воспоминаний и шрамов. Не слишком далеко в истории сообщений — наверное, примерно тогда, когда у него начали проявляться симптомы энцефалита, обнаружилась переписка чуть подлиннее. «Доктор Лектер. Вы не заняты?» Уилл улыбнулся. Он тогда так нервничал, общаясь с Ганнибалом. Тот был обезоруживающим — пока Уилл не отрастил собственные зубы. «Не занят. Всё в порядке?» Между сообщениями был перерыв. Дольше пяти минут. «Со мной только что случился приступ паники. Мы можем поговорить?» «Конечно. Набрать тебя?» «Если не возражаете, я бы предпочёл текстовый формат». «Как тебе будет удобнее, Уилл. Ты сейчас в каком-то безопасном месте?» «Я в туалете на работе. Не уверен, считается ли это безопасным местом». Уилл хохотнул, представив себя самого не так много времени назад, дрожащего и хватающего ртом воздух в том уродливом красном сортире. Ганнибал так сильно его изменил, что Уилл из этих сообщений казался ему незнакомцем. Он тогда был таким зажатым, таким испуганным. Теперь он больше не боялся. Уилл с тёплой улыбкой перечитал, как Ганнибал помог ему-прошлому отойти от приступа паники: терпеливо, мягко и с любовью, хотя её Уилл в то время не распознал. Он издал долгий вздох. «Я мог это тогда заполучить», — подумалось ему. Это было не совсем тем, чем ему тогда казалось, но это было чем-то. Чем-то, за что он готов был сейчас убить и умереть. «Я тебя люблю». Уилл отправил сообщение, хоть и знал, что оно не дойдёт до адресата, и встал. Сеанс жалости к себе закончился — ему нужно было отыскать свой отель, прежде чем он вырубится. * * * Два года и ещё один шрам от Ганнибала спустя, Уилл снова обнаружил себя в том самом баре, где всегда оказывался. И ему снова нужно было, чтобы кто-то отвёз его домой. За последние два года он невероятно часто наведывался в этот бар, отчаянно пытаясь сбежать от Ганнибалового голоса в своей голове, но обычно уходил прежде, чем становилось слишком опасно садиться за руль. Или околачивался тут так долго, что успевал за это время протрезветь. Но сейчас ситуация не была такой уж затруднительной. Его могла бы забрать Молли. Она бы негодовала из-за того, что Уилл так набрался и что ей пришлось тащиться в такую даль, чтобы забрать его бренное тело, но она бы его забрала. Уилл сел на тротуар и набрал номер. — Сэр, в это время всем нашим пациентам положено спать. Я не могу соединить ваш звонок. — Я близкий друг доктора Аланы Блум, — сообщил он телефонистке, стараясь, чтобы у него не заплетался язык. — Если она будет возражать, скажите ей мне перезвонить. Телефонистка вздохнула. — Ладно. Как мне вас представить? Уилл улыбнулся. — Никак. Просто скажите ему ответить. Прошло четыре гудка, прежде чем мерзавец взял трубку. Если бы он знал, что это Уилл, то не ждал бы и одного. — Алло? Уилл закрыл глаза. Боги, этот голос. Словно первая волна мощного наркотика прямо в мозг. И Уилл безнадёжно на него подсел. — Привет, Ганнибал. Уилл услышал его тихое аханье. И расплылся в улыбке. — Уилл, — выдохнул Ганнибал, и Уилл прикусил губу, чтобы не засмеяться. То, как Ганнибал произнёс его имя, наполнило его лихорадочным весельем. Это было нездорово. Уилл был нездоров. — Не ожидал тебя услышать. — Я пьян, — ответил он, словно это было достаточным объяснением. Он слышал улыбку у Ганнибала в голосе. Это было чудесно. — Это несомненно. Но, боюсь, в этот раз я не смогу тебя забрать. У меня нет доступа к транспортному средству. — Будь у тебя доступ, ты был бы болваном, если бы за мной приехал. — Возможно. Но я всё равно приехал бы. Ты бы этого хотел? Уилл умиротворённо хмыкнул. Он так давно Ганнибала не слышал. Он пытался избавиться от этой ломки, надеялся, что тяга со временем исчезнет. Но она не исчезла, так что теперь Уилл пировал, заполучив наконец лакомство, в котором так долго себе отказывал. — Хотел бы. Приедь, пожалуйста. Ганнибал издал смешок, от которого у Уилла по позвоночнику побежали виноватые искорки. — Ты в том самом баре, что и обычно? — Ум-мгу. — И что бы ты делал, если бы я туда приехал? Уилл засмеялся. — Понятия не имею. Но я хотел бы, чтобы ты приехал. — Ты меня убил бы? Уилл посмотрел в небо. Было облачно, так что ни луны, ни звёзд не наблюдалось. Не исключено, что скоро мог пойти дождь. — Может быть, — признал он. — Я бы над этим подумал. — Ты тогда наконец-то от меня избавился бы. Уилл покачал головой, но потом сообразил, что Ганнибал не мог его видеть. — Нет. Если бы я захотел полностью спасти от тебя мир, мне пришлось бы убить и себя тоже. — Тебе кажется, будто я поселился у тебя в голове? — У меня в сердце, — поправил Уилл. — Ты уже годами там живёшь. Ганнибалово молчание было невероятно красноречивым. Уилл почувствовал фантомную щекотку быстрого взгляда украдкой. Возможно, Ганнибал сейчас вспоминал его вид во время этих их поездок. Уилл тоже вспоминал, как Ганнибал выглядел. — Я по тебе скучаю, — сказал он, когда стало очевидным, что Ганнибал ничего не ответит. — Частички, которая осталась со мной, недостаточно. — Я чувствую то же самое, — ответил Ганнибал, и его голос звучал абсолютно потрясённо. — Я бы хотел, чтобы мы смогли… — Уилл проглотил дальнейшие слова, прежде чем успел их произнести. — Я бы хотел, чтобы события пошли по-другому. — Они всё ещё могут. Уилл нахмурился. Окинул взглядом улицу. У него было абсурднейшее ощущение, будто Ганнибал сейчас покажется из-за угла и подойдёт к нему. — Для этого уже слишком поздно, Ганнибал. — Приходи меня навестить. Или снова мне позвони. Я всегда находил для тебя время, Уилл, а сейчас мой график гораздо свободнее, чем раньше. На это Уилл засмеялся. А потом вздохнул. — Я не могу. Хочу, но не могу. — Понятно. Уилл почувствовал укол грусти, зная, что только что добавил новую трещину на и так уже совершенно разбитое Ганнибалово сердце. Он открыл было рот для ответа, но Ганнибал заговорил первым. — Позвони своей жене, Уилл. Возвращайся в свой кукольный домик. Ты знаешь, где меня найти. Я буду готов, когда ты меня захочешь. У Уилла к глазам подступили слёзы. Что он делал? — Я хочу, Ганнибал. Я всегда тебя хотел. Ганнибал заставил его секунду подождать. — Значит, я всегда готов. Уилл ещё несколько минут смотрел на свой телефон после того, как Ганнибал повесил трубку. Ему хотелось плакать, всхлипывать, кричать и что-нибудь сломать. Ему хотелось убивать, и кусаться, и жечь. Он позвонил Молли. * * * В итоге Уилл действительно попытался спасти от Ганнибала мир. Даже от той частички, которая жила у него внутри. Его попытка оказалась менее, чем успешной, и он никогда её не повторял — но он попытался. Он взглянул на ночное небо за окном. На Кубе небо тоже оказалось точно таким же, и это знание умиротворяло. Уиллу казалось, будто захоти он, опусти взгляд чуть ниже этой яркой полной луны, окружённой звёздами — и он сможет увидеть любое место, откуда когда-либо смотрел на небо прежде. Словно он мог очутиться в Италии, в Литве, в Балтиморе, в Вулф-Трап. Но сейчас он находился не там. Как и не в баре. — Здравствуй, дорогой. Уилл не стал поворачиваться от окна, но улыбнулся. — Ты позже обычного. Ганнибал сел на диван рядом с ним и поцеловал его в шею. — Извини, я задержался у мясника. Взяв его свободную руку, Ганнибал переплёл их пальцы вместе. Это наполнило Уилла лёгкостью, хотя собственные конечности казались ему всё тяжелее. — Я пьян, — пробормотал он. — Вижу, — ухмыльнулся Ганнибал. — Присоединиться к тебе? Уилл хихикнул. — Давай. Он наконец оторвал взгляд от окна, когда Ганнибал вернулся на диван с бокалом виски в руке. — Знаешь, я никогда не мог представить тебя пьющим что-то, кроме вина, — признался Уилл, разглядывая их бокалы. Ганнибал пожал плечами. — Вино замечательно подходит к блюдам, но чтобы пить ради самого процесса, я предпочитаю напитки покрепче. Уилл смотрел на него. Смотрел, как его сильные пальцы держали бокал; как у него дёрнулся кадык при глотании; как его взгляд метнулся к Уиллу, а губы сложились в улыбку, когда он увидел, что Уилл на него глазеет. — Ты симпатичный, — сообщил Уилл. Ганнибал приподнял его руку и поцеловал костяшки. — Спасибо, дорогой. Ты тоже. Уилл пододвинулся, чтобы прижаться к его боку, и улыбнулся, когда Ганнибал обнял его за плечи. — Это мило. Ганнибал издал смешок и сделал ещё глоток виски. — Согласен, но мне, наверное, стоит вскоре начать готовить ужин. — Скорее полуночный перекус, учитывая время, — отозвался Уилл. — Тем больше поводов переместиться на кухню. Развернувшись у него в объятиях, Уилл поцеловал его в щёку. Ганнибал понял намёк и коснулся его губ своими. Уилл удовлетворённо вздохнул. А потом издал счастливое «М-м-м», когда Ганнибал запустил пальцы ему в кудряшки. — Я тебя люблю, — сообщил он, отодвинувшись ровно настолько, чтобы суметь заговорить. Он чувствовал у себя на лице тёплое Ганнибалово дыхание. Они по-прежнему слегка соприкасались носами. — Я тоже тебя люблю, Уилл. Уилл снова его поцеловал, медленно и нежно, прежде чем отпустить. — Ну ладно, иди готовь. — Ты не пойдёшь на кухню вместе со мной? Уилл задумался. Вообще-то, он был не так уж и пьян. Почему бы и не пойти. Он ухмыльнулся. — Забери меня. Ганнибал рассмеялся, и Уилл засмеялся вместе с ним. Боги, Ганнибал был просто идеален, когда счастлив. Он всегда был идеален. — Ты избалован до невозможности, Уилл Грэм. Уилл игриво пожал плечами. — Я навеселе. Ты же не хочешь, чтобы я упал, правда? С притворным недовольством вздохнув, Ганнибал наклонился и подхватил его на руки. Уилл был крепким, но у Ганнибала никогда не возникало сложностей с тем, чтобы его носить. Уилл обнял его за плечи, и Ганнибал понёс его на кухню, придерживая под коленями и под мышками, как жених невесту. Уилл ласково поцеловал его в шею. — Уилл, я уже не столь молод, как раньше, знаешь ли, — сообщил Ганнибал, хотя ему явно было совершенно нетрудно Уилла нести. — Гм, не знаю, не знаю, — отозвался Уилл, снова целуя его в шею, на этот раз более настойчиво. — Мне кажется, я мог бы убедить тебя в обратном. Ганнибал засмеялся и поставил его на пол рядом с кухонным уголком, чтобы Уилл мог сесть. — Давай сначала поужинаем, а потом ты сможешь снова заставить меня почувствовать себя молодым. Уилл улыбнулся. И принялся наблюдать, как Ганнибал достаёт свою любимую кухонную доску, а затем вытаскивает из холодильника свежие овощи. Приступив к шинковке, он покосился на Уилла, всего на секунду. Коротенький образ, принадлежащий Ганнибалу. Как и весь Уилл. И Уилл чувствовал себя здесь в безопасности. В полной безопасности. ~Fin~