Судьба человека

- Товарищи! – торжественно начал своё выступление перед солдатами, сидящими в грузовике, политрук Арсен Чулак. – В ближайшие часы наша дивизия должна будет осуществить переправу через Сиваш, дабы организовать плацдарм, с которого мы окружим немецкие войска на Перекопе. Этой ночью мы, крымскотатарский народ, сделаем первый шаг к тому, чего все из нас так ждали – мы, спустя 30 лет вступим на нашу крымскую землю и прогоним оттуда фашистскую сволочь. Да здравствует маршал Ахромеев! Да здравствует Рыжков! Да здравствует Советский Союз! Выступление было встречено аплодисментами сослуживцев, под звук которых машина и двинулась в путь. Закончив, Арсен затянулся сигаретой. В отличие от своих товарищей по оружию, выходцев из деревень, Чулак встретил своё детство в древнем восточном крымском городе – Феодосии. Перед войной он успел отличиться в пионерии и получить несколько почётных грамот. Однако 22 июня 1941 года беззаботная пора для него кончилась. Пока немецкая танковая армада перемалывала советские приграничные части и рвалась в сердце страны, Арсен провожал своего отца в армию. Уезжавшие на фронт эшелоны и грузовики с добровольцами стали на время неотъемлемой частью городского пейзажа. Затем, в сентябре, когда вермахт стоял у Перекопа, на «Богом Данную» обрушился как будто бы посланный дьяволом адский дождь в виде бомб с самолётов Люфтваффе. Генуэзская крепость, возле которой Чулак так любил гулять, картинная галерея Айвазовского, в которой он впервые познакомился с прекрасным миром живописи, и многие другие исторические объекты Феодосии были уничтожены. Сам пионер чудом спасся в подвале. С этого момента тогда ещё совсем юный Арсен всей душой стал ненавидеть нацизм. Его сердце разрывалось, когда он наблюдал за марширующими через центральную улицу Карла Либкнехта колоннами немецкой армии. А когда фашистские бандиты принялись выгонять его соседей из полуразрушенных домов для перезимовки, он был, 13-летний мальчишка, был на грани того, чтобы броситься и задушить хотя бы одного из этой, казалось, бесконечной чёрной орды. Но в итоге он на это не решился. А потом было 29 декабря. Этой ночью Чулак проснулся от гула артиллерии. «Наши! Наши возвращаются!» - мысленно радовался паренёк, прислушиваясь к звукам интенсивной стрельбы, не умолкавших до самого утра. Днём он выбежал на улицу, ожидая увидеть перед собой молодых и весёлых ребят в будёновках, однако вместо этого он увидел лишь гильзы, разбитые стёкла, остов танка и двоих солдат в нацистской форме, которые силком тащили красивую молодую девушку в сторону одного из зданий. Этот смертельный удар по его юношескому оптимизму будет преследовать его всю жизнь. Спустя неделю, холодным январским утром 1942 года, пока по всему городу гуляла новость о падении Москвы, Арсен увидел крымскотатарских бойцов «Шума», марширующих по центральным улицам города. В одном из них он узнал своего отца Шабана. Тот, вместе со своими сослуживцами, радостно вскинул руку с наспех приделанной нашивкой, приветствуя встречающих их офицеров СС. «Папа… Как ты мог?!» - взорвался внутри парень. И когда отец пришёл домой проведать семью, Чулак-младший решительно перегородил вход в дом. - Предатель… - гневно прошипел Арсен, смотря в глаза своему отцу. – Не смей заходить в наш дом! - Сынок, что с тобой? – недоумённо поинтересовался папа. – Я твой отец, забыл что ли? Вон, продуктов из комендатуры принёс… - Пошёл вон! – прокричал юноша, после чего со всей силы ударил Шабана по лицу. Ошарашенный выходкой своего сына, отец встал, после чего, протолкнув Арсена, всё-таки вошёл внутрь. После этого Чулак вспомнил жизнь после депортации крымских татар в 1945-м год, когда его с семьёй перевезли в тесных грузовиках через импровизированный мост между Крымом и Кубанью, попутно рассказывая, как им якобы будет хорошо на новой земле, после чего буквально выкинули из машин в одной из заброшенных деревень в Абхазии. Первые несколько лет казалось, что обещания нацистов действительно сбываются - достаточно хороший климат не заменял Родины, но давал прокормиться. Однако отравленный заводским смогом воздух, запеленавший всю Кубань, добрался даже до высоких гор, а любые проявления недовольства заканчивались расстрелом. Не без труда, но всё же Чулакам вместе с остальными товарищами по несчастью удалось обустроиться на новом месте жительства. Окружённый отчаянием, депрессией и тоской по утраченной Родине, вкупе с пережитым во время войны в Крыму, парень вырос весьма жёстким и решительным человеком, мечтавший отомстить оккупантам и вернуться в родную Феодосию. И свет этой мечты засиял на Востоке, в начале 1950-х годов, когда Западнорусский революционный фронт нанёс удар по Германии и Красная Армия начала победоносное шествие по восточным рейхскоммисариатам. Крымские татары восприняли эту новость с энтузиазмом, видя в ЗРРФ тех, кто вернёт их на крымскую Родину, и когда Закавказский Совет устроил восстание, множество крымскотатарских ребят, движимые местью к нацистам, влились в ряды партизан, среди которых был и Арсен. И первым павшей от его рук сволочью стал… его отец. Будучи и дальше в душе верен идеалам нацизма, Шабан, после расстрела немецкого коменданта в деревне, попытался бежать в одну из немецких воинских частей близ Сухуми, однако он был схвачен, и восставшие приговорили его к расстрелу, который, волей случая, приказали исполнить Чулаку-младшему. - Неужели ты выстрелишь в своего отца? – ехидно спросил папаша, стоя на коленях и смотря в глаза своему сыну. - Для меня свобода дороже тебя, - отчеканил Арсен, вокруг которого стояли жители деревни, ожидавшие казни. Сразу после этих слов юноша выстрелил, положив начало счёту истреблённых им фашистских зверей. В дальнейшем он, не жалея сил, убивал фашистов одного за другим, тем самым заслужив большое доверие среди партизан. Изначально восстание шло крайне успешно: десятки тысяч людей, вне зависимости от национальности и прочих различий, бились единым фронтом против фашизма, уничтожали целые батальоны и даже дивизии и заставляли трястись в страхе палачей в Екатеринштадте. Казалось бы, ещё вот-вот, и Кавказ будет свободен, но контрнаступление вермахта затоптало все эти грёзы. Силы Красной армии на севере и соединения восставших на юге были разгромлены, а оставшимся партизанам, среди которых был и Арсен, пришлось уйти в горы. Казалось бы, борьба обречена, но отряду удавалось держать моральных дух своих воинов, преимущественно таких же крымских татар, как и он, на высоте. Получая еду из близлежащих деревень и с мелких рейдов против немецких оккупантов, партизаны держались как могли целых шесть лет. Шесть лет недоеданий, мучений, тяжёлых потерь… Но всё же борцы дождались первых за долгое время хороших вестей. В один день, с другого берега Каспия пришли новости победе Казахской Красной Армии над всеми бандитскими образованиями в регионе. После этого бойцы принимают решение перебираться к побережью Каспийского моря, и с боями отряду удаётся это сделать, что позволяло получать хоть и слабую, но всё же хоть какую-то помощь из советского Казахстана. А когда в Западной России Западнорусский Революционный Фронт восстановил свою власть над регионом, подмоги стало ещё больше. Одновременно, в рейхкоммисариате начала складываться единая организованная сеть подпольщиков и партизан, готовивших восстание против нацистов. День для выступления настал 22 июня 1975 года, когда воссоединившийся под властью Жукова, а затем его преемников Рыжкова и Архомеева, Советский Союз начал освободительный поход на запад против войск нацистской Германии. Рейхкоммисар Пауль Плейгер был убит в ходе спецоперации НКВД при поддержке краснодарских подпольщиков, после чего Каспийского до Чёрного моря начались многочисленные восстания, для поддержки которых советское командование высадило в Баку 50-тысяный морской десант, а в Дагестан – несколько дивизий ВДВ. Спустя несколько месяцев, в декабре, советские солдаты, включая влившегося в состав одной из крымскотатарских дивизий Чулака, маршировали по освобождённому Краснодару. Весной, после взятия Ростова-на-Дону, его часть перебрасывают на украинский фронт, в район Мариуполя, где Арсен встречает новость об освобождении Москвы, в честь чего тот даже впервые в жизни выпил с сослуживцами. - Как вы можете пить? – возмущался тогда один из солдат. – Аллах нам запретил этого делать! - Наши отцы тоже за Аллаха воевали вместе с нацистами, - решительно возразил ему тогда уже повышенный до политрука Чулак. Потом были тяжёлые летние бои в северной Таврии, в ходе которых крымская группировка вермахта была отрезана от основных сил Пакта Единства. Однако, вопреки ожиданиям Арсена о переводе на новообразованный крымский фронт, его дивизию бросают дальше на запад, на форсирование Днепра. Головные боли, вызванные бесконечными артиллерийскими канонадами с целью уничтожить все построенные нацистами укрепления на правом берегу, стали неотъемлемой частью фронтовой жизни политрука на протяжении всей осени и первой половины зимы. И вот, наконец-то, в феврале крымскотатарский пехотный корпус перебрасывают под Армянск. Десятки тысяч озлобленных татарских бойцов, стоявших у Турецкого вала, или, по крайней мере, рассказы о них, внушали страх в молодых призывников вермахта, которые едва ли хотели обратно возвращать «Готланд» с его прекрасными пляжами, огромными отелями с прислугами и многими другими вещами обратно в руки «азиатских недочеловеков». *** Ночь. Несколько тысяч солдат стояли у солёного берега Сиваша в ожидании загорания сигнального огня разведчиков на том берегу. Кто-то из воинов напряжённо глядел в сторону озера, кто-то задумчиво считал звёзды на небосводе, третьи готовили «ленд-лизные» американские амфибии к бою. Арсен стоял ближе всех к воде, дабы первым ринуться в бой. Наконец, заветное пламя засияло, и командир прокричал: «Вперёд!» Бойцы ринулись в холодную водяную массу. Прыгнув в воду, Чулак сразу ощутил на себе суровость зимних вод Крыма. Зубы стучали, ноги дрожали, автомат трясся в руках, однако, в отличие от своих товарищей, стонавших от мерзлоты, он держался так, будто он идёт по полю, а не переходит через ледяное озеро. Да и сравнится ли холодная водичка с адом, который пережил этот мужчина в Кавказских горах? В один момент огонёк стал совсем близко. Вода была уже не по пояс, потом и не по колено, а затем солдаты уже ощутили под собой сухую землю. - Вот она, товарищи, земля наша, крымская… - слегка подрагивая, но всё же очень уверенно заговорил Арсен, двигаясь дальше по земле. – Мы снова на Родине! Ура! В ответ бойцы ответили тем же «ура», после чего большинство бойцов принялось окапываться, готовя плацдарм к возможной обороне. Однако прибывший на берег первым отряд из 30-ти человек, согласно плану, продолжает идти дальше на запад для расширения плацдарма и проведения разведки. Взяв с собой ещё 20 человек, включая Чулака, те двинулись в путь. Вдали, в районе Армянска уже слышались звуки артобстрелов и бомбёжек. - Наши к Турецкому валу рвутся, - бодро сказал один из солдат. Вдруг, со стороны дороги, послышался звук машин. Затаившись в кустах, отряд принялся наблюдать. Спустя несколько минут бойцы разглядели небольшой конвой немецких «опелей», направлявшийся в сторону Перекопу. Можно было затаиться и пропустить их, но отряд не мог позволить себе отказаться от возможности помочь своим товарищам на передовой. После приказа командира солдаты вышли из кустов и открыли огонь по противнику, двигаясь стрелковой цепью в его сторону. Растерявшиеся солдаты вермахта не сразу поняли, откуда идёт стрельба, и, увидев наступающих на них красноармейцев, некоторые из них побежали врассыпную. Вслед за первой подъехала ещё одна колонна машин с солдатами, которые, выскочив на дорогу, начали теснить наступающих красных. В отряде появились первые потери, командир судорожно начал запрашивать по рации подкрепление. Покосив из автомата нескольких водителей-зевак из первого конвоя, Арсен переключился на наступавших немцев. Однако те оказались гораздо более проворными, и едва ли кто-либо из них падал от пуль. Боезапас кончался, нацисты были всё ближе и ближе, и, казалось бы, что вот-вот и отряду придётся бежать… но вдали послышался гул амфибий, а в небе показались советские самолёты. Приблизившись, танковая рота открыла огонь из пулемёта по немцам, в то время как на грузовики посыпались авиабомбы. Отступая, оставшиеся солдаты вермахта до последнего бились с красноармейцами вплоть до берегов Чёрного моря, где отчаянные фанатики либо сдались, либо застрелились. По дороге встречались отдельные немецкие части, откреплённые от фронта на перешейке для остановки наступления через Сиваш, но те с лёгкостью подавлялись. Итак, ловушка захлопнулась. Перекопская группировка вермахта оказалась в котле. Остановившись у берега, Арсен вместе с сослуживцами по полку сел на колени, после чего умыл лицо морской водой и принялся молча созерцать морскую гладь. Сидевшие рядом товарищи либо также молча смотрели, либо тихо просили Аллаха дать сил Красной Армии в деле освобождения Крыма и уничтожения нацизма. - Что это с ними, товарищ-полковник? – поинтересовался сзади молодой русский солдат. - Тише ты, - гневно прошептал командир, - эти ребята, спустя долгие годы мучений, вновь стоят на родной земле. Мы свою Москву уже освободили, а их родной Крым ещё находится в лапах борманцев. Но, как докладывает разведка, кроме перекопской группировки, которую мы только что закрыли в котле, войск на полуострове осталось совсем немного. В ближайшее время прорвёмся, - уверенным голосом закончил он. Дальше последовало уничтожение котла в Армянске, в котором Арсен также принимал участие. К вечеру путь к Крыму был свободен, и многотысячная Красная Армия ринулась освобождать полуостров. Спустя день после недолгих боёв одним из первых был освобождён Джанкой. Проходя мимо одного из указателей, на котором город именовался как «Süßes Dorf», Чулак не выдержал, и вышиб табличку прикладом автомата, чем обратил на себя внимание проходивших мимо сослуживцев. - Сволочи немецкие! – прокричал политрук, смотря на упавшую железяку. Большая часть города оказалась пуста ввиду массового бегства колонистов, напуганных заявлениями нацистских пропагандистов об «ужасах большевистской оккупации». Иной раз в домах встречались покончившие с собой немцы, порою целыми семьями с детьми. Через день 3-я крымскотатарская пехотная дивизия, в которой как раз находился Чулак, получила приказ освободить Феодосию. Нагруженные солдатами грузовики в сопровождении танков двинулись в путь по четырёхполосному автобану. По дороге политрук морально готовил своих товарищей к тяжёлому бою за древний город, который, скорее всего, нацисты успели подготовить к тяжёлым боям. С каждым метром волнение в душе Арсена всё нарастало. Ведь вот-вот должно свершиться событие, о котором он мечтал с самого детства. Наконец-то Феодосия будет освобождена, и он вновь, спустя долгие три десятка лет пройдёт по её прекрасным древним улочкам, прогуляется по вершине Паша-Тепе… От воспоминаний Чулака отвлекла стрельба снаружи. Выскочив вместе с остальными из грузовика, боец увидел перед собой несколько десятков нацистских солдат, преградивших путь грузовикам и танкам. Впрочем, эта группа фанатиков была быстро уничтожена, и армия дальше двинулась в путь. И вот, спустя ещё два часа, войска подошли к «Богом Данной». Но вместо блиндажей в пригородах, бесконечных танковых ежей и десятков орудий, советские солдаты увидели перед собой слабоорганизованную толпу, состоящая из вооружённых гражданских, включая подростков из «гитлерюгенда». Из города доносились приглушённые звуки стрельбы. После недолгого боя большая часть защищавших окраины Феодосии сдались советским солдатам, однако капитуляция не спасла большую часть немцев. Подойдя к одному из пленных, озлобленный Арсен выхватил пистолет и выстрелил ему в лоб, после чего крикнул сослуживцам: - Товарищи, час возмездия настал! Пора очистить Феодосию от немчуры! К расправе тут же присоединились остальные бойцы, и, выкрикивая разные проклятия, начали безрассудно расстреливать, а то и вовсе закалывать штыками побеждённых. Лишь вмешательство полковника остановило беспредел. От немногих оставшихся выживших стало известно о разгоревшемся в городе масштабном восстании рабов в порту и отелях, на подавлении которого бросили лучшие части вермахта в городе, в то время как на охрану подступов бросили не успевших бежать жителей. Вновь организовавшись, красноармейский кулак, состоящий из танков, машин и солдат, двинулся вглубь. Позже красноармейцев встретила толпа людей в изношенных одеждах с красными тряпками, проходившая мимо территории бывшей Чулочной фабрики, на месте которой ныне был большой супермаркет, и скандировавшая приветственные в отношении Красной Армии лозунги. *** Спустя два часа бои за Феодосию были окончены. Не дав Чулаку попрощаться с малой Родиной, дивизию перебрасывают в сторону Судака. По дороге до дивизии доносятся новости об освобождении Симферополя, Евпатории, Бахчисарая, Карасубазара, восстаниях рабов в городах и посёлках на юге Крыма и выходе советской армии к подступам к легендарному Севастополю, некогда столице величественного Черноморского флота, ныне стонущий под оккупацией и обозванный нацистами как «Theoderichshafen». Преисполненные духом солдаты 3-й дивизии неслись по скоростным немецким хайвеям через освобождённые Отузы. По ходу движения бойцы, преисполненные оптимизмом, активно обсуждали последние события и их дальнейшие жизненные планы после возвращения в Крым. Наиболее бодрым среди них был Арсен. И это неудивительно, ведь его глазах сбывалась мечта, ради осуществления которой он отдал большую часть своей жизни. Ради неё он воевал за Закавказский совет, мёрз в горах Дагестана, бился в Краснодаре, Ростове и других городах, форсировал Днепр, и, наконец, переходил через Сиваш. Мечта о свободном Крыме, свободной Феодосии. И эта мечта стремительно превращалась в быль. Внезапно, автомобиль остановился. Первым выбежал побледневший командир. К нему подъехал грузовик, из которого вышел солдат в костюме химзащиты. Между ними завязался короткий диалог, после которого полковник стал совсем поникшим и даже позеленел. Вскоре была организована раздача средств защиты остальным бойцам. Получив свой противогаз, растерянный Чулак надел его, после чего окинул взглядом своих сослуживцев, которые выглядели также дезориентировано. Спустя минуту по частично перекрытым резиной перепонкам ударил гул противовоздушной сирены, что вызвало панику среди солдат, не знавших, куда прятаться. В итоге все побежали вперёд вглубь посёлка, надеясь успеть в местное бомбоубежище, если оно вообще есть. Спустя ещё пару минут земля под ногами задрожала, и обернувшийся назад Арсен увидел взвившийся над горами ядерный гриб в районе Феодосии. Благодаря тому, что дивизия к этому моменту находилась в нескольких десятках километров от города, взрыв не задел солдат и был едва ли виден, но эффект, который он произвёл на бойцов, оказался огромный. Ведь к тому времени все солдаты прекрасно знали, что такое ядерная бомба и что она с собой несёт. В этот момент Чулаку противогаз показался крайне тесным и неудобным, и даже возникло желание его снять. Ведь какая разница, насколько скоро ты сгоришь от радиации, если всё кончено? От этой бомбы погибла не только Феодосия. Погибла надежда крымских бойцов на новую, мирную жизнь в Крыму. Погибла надежда на мир в целом. Ведь, как потом окажется, ядерным оружием была поражена не только Феодосия. Да и не один Крым был подвергнут атомной бомбардировке. Ленинград, Москва, Симферополь – это лишь небольшой перечень городов, стёртых с лица Земли по приказу сгорающего от рака, и, как следствие, теряющего рассудок фюрера Мартина Бормана. В ответ Советский Союз также расчехлит свой ядерный запас и начнёт уничтожение городов стран-членов Пакта Единства. Бесконечные атомные удары опустошат Европу… Крым погибал, а вместе с ним сгорал и весь мир.