aurora boreale

Некоторые люди, северное сияние считают самым красивым явлением на этой планете. Многие готовы платить большие деньги за то, чтобы лицезреть его хотя бы раз. Как всего одно свечение сменяет нежный фиолетовый цвет ярким, зелёным, и так по кругу, бывают даже отливы золотого. Фраза «увидеть Париж, и умереть» теряет смысл, ведь на смену ей приходит «увидеть северное сияние, и умереть». И это, наверное, самая правдивая фраза в жизни Юнги.

***

Лучи яркого солнца ослепляют милого, не особо высокого мальчика с пепельно-белыми, слегка вьющимися, волосами, и вынуждают его спустить солнцезащитные прямоугольные очки с головы, оставляя их на носу, и продолжить свой путь от дома до магазина по тротуару. На дороге ни одной, мимо проезжающей, машины, идеальная тишина. Слышно только еле доносимое пение ласточек, сидящих на электрических проводах. Одна услада для четырнадцатилетнего Чимина. — Посторонись! — слышится где-то за спиной крик и звук шуршащих камушков под колёсами велосипеда. Чимин в последнюю секунду успевает отскочить на пол шага, но его руку задевает руль велосипеда, — Чёрт! — парень останавливается, и отбросив свой велик мчится к блондину, — Прости! Я не хотел! Я случайно! Я ехал... а ты на пути... — на лице брюнета отчетливо видно беспокойство и страх, который Чимин чувствует всем своим нутром. — Мне не больно, — потирает место ушиба, — не переживай, это моя вина, что я не внимателен, — снимает свои очки и поднимает глаза на брюнета, который теряет дар речи, как только устанавливает зрительный контакт с блондином, и двигает губами будто рыбка. Брюнет успел повидать множество обладателей красивых глаз, но то, что он увидел сейчас, напрочь затмевает всё остальное. Таких глаз он ещё не видел. — Это линзы? — решает спросить напрямую, потому что поверить в то, что эти глаза настоящие - трудно. — Нет, я никогда не носил линзы, — слегка смущается Чимин, но взгляд не отводит, чернота радужек напротив затягивает глубоко ко дну. — У тебя очень красивые глаза... — Спасибо... Чимин впервые получает комплимент. — Меня Юнги зовут, — недолго думая, протягивает свою руку блондину, продолжая заворожено смотреть в его глаза, и, кажется, забывает моргать. — Чимин, — тихо отвечает с улыбкой на лице и робко жмёт протянутую Юнги руку, подмечая для себя что она довольно прохладная для такой жары, — хочешь пойти со мной? Я в магазин иду. — переминается с ноги на ногу. — Конечно. Идём! — улыбаясь, тянет блондина за руку, и поднимает свой велосипед. Это и послужило началом новой дружбы.

***

О такой любви в книгах пишут. О ней песни сочиняют. В честь любимых звёздам имя присваивают. Вот и Юнги хотел бы написать книгу, песню, назвать звезду именем своей любви, чтобы память о ней оставить не только в своих мыслях и душе, но и в сердцах других. Потому что сердце его покоится под толстым слоем сырой земли.

***

— Ты правда сделал это? — брюнет, ошарашенный новостью Чимина чуть со стула прямо на пол кофейни не падает. — А чего тянуть? — опускает глаза в пол, — Рано или поздно они бы узнали. — И что они сказали? — терпения у Юнги остаётся ровным счетом мало. — Что не видят в этом ничего плохого и неправильного. Чимин рассказал своим родителями о том, что влюблён в парня, которому имя Юнги, с которым дружил пять лет, который полностью олицетворяет его самого, и наоборот. С которым одним целым успел стать, собственное сердце ему в руки вложил, а взамен получил его сердце и обещание, что Юнги никогда и ни при каких обстоятельствах не причинит ему боли. Не сломает его и не разобьёт. Ведь Чимин — самое драгоценное что есть у Юнги. — Значит завтра идём на семейный ужин? — на лице брюнета расцветает тёплая улыбка. — Мама сказала чтобы я приводил тебя на выходных, — «семейное» из чужих уст непривычно слышать, но так приятно и правильно, — а пока, мы едем на пару дней за город. — Это что, я тебя не увижу? — голос Юнги моментально меняется и становится грустным, ведь дни без Чимина — не дни вовсе, а жалкое существование. — Дурень! Мы с тобой. Вдвоём. За город! Может даже к тому красивому озеру. — щёлкает пальцами перед глазами брюнета, видя как тот уже успел расстроиться ничего не поняв. — Сразу надо было говорить так, Чимин~а! А то ходишь вокруг да около, — возмущаясь, бурчит себе под нос и ловит ладонь блондина, скрещивая его пальцы со своими. — Ворчун! — шутливо бьёт своим кулачком в плечо старшего. — Сам такой! — Дед! — Снежинка! И оба удивляются с последнего слова, слетевшего в губ Юнги, а затем одновременно заливаются смехом. Звонкий смех Чимина для брюнета лучшая колыбельная. Басистый смех Юнги для блондина лучшая композиция.

***

Брюнет стоит на пороге домика у того самого красивого озера и разум его цепляется за воспоминания, больное сознание воссоздаёт нежные, трепетные касания в тот день. Для Чимина он был самым невероятным. Для Юнги он был самым запоминающимся. Ведь блондин сам вручил себя в руки Юнги. Доверил самое сокровенное.

***

Маленькая ладошка цепляет рукав чужой белоснежной рубашки и Чимин, срываясь на бег, целенаправленно тянет за него старшего прямо к воде. — Вода же холодная! — пытается выкрутиться брюнет. — С ума сошёл? Середина лета! Какая ещё вода холодная?! — звонко смеётся блондин и чем ближе они к берегу, тем меньше на нем остаётся одежды. — Давай тогда ты поплаваешь, а я тут с берега на тебя посмотрю, — не оставляет попыток избежать этой участи. — Ну уж нет. Мы зачем вообще сюда приехали? Чтобы вот так вот порознь сидеть? — цепляет пальчиками маленькие пуговицы чужой рубашки и стаскивает её с плеч, в упор игнорируя любые попытки начать рассматривать чужое тело. — Я не особо то и хочу плавать... — брюнет чешет затылок, а на лице ни капли стеснения того, что он стоит с обнажённым торсом перед таким же обнажённым младшим, оставшимся в одних плавках. — У тебя есть какая-то причина? — щурит свои глаза блондин, — Ты что, плавать не умеешь? — осознание приходит только сейчас. — Ну и что что не умею? — фыркает Юнги, — И нормально я живу с этим неумением плавать. Старший не успевает больше ничего сказать, как чувствует что с него стягивают шорты, а в следующий миг он уже стоит по пояс в идеально прозрачной, и такой же идеальной температуры, воде. Чувствует насколько крепко чужая ладошка сжимает его собственную и едва заметно улыбается этому. Как только они заходят ещё на пару шагов глубже, то старшего начинает понемногу настигать паника. — Главное не бойся, и доверься мне, — шепчет Чимин на ухо брюнету. И Юнги доверяет. С самой первой встречи Юнги доверяет Чимину без капли сомнений.

***

Водная гладь образовывает контур вокруг брюнета, который решил с головой окунуться в воспоминания. Он стоит на том самом месте, на котором стоял рядом с Чимином когда-то. Вспышка. Перед глазами картинка как Юнги тонет, когда решается поплавать без помощи. Ещё одна вспышка, и взору предстаёт трепетное касание родных губ к своим на уровне воды. После третьей вспышки остаётся пустота, и брюнет стремительно уходит под воду.

***

— Я поддерживаю твой выбор, — в уголках глаз показались возрастные морщинки от улыбки, — тебя всего трясёт, не переживай, сынок, — мама Юнги берет белоснежную ладонь сына в свою. — Я люблю тебя, мам, — слегка дрожащим голосом говорит Юнги и блестящими от любви глазами поглядывает на гостя. — А я тебя, — мама замечает всё в поведении своего сына, — а ещё я знаю что ты любишь его, я вижу как ты смотришь на него, — на сердце тепло за счастье Юнги, — и я вижу как он смотрит на тебя. — Я до конца жизни буду благодарить тебя за всё, что ты для меня сделала, — брюнет переводит взгляд в глаза своей мамы и растворяется в её тепле. До сих пор поверить не может в то, что она приняла его выбор, и в то, что она приняла Чимина. — Идём к Чимину, он уже заждался наверное, — женщина тянет сына за руку на выход на задний двор, где их ждал Чимин, сидя за накрытым столиком. — Скучал? — Юнги помогает присесть маме, а после сам опускается рядом с парнем, на ходу накладывая мясо в свою тарелку. — У вас красиво тут, — блондин не может перестать восхищаться тем, как сделан задний двор, особенно для себя он выделил клумбу с высокими однолетниками, а рядом целый ряд лаванды. — Это всё мама трудилась, — улыбка не сходит с лица брюнета, замечая заинтересованные глаза Чимина. — Это однолетники, я не ошибаюсь? — Да, это они, сынок, — женщина встречается взглядом с блондином и на секунду улавливает едва заметную грусть в цветных глазах, — жаль что им приходится умирать каждый год. — Зато цветение их прекраснее любой розы, — губы младшего трогает мимолетная улыбка, после чего он отводит взгляд и накладывает себе салат. «Ты прекраснее любой розы» — проносится в мыслях Юнги.

***

Юнги навещает свою маму каждое воскресенье, иногда рыдая с душераздирающими воплями на её коленях, ведь рядом с ней можно всё, она не осудит и прекрасно понимает какого это, потерять любимого человека. Так же, Юнги раз в месяц приезжает и к родителям Чимина, чтобы просто поговорить с ними, иногда привозит разные подарки им, и никогда не забывает о цветочке в маленьком горшочке, которые Чимин любил коллекционировать в своей комнате, от чего она была больше похожа на ботанический сад, нежели на обычную комнату. Даже комната хранит родной запах до сих пор.

***

Дорога оказалась довольно долгой и трудной, чем могли себе подумать Юнги с Чимином. Но всё это затмевает цель и результат этой поездки. — Это просто невероятно красиво, — глаза цвета северного сияния лично встречаются с природным явлением, отражаясь друг в друге, а пробитое изнутри сердце пропускает удар. Не последний, но стремительно забирающий жизнь парня. Чимин заворожено глядит на сияние. Юнги не отрывает глаз от блондинистого мальчишки. — Я бы сказал, до смерти красиво, — брюнет крепко обнимает парня со спины, согревая его своим теплом и для них время замедляется. Здесь и сейчас. Существуют только он и Чимин. Кто ведь знал что фраза, брошенная вот так необдуманно, обрушится реальностью на хрупкие плечи. — Спасибо тебе за то, что помог осуществить мою мечту, я навсегда запомню это мгновение. — блондин накрывает родные губы своими, пока глаза застилает выступившая солёная влага.

***

— Ты ведь не сказал мне сразу о своей болезни, — Юнги стоит на коленях перед мраморным надгробием, потому что ноги подкашиваются каждый раз, когда он видит родное имя на холодной поверхности, — боялся что я брошу тебя? Глупый... — нервный смешок слетает с бледных губ, — ты ведь стал для меня всем, как бы я смог оставить тебя. У меня даже в мыслях такого бы не возникло, солнышко. — среди серых туч мелькнул единственный лучик солнца, падая прямо на брюнета, будто Чимин услышал его оттуда, подавая знак, — у нас было так мало времени, Чимин, — брюнет жмурится, сжимая в ладони край своего пальто, потому что больно так, что рёбра ломаются при каждом вздохе. Он бы эти вздохи Чимину отдал, лишь бы он жил. У нас было так мало времени для нас.