A Blessing in Disguise

Две красные полоски будто пялились на него в ответ и прямо-таки выжигали свой образ прямо у него в голове. После чего внезапная волна головокружения вдруг захлестнула его, и он оказался прижат к земле, слишком ошеломленный, чтобы дальше удерживать себя. Он просто не мог поверить, что такое происходило именно с ним и сейчас. Он был беременным. Он был беременным и сам пока не знал, что именно чувствовал по этому поводу, ведь был слишком дезориентирован, чтобы хоть что-то сказать в тот момент. С возрастом в 25 лет он был в самом расцвете своих сил, что было чуть ли не идеальным моментом, чтобы начать заботиться о появлении детей, как твердило об этом само общество. Но сам Питер ведь не считал себя готовым. Хотя конечно, омега внутри него буквально просил завести этого малыша с самого момента наступления его пубертата, сам он всегда ставил в приоритеты сделать себе имя в науке, ведь так хотел получить звание Доктор философии и продолжать совершать революционные открытия и дальше. В конце концов, проложить путь для всех омег и доказать, что второй пол не сможет так просто его удержать. Уже на протяжение нескольких лет он продолжал бороться с альфами, постоянно пытаясь доказать свою собственную значимость, и просто не мог позволить всему этому пойти крахом из-за своего ребенка. И конечно был Тони, о котором так же стоило подумать. Будучи без понятия, хотел, ли тот вообще стать отцом, Питер уже был так чертовски напуган его возможной реакцией на новости, что даже ненадолго задумался о том, чтобы и вовсе не говорить ему, но и эта мысль быстро была выкинута. Тони заслуживал знать об этом, так что Питеру все равно пришлось бы ему вскоре рассказать об этом. Достаточно скоро, чтобы еще можно было сделать аборт, если тот того пожелает. Из всех этих мыслей его вытащил стук в дверь. ― Малыш, ― устало пробормотал Тони, голос которого прямо-таки сквозил сонливостью, ― Ты скоро спать пойдешь? Просто сидишь ты там уже приличное время. Питер запихнул оставшуюся упаковку с тестами в самую глубину шкафчиков под умывальником. Ему стоило напомнить себе об этом завтра, чтобы точно избавиться от них на следующий день, пока их не нашел сам Старк. После чего уже другой стук заставил его подняться и промыть лицо, очищая его от серебряных дорожек. ― Пит? ― уже громче и c большим беспокойством позвал его Тони, все еще ожидая своего ответа. ― Ты в порядке там? ― В полном, ― ответил Питер и, отперев дверь, вышел из ванны. И ведь Тони даже не закончил осматривать его на предмет повреждений, когда его нос сразу уловил тот стресс, который буквально выделялся телом самого Питера. Этот горький запах задел его инстинкты и заставил захотеть тут же заменить его на что-то более веселое. ― Что-то не так? ― Тони заключил его в свои теплые объятия и начал круговыми движениями проходиться по его спине, слегка комкая рубашку своими ладонями. И как же Питер устал жить в страхе. Даже если знал о своей беременности всего десять минут, он не хотел больше скрывать это от него. Они попросту не держали секретов, ведь сами упорно трудились, чтобы сохранить ту честность своих отношений, и Питер не будет тем, кто разрушит ее. ― Я беременный, ― выпалил он. Руки Тони дрогнули, но остались на месте, что Питер принял за хороший знак, хотя все не осмеливался взглянуть ему в лицо, прячась в где-то изгибе шеи самого мужчины. И ведь уже спустя пару минут взаимной тишины, руки старшего как ни в чем не бывало продолжили свои движения по его спине. ― Ты беременный, ― повторил Тони, ― Дорогой, это же.. Это же прекрасно. ― Ты хочешь его оставить? ― с голосом без всякого суждения спросил Питер. ― Скорее хочешь ли ты его оставить? Безусловно, это твой выбор, а я позабочусь о расходах в любом случае, ― отпрянул от него брюнет. ― А я и сам не знаю, что именно хочу сделать, ― немного признался он. ― Я не хочу бросать все то, над чем так долго трудился просто для того, чтобы запереться дома и заботиться о ребенке. Всю жизнь провел, за тем, что пытался доказать, что омеги нечто больше чем инкубаторы для деторождения, а теперь сам сижу беременный. ― А тебе и не нужно все бросать, ― твердо заявил Тони. ― Ты ведь и так сможешь продолжить свою учебу для получения своей Докторской степени с последующим получением работы, пока я посижу с ребенком. ― И ты согласишься этим заниматься? Я знаю, что это.. Слегка не традиционно, чтобы именно альфа был тем, кто сидит дома, ― наконец поднял на него свой взгляд омега. ― К черту традиции, ― объявил он. ― Такой уж у нас с тобой девиз, солнышко. Нам просто нет смысла следовать им и, если совсем откровенно, быть с моим ребенком для меня гораздо важнее всего, что там могут надумать себе остальные. Просияв, Питер прямо-таки бросился на Тони, который аж оступился на несколько шагов от силы его удара. И очень скоро они поняли, насколько же понятие веселье было далеким от беременности. Вот прямо вообще, ведь даже с Тони всегда под боком, что вечно убирал его волосы от такого потного лба и готовил переносимую им еду, большую часть своего первого триместра Питер провел между чередованием хватки около мусорного ведра и сиденья унитаза, пока в очередной раз избавлялся от содержимого своего собственного желудка. С устоявшимся по большей части животом, второй триместр проходил куда лучше, и уже начала формироваться та его детская округлость, которая вызвала такую разную с их сторон реакцию. ― Каким же толстым я стал, ― причитал Питер в подушку. ― Мое тело теперь полностью испорчено, и я навечно останусь таким безобразным. Скрывая полное ликование, Тони просто терпел до прихода более подходящего настроения у своего партнера. Ведь сам считал, что та смотрелась на нем просто потрясающе. Из-за нее он буквально светился. ― Ты уже совсем скоро вернешь себе свою форму, милый, ― убеждал его Тони. ― Хотя ты и все так же великолепен. В еще больший восторг от проявления округлостей их приводил лишь сам процесс выяснения пола ребенка. В ожидании держа руку Тони в своей, Питер буквально трясся от ощущения той прохлады на своем животике, пока доктор чересчур медленно для их полного понимания поворачивал экран. У них будет мальчик. И ведь что Тони, что Питер, просто на просто не смогли сдержать своих слез в тот день. Чуть позже решив закатить маленькую вечеринку, они уже приглашали друзей в свой пентхаус и с широкими улыбками принимали все их подарки. Затем третий триместр и уже наконец рождение самого ребенка, который захотел вылезти гораздо раньше своего предполагаемого срока. Тони тогда был на собрании, когда у Питера только отошли воды. И последний, будучи уже просто не в состоянии довезти себя до больницы из-за той дикой боли, смог лишь доковылять до ванны, предпочтя ей больницу. ― Босс, ― бесцеремонно прервала Пятница говорящего аукционера, ― у Питера отошли воды и начались схватки. За чуть меньше двух секунд лицо Тони резко побледнело и еще за меньше одну он и вовсе уже выбегал из конференц-зала. Он поручил Пятнице позвонить доктору и полетел к лифту, убедив свой ИИ доставить его в пентхаус даже быстрее, чем было разрешено изначально. Нашел он своего Питера уже свернувшегося калачиком в ванне с болезненным выражением на лице. С его губ срывались хныканья от каждой приходящей и уходящей схватки и Тони тут же уселся около него, подал тому свою руку и сразу сморщился от того с какой силой тот ухватился за нее. Доктор и медсестра на каблучках присоединились к ним спустя двадцать минут. Первый слегка отодвинул Тони в сторону и разместился между ног парня. Мужчина знал, что Питер справится, ведь его пара в принципе славилась своей силой и волей под стать самому Старку. Но и это не помешало ему вздрагивать от каждого крика, срывающегося с губ самого омеги, или даже про себя желать, чтобы тот тогда вовсе не повязывал его, лишь бы он сейчас так не мучился. Спустя шесть часов с начала родов Питера его стоны наконец были прерваны громким плачем их новорожденного малыша, который наконец соизволил вылезти. Он весь был заляпанный, выглядел будто какой-то орган, а не человек, но Тони и разглядеть то не успел. Медсестра тут же увезла его прочь, пока врач заканчивал тут с Питером. ― Ты сделал это, малыш. Я так тобой горжусь. Ты сделал это, ― альфа так и остался с ним, нежно пропуская его влажные кудряшки сквозь свои пальцы. Совсем скоро вернулась и медсестра с уже чистым и больше походящим на человека младенцем, которого та тут же протянули прямо в дрожащие руки Питеру, который со слезами на глазах наблюдал за его мирно вздымающимся от вздохов животиком. ― Сейчас очень важен контакт его с вашей кожей, ― объяснила им медсестра, накинув покрывало поверх голой груди Питера и малыша. Они переместили его в главную спальню, в которой тот будет проходить процесс восстановления. С ним так же будет ребенок, который будет отдыхать в инкубаторе, когда его заберут из рук парня. ― И как ты его захотел назвать? ― лежа на кровати около Питера, начал размышлять Тони. Он лично настоял на том, чтобы инкубатор поставили с его стороны комнаты, чтобы он всегда мог следить за обоими хранителями его сердца. На что Питер то и возражать не стал, лишь нежно улыбнулся и кивнул. За что Старк был так благодарен ему. Ведь стоило ему только посмотреть налево, как он тут же видел любовь всей своей жизни, который отдыхал после рождения их мальчика, лежащего у Тони справа. Теперь он вечность хотел держать их близко к себе. ― Бенджамин Энтони Старк, ― сказал ему Питер. ― В честь самых важных мужчин в моей жизни. На что тот лишь гулко сглотнул, ведь никогда и представить не мог, что назовет своего ребенка в честь самого себя или что кто-то другой пожелает так сделать. Поскольку не считал, что в этом есть особый смысл, но видимо омега был явно с ним не согласен и даже имел при себе такую значимую причину. ― Бен, ― сам себе прошептал Тони, вглядываясь в своего мальчика. И как же идеально это звучало.