Совершенство

Мне не раз приходилось чувствовать себя чей-то игрушкой, марионеткой, слугой. За время, проведённое в лаборатории, со мной обращались как с животным, сажая в клетки, толкая в сторону, давая задания и грубые приказы. Это здорово сказалось на самомнении и гордости, которые сумели испариться, словно их никогда и ни было, заставляя повиноваться. Освобождение оказалось сладким на вкус, как и тихая месть, удовлетворившая мою вновь появившуюся гордость. С того момента, как я снова стала собой, насколько то было возможно, и когда в моих руках оказалась независимость, я твёрдо решила, что никто и никогда не сможет заставить меня делать что-то против воли. Так оно и было. Десятки лет. А потом всё повторилось, и я вновь попалась самым глупым, идиотским способом, оказавшись брошенной в сырую и тёмную клетку с ледяным металлическим полом. Это было унизительно, мерзко и возвращало меня в прошлое, отчего по всему телу бежали мурашки, унять которые получалось с трудом. Совсем не хотелось признавать, но, кажется, я недооценила Лиама, который за несколько минут уничтожил центр Нью-Йорка, поразил всех Мстителей и бросил меня под замок, схватив за шкирку, как бездомного котёнка. Ему было далеко до Таноса, Локи или кого-то ещё, но силы в нём оказалось больше, чем рассчитывалось. Теперь это имя никак не вязалось с образом маленького мальчика, с интересом глядящего на меня сквозь стекло. Теперь это был Неуязвимый Всадник, и он смотрел через прутья клетки со смертоносным безумием в глазах. Стоило вспомнить, что Всадник успел натворить за сегодня, и я с рыком, подобным звериному, поднялась с колен и набросилась на прутья, начиная их расшатывать. Мужчина лишь молча улыбнулся, ни на шаг не отходя и продолжая рассматривать мои резкие движение, блестящие гневом глаза, спутанные волосы и порванную одежду. Вдруг он отошёл к стене, поворачиваясь ко мне спиной. Я видела лишь движения рук и слышала редкий звон. Когда мужчина вернулся, он поднял на меня пистолет. Не обычный, а с дротиком, наполненным какой-то жидкостью. Я отпрянула от прутьев, пятясь к другой стене, пусть то было бессмысленно. Одно нажатие на курок, и дротик прилетел в меня, так как в маленьком пространстве мне даже некуда отклониться. — Не волнуйся. Это простой антидот, — сообщил Всадник, отбрасывая пистолет в сторону и убирая руки за спину. Я выдернула дротик из плеча, надеясь, что в кровь попало мало жидкости. — Антидот? — переспросила я. Эта штука могла лишить меня моих способностей и вернуть к человеческой жизни. В момент заключения мне не хотелось снова становиться обычной. — Он только глушит твою силу. Я не глуп, чтобы лишать тебя твоих способностей. Они мне ещё пригодятся, — пояснил Всадник. — Знаю, что рассказывать свои планы жертве, откровенничая — ужасная оплошность, но я умнее тех, кто делает это неправильно. Я уверен в том, что ты не сможешь выбраться или хоть как-то противостоять мне. Я готовился к этому всю свою жизнь. Потому расскажу тебе о том, какие у меня на тебя планы. Как бы то самонадеянно не было, я постаралась поднять дротик с помощью своей силы, но из этого ничего не получилось. Попытка осталась незамеченной, потому что Всадник уже погрузился в свои мысли о том, что он непобедим, идеален и ему всё сойдёт с рук. Это было не так. Может, начать ему и удалось, но закончить начатое он не сможет. — Я бы мог просто тебя убить, но ты знаешь, что месть — очень страшная вещь. И если бы я хотел просто убить, то сделал бы это десять, может, двадцать лет назад. — Разве ты не смерти мне желаешь? — прошипела я, начиная медленно расхаживать по периметру и искать хоть что-то, что поспособствует моему освобождению. — Желаю. Но этого слишком мало, — согласился мужчина. — Для начала мы познакомимся поближе. Обсудим всё то, что ты натворила за эту жизнь. Там есть много пунктов, на которых я хотел бы остановиться. А потом я верну Совершенство. Так, что ты не сможешь победить программу. Начнёшь снова убивать. Тех, кого я захочу. — Ты можешь убивать и без моей помощи. — Но с тобой куда приятнее. И начнём мы с тех, кто тебе дорог. Я хмыкнула, забавляясь его словам и устало опуская голову, рассматривая дырявые джинсы. — Если ты следил за мной годами, то должен знать, что у меня нет дорогих людей. — Даже Стив Роджерс? Рефлекторно я вскинула голову, сжимая челюсть. Я подавила в себе желание подлететь к Всаднику и выцарапать ему глаза. Это выдало бы меня с потрохами. Одно упоминание этого имени, и я вспомнила, что даже кэп не смог остановить Всадника. Я не знаю, жив ли он сейчас, цел, и не хочет ли уничтожить меня за то, что произошло. Всадник словно почувствовал мой порыв и сделал несколько шагов назад, начиная расхаживать от стены к стене. — Удивительно, но за все эти годы ты всего лишь второй раз так к кому-то прибилась, как к Мстителям. Независимая Делорес МакКена к кому-то привязалась. Учёные Гидры бы ни за что мне не поверили. — Второй? — Да, ты забыла? Первый раз был один из миллионеров. Ты даже вышла за него замуж и почти устроилась в обществе. Сделай ты это тогда, всё могло бы быть иначе, — напомнил собеседник. — То не считается. Это было моё самое крупное дело, — покачала головой я. — Правда твоя. — сдался он. — Ты меня отвлекла. Мы, кажется, говорили о мести. Для начала разберёмся со Мстителями, а потом и со всем миром. Всё-таки твои друзья уничтожили Гидру. Им стоит заплатить за всё содеянное. Из его слов я вынесла то, что с ними ещё предстоит разобраться. Значит, они должны быть живы. — Они — не твой уровень, — покачала головой я. — Скорее, они придут, и заплатишь ты, чем наоборот. Всадник рассмеялся, поворачиваясь ко мне и хлопая в ладоши. Один хлопок разрезал тишину и заставил смутиться. — Ты думаешь, они придут сюда? Точнее, придут за тобой? — вопросил он. — Им нет смысла рисковать. Они просто использовали тебя и твою силу. Теперь, когда ты у меня и им ничего не угрожает, они просто вернутся к своим делам. Я вскинула брови, удивляясь его уверенности, которая так легко вселялась и в меня. У отречённости от человечества были свои побочные эффекты. Например, проблемы с доверием. По сей день я была уверена, что они могли бы избавиться от меня в любой момент. У них устоявшаяся семья, а я лишь подкинутая Барнсом подмога. Даже самого Барнса нет, чтобы был хоть какой-то повод держать меня на привязи. К тому же, я слишком много угрожала им, грубила, подчиняла и бросала о стены, чтобы сохранить хоть какое-то желание идти за мной. Странно, что я вообще на кого-то решила рассчитывать. Мы с этой кучкой спасателей явно плохо влияли друг на друга. Признав то, что моё скорейшее спасение зависит только от меня, я шумно выдохнула, заново обводя всё тёмное помещение взглядом, стараясь хоть за что-то зацепиться. И я могла бы, но со своей силой. А без силы я никто. Простой человек, неспособный оказать сопротивление неуязвимому суперсолдату. — Что ты так тоскливо смотришь? Не первый раз слышишь это? Всадник был прав. Он опять что-то да знал, заставляя меня вспоминать то, что не хотелось, и думать о том, что старательно скрывалось в глубине сознания. Мне снился сон. В нём был Танос. И он тоже считал, что мной лишь пользуются. Это усиливало все мои сомнения. — Конечно, не первый. Потому что это правда. — Замолчи уже! — рыкнула я, прыгая в сторону Всадника и впиваясь руками в прутья клетки, которая звонко зазвенела. Но Всадник только улыбнулся мне, довольный хоть каким-то выражением эмоций. С моей стороны это было ошибкой, потому что он получил то, что хотел. — Ладно, однажды ты была нужной. И то временно, — вздохнул он. — И я говорю о Барнсе. О Баки Барнсе. Я сделала шаг назад, плотно жмуря глаза и пытаясь вернуться в нейтральное состояние. Ничего не получалось. Слишком много вещей, которые меня выводили из строя. Клетка, похищение, Всадник, крушение города, упоминание Баки. — Всё то время, что он был жив, ты сомневалась в том, нужна ли ему. Никто бы не захотел тебе честно отвечать, а я отвечу. Ложь не приводит к хорошему, — сказал мужчина. — Мой ответ — нет. Не нужна. Твоя первая мысль была правильной. Он пришёл к тебе, когда понадобилась помощь. Как в первый раз, так и во второй. Меня начинал нервировать его голос. Весь этот бесконечный поток речи, что лился из его рта. Он говорил слишком много очень неприятных и спорных вещей. Всадник провоцировал меня, но я ещё не поняла, зачем и на что. — Это не так, — покачала головой я. — Ты просто используешь мои же скитания против меня. И тебе вообще запрещено упоминать его имя. — Ты наивна, если не веришь мне. Всё дело в том, что ты влюбилась в него в восьмидесятых? Такая трагедия. Всё время безответно влюблялись друг в друга. Я вдруг усмехнулась. Громко и звонко. Да уж, ему далеко до настоящего могущественного злодея. — Значит, он пришёл ко мне не только из-за нужды в помощи, верно? — вопросила я. — Ошибаешься. Тогда ты просто оказалась рядом, а ему нужно было к кому-то обратиться. — Ты у нас что, Бог, чтобы всё обо всех знать? — Как ты стала так зависеть от его действий? — задал риторический вопрос он, снова отходя куда-то в сторону. — Я не изучал психологию, но почему-то уверен, что дело в привязанности на инстинктивном уровне. Он был единственным из всех, кого ты долго знала, а потому слепо держалась рядом. Общалась с теми же людьми, сформировала такие же отношения с окружающими, как и он. По прощупанной дорожке безопаснее, верно? Я промолчала. Слишком много ненужных слов. Он позволяет себе судить меня, Баки, остальных. Всадник лез туда, где ему нет места, и это вымораживало. Моё дыхание участилось, а желание истреблять проснулось вновь. — Да ты даже от смерти его зависишь! — с восхищением воскликнул он. — Из-за его смерти вы с Капитаном Америкой спать начали! Главное — забыть и не скорбеть, сделать себе лучше. Зато отвлеклись. Я сжала кулаки, делая большой вдох. Это была последняя капля. Он сказал слишком много того, чего не должен был. Подойдя к одной из стенок клетки, я схватилась за прутья, начиная гнуть их в разные стороны. Бить их ногами и стараться разорвать. Лиам не мог забрать всю мою силу разом. Это невозможно. — Я предупреждала тебя, сукин ты сын! — воскликнула я до хрипоты в голосе, принимая всё новые и новые попытки разнести эту клетку. Всадник резко на развернулся, и вытянул перед собой руки с пистолетом. Без раздумий и прицела он спустил курок. Присутствовала вероятность, что пуля попадёт в прутья, но тогда бы я оказалось слишком везучей. Всё происходящее опровергало эту мысль. И вскоре пуля прошла одежду, прямо в моё левое плечо. Я резко разжала прутья, падая на пол камеры в надежде уклониться. Вторая пуля пролетела над головой, но мимо. — Ты больше не та Делорес, какой хотела и старалась быть. Ты запуталась и потерялась. И теперь ты не спасёшься, — качнул головой Всадник. Я зажала плечо рукой, хотя это мало помогало и вовсе не останавливало кровь. Ладонь окрасилась багровым цветом и стала мокрой, как и моя одежда. Лиам подошёл к самой клетке, хватая меня за шубу, и привлекая к себе. Резко растянув мой воротник, он наклонил мою голову, оголяя шею. Я быстро сориентировалась, и забыв про ранение, схватила его за руки, стараясь разжать, но не успела. Тонкая игла прошла сквозь кожу, а после шею начало щипать. — Это немного уймёт твоё бешенство, — пояснил он, отпуская меня и небрежно пиная прочь от решётки. — Я не закончил и скоро вернусь. Я постаралась сесть, и, когда мне это удалось, стянула с себя шубу, отбрасывая в сторону. Каждое движение отражалось неприятным ощущением в руке. Это было не первое и далеко не последнее ранение в моей бесконечной жизни. С одной пулей я как-нибудь справлюсь. Оторвав рукав кофты, я приготовила повязку на плечо и приготовилась вытаскивать пулю, но мир закружился с невероятной скоростью. Я постаралась проморгать глаза, но это не помогло. Пуля так и осталась внутри, а сознание меня покидало, как бы я ни пыталась бодрствовать.

***

В этот раз в тёмной комнате стало ещё темнее. Возможно, она даже увеличилась в размере, потому что в новом сне я могла передвигаться по комнате, и, пользуясь этим, быстро перемещалась, стараясь нащупать хоть что-то. Никогда раньше в моих снах не было так много места. Иронично, учитывая, что сейчас я заперта в тесной клетке. Я передвигалась во всех направлениях, но не могла нащупать или разглядеть ни стен, ни мебели, ни дверей. Словно я попала в необъятный космос, которому нет конца и края. Вдруг с шумом, свойственным большим лампам, где-то в абсолютно другом углу, если здесь они вообще были, загорелся свет. Он исходил от круглого светильника, прикреплённого к высокому потолку. И прямо под ним был стул, на котором сидел человек. Его голова была опущена, а руки убраны за спину. По всей видимости, он был привязан к этому стулу. Стоило ему поднять голову, как я сделала широкий шаг назад. Длинные мокрые волосы обрамляли лицо, а из-под широких хмурых бровей на меня смотрели голубые глаза, наполненные мольбой. На стуле, словно живой, восседал Баки. И от одного его вида всё внутри вспыхнуло. Я сорвалась с места, быстро пересекая ту тьму, что разделяла нас. Как я и предположила, он был связан. Но я настолько была рада тому, что Барнс прямо сейчас передо мной, что разорвала толстые верёвки, сдирающие кожу с ладоней. Отбросив их в сторону, я рухнула на колени, обвивая торс мужчины руками и вжимаясь в него, прикрывая глаза. На психологическом уровне мне нужно было почувствовать биение его сердца, тепло и материальность тела. И он оказался настоящим, ничем не отличающимся от живого человека. Мы не смогли попрощаться достойно. Обняться, поговорить, взглянуть друг другу в глаза, не находясь под давлением момента или воздействием программ. Посещение его могилы не возмещало всего этого в полной мере, но теперь… Даже если это был обычный сон, внутри всё перевернулось, стоило только почувствовать осязаемость его тела. — Ты мёртв, — произнесла я, не в силах обмануть саму себя. Освобождённые руки легли мне на спину, немного сжимая одежду. — Верно, — согласился Баки, отчего я сильнее зажмурила глаза. Мне не хотелось слышать это от него. Не в этот момент. — Я рад тебе, Делорес, — произнёс Барнс. Просидев возле него ещё несколько минут, я отодвинулась, разлепляя глаза, но не поднимаясь с коленей. Ему пришлось немного податься вперёд, чтобы наши лица оказались на одном уровне. — Ты многое пропускаешь, — выпалила я. — Правда? — наивно вопросил он, изгибая бровь. — Хочешь это обсудить? — Ты и так обо всём знаешь, — догадалась я, опуская голову. — Не думаю, что мне хочется объяснять всё происходящее. Баки понятливо кивнул. Закусив губу, я начала прокручивать в голове всё то, что на самом деле мне хочется ему рассказать, оправдать, объяснить. Например, как я смогла попасться в плен и наше со Стивом сближение. У меня не было даже представления, как он может среагировать на ту или иную новость. — Я скучаю, Барнс, — вдруг выдала я, снова глядя на него. Не знаю, сколько у меня было времени, а потому старалась смотреть на него как можно дольше, рассматривать каждую черту и находить что-то новое, чтобы портрет сохранился в памяти и никогда не забывался. — Сама Делорес МакКена говорит мне о том, что скучает? — удивился он, заставляя меня закатить глаза. Непривычно хорошее настроение и весёлый взгляд потухли, и передо мной появился настоящий Барнс со всей палитрой горечи, сожаления и самобичевания в глазах. Он сидел и молча рассматривал меня, хотя точно знал, что это меня нервирует. Неторопливо Баки обводил взглядом плечи, ключицы, лицо, волосы. Он тихо, но всё же заметно выдохнул. — Я знаю, — серьёзным тоном произнёс мужчина. — И мне льстит, что кто-то может скучать по мне после всего, что я сделал. Я знаю, что Стиву и Наташе тоже не легко, но ты горишь ярче их, и это поражает. Тебе не о чём беспокоиться, Дел. Мы можем попрощаться достойно и сейчас, и я не умер во лжи. Мне известно, что ты стёрла мне мои же чувства. Я сдержала удивление, с ещё большим сожалением смотря на мужчину, который спокойно говорил мне всё, что думает. Он никогда так не делал. — И я понимаю, ради чего. Уже тогда ты решила, что в твоём сердце сидит кое-кто другой, пусть не торопилась этого признавать. То, что ты помогла мне после того, как Зимний Солдат поступил с тобой, уже ценно, — продолжал Баки, всё сильнее поражая меня откровениями. — Не забывай, что ты всегда принимаешь верные решения. Моё дело — только смириться и согласиться с ними. Я горько усмехнулась, всё ещё не отводя взгляда. — Сейчас ты растеряна и не пытаешься действовать. Это на тебя непохоже, — вдруг подметил Баки. — Не слушай, что тебе говорят. Ты никогда этого не делаешь. Рассчитывай не только на себя, но и на других. Решай и принимай свои, правильные, решения. Придерживайся только своего мнения. Ты не из тех, кто сдаётся злодею и чахнет в плену. — Не говори мне всего этого, — покачала головой я. — Я знаю, что ты прощаешься. — Мы ещё увидимся. Не просто увидимся, а встретимся, — уклончиво продолжал он. — Может пройти вечность. — Вечность не такая уж и длинная. Я ведь тоже был вечен. На это Баки получил согласный кивок. Мужчина огляделся по сторонам, но вокруг нас так ничего и не было. Он осматривался, будто собирался уходить. Барнс был здесь слишком мало времени и, пусть я и понимала, что данного времени всегда будет мало, ухватилась за него, располагая голову на его коленях, которые с каждой секундой становились всё мягче. — Я не в обиде ни на что, Дел. И я надеюсь, ты тоже не в обиде на меня. Можешь отпустить эти мысли и бороться за свою свободу. Пока я переваривала его слова, анализировала разговор и запоминала звучание голоса, Баки окончательно растворился. Моя голова, которая лежала на его коленях, теперь оказалась на стуле. Будто бы кроме меня здесь никого и не было. Я снова закрыла глаза, до крови закусывая губу. Кислый, немного металлический вкус остался на языке. Я знала, что он больше не придёт и знала, что это не просто игра воображения. Это был Баки. Настоящий, но мёртвый. Мне нужно было собраться с мыслями. Сосредоточиться на том, что происходит в мире живых и наконец выкинуть из головы все сомнения, что теперь стало в разы проще. Барнс знал о чём говорил, а я беспрекословно слушала. Мужчина говорил то, что я всегда знала, но что мне нужно было повторить, чтобы не потерять самую суть. Я снова прикрыла глаза, упираясь лицом в стул и сжимая его ножки до побелевших косточек. В горле встал ком, а в животе затянулся тугой узел. Этот сон был куда хуже любого моего кошмара.