Карапузик

Чимину редко бывает больно. И если было, то очень сильно и тяжело. Но, к счастью, никогда не приходилось идти на вышку какую-то, чтобы навредить себе, только потому, что душа рвалась от боли. Чимин не такой. Он считает, что такое делать бессмысленно, что после этого лучше не станет, после этого будут страдать другие, ничего не пройдёт. Так он думал до этой ситуации. Прямо сейчас, в эту минуту, пока он лежал на кровати головой в подушку и ридал, хотелось пойти и открыть такое притягательное окно, и выпрыгнуть к чертям собачьим. Как же плохо. Как больно. На самом деле, во всём виноват не только Юнги. А и Чимин. Он не должен был привязываться к нему… Не должен. Пак понял, что после переезда к Юнги, всё пошло под ноги черта, ведь он слишком привязался к этому парню. И это дурное желание… чтобы ему язык отрезали тогда. Но губы Мина, это то что надо… Его прикосновения… Ох… Парень себя сейчас чувствует как пятнадцатилетняя влюблённая девушка. Вроде взрослый, а поведение маленькой сопливой девочки. «Может всё и к чёрту? Да ну его, этого Мин Юнги? На земле не только однин он такой ходит. Полно ещё девушек и парней, кого-нибудь найду… Может…», — подумал Чимин. Лёжа на кровате, и смотря в окно, (то самое окно) Пак не мог выбросить из головы слова Юнги. "Потому что, ХОТЕЛ. Хотел поцеловать эти, блять, чертовские твои губы." Реально хотел? Не верится даже. Но… «Лучше бы ты не приезжал, и не появлялся в моей жизни.» Чимин запутался. Очень запутался. Юнги вообще непонятный человек. Всё мысли прервал стук в двери, и тихое «Можно?». Чимин повернул заплаканные глаза, посмотрел в проём дверей и заметил там своего родного Техёна, как же ему не хватало его сейчас. — Да, — кратко ответил Пак, но с сильными нотками радости. Тэхён легко улыбнулся, закрывая за собой дверь. Замечая, как его друг резко своими пухлыми пальчиками, стирает мокрые дорожки з глаз, надеясь, что Тэ не заметит, его красних и опухших глаз. По правде, он редко замечал плачущего Чимина. Он не тот, кто будет из-за мелочи реветь. Поэтому Киму стало всё сразу понятно. Подойдя к кровати, Техён сел возле Чимина и так нежно, с пониманием улыбнулся, что у Пака в душе теплее стало. — Ну? - Ким без лишних слов разложил руки по бокам, жестом приглашая Пака в теплые объятия. — Ох, Техён~и, — широко улыбнулся Чим, сразу же подползает к другу, падая в объятия. Как же ему сейчас этого не хватало. — Если хочешь, то можешь мне всё рассказать позже, — легко похлопав по спине друга, прошептал Тэ в ушко. — Спасибо, — с благодарностью в ответ прошептал Пак. За это Пак и любит Ким Техёна. За его понимание и уважение к людям. Чимин всегда был счастлив, что у него есть такой друг. Тэ всегда понимал его, в какой ситуации они бы не были. И сейчас, Пак очень благодарен другу, он заполнил пустоту в душе. Дал то, чего как раз не хватало больше всего. И не с такого дерьма друг Пака вытягивал. Они как Льолик и Болик, честное слово. Их уже и с участка забирали двоих. В университете, Чимин чуть студента, (на заметочку: старше на 3 года от самого Чимина) инвалидом не сделал. Подумаешь, у студента того, тогда врачи поставили диагноз перелом носа, перелом рёбер, ну и по «случайности Пака», перелом руки. Вы не подумайте ничего плохого, Чими хороший мальчик, просто той студент «случайно» разбил нос Тэ. Вот и Пак разозлился. А нехуй друга его обижать. До этого случая все думали, что друг Кима, чистая невинность и милый одуванчик, но не тут то было. После инцидента в университете, их обоих больше никогда и пальцем не тронул, обходили, даже не смотрели в их сторону. Они так сидели в обнимку ещё долго, пока Пак уже полностью не промочил кофту парня на плече слезами. Чимин залез под одеяло и позвал Тэ к себе, переплетаясь всем телом с Тэхёном. Так они и уснули. А Чимин даже забил хуй на Юнги. Где он будет спать, это уже его заботы. Хотя… «Хотелось бы побыть в объятиях Юнги, и снова почувствовать тепло его тела», — подумала Пак, почти засыпая. *** В то время у Юнги из головы не выходила ситуация с Чимином. Он понимает, что сказал не то, что хотел. Совсем не то. Это все эмоции. Ну что бы это не было, он виноват сам. У него такое бывает, что нервы показывают свою сущность. Но показались они не тогда, когда были нужны. Пак ни в чем не виновен, напортачил сам Мин. Это он не может разобраться в своих чувствах к Чимину. Поэтому Юнги решил, что нужно извиниться перед Чимином, за свои слова. И поставить заметку, что Пак такого обращения от Мина больше не услышит. Но простит ли он, Юнги не знает. Мин знал, что в комнату к Чимину уже ногой не ступит, не потому что он не пустит. Да и самому стыдно. К Джину не вариант, слушать пару часовую лекцию про его поведение, он не собирается, хотя не помешало бы. К Хосоку тоже нет, там на растерзание к Джису можно попасть. А Юнги ещё пожить хочет. Чонгук и надоедливая тварь Тэхён. Но если в номере окажется Тэ, то всё, «Мам, я тебя люблю, позвони в скорую помощь». Но надежда гибнет последней. Он направился к номеру Чонгука. — Куда собрался? — услышал Юнги, знакомый голос позади, обернувшись, увидел, что там стоит Чонгук. — К тебе, — спокойно ответил Юн, — Надеюсь у тебя Тэхёна нет в номере. — Нет. — О, слава богу. — А не волнует тебя, где же он может пропадать? — Где же? — как-то похуистично спросил он. А как же иначе? Этой твари нет в номере. Поэтому жизнь на одну ночь ещё обеспечена. — В Чимина, — сразу же ответил Чон, — Успокаивает его, из-за ТЕБЯ, — подвесил тон Чонгук, — Я не видел его, но Техён, который всё время был с ним, позвонил и сказал мне, что Чимин без остановки плакал из-за ТЕБЯ. Это доказывает то, что ты полная тварь. Чимин ранимый человек, и мне жаль, что в его жизни появился ТЫ. Тэ даже остался з ним в знак поддержки, а тебе я так вижу по хуям, да? И тут у Юнги что-то йокнуло. Под ногами земля начала трескаться. А в душе стало пусто. Чимин~и… Какой же он далбаёб. Просто как он себя возненавидел. Как теперь смотреть Чимину в глаза. Нет слов. Хотелось рвануть к Чимину и просить прощения на коленях, и обнимать, заливая душу нежностью. Но это сейчас никуда не годится. Сейчас там Тэхён, и Юнги рад этому, хорошо, что он не один, у него есть поддержка. — Нет, — как-то неожиданно сказал Юнги, — Мне не все равно на него и его чувства. И никогда не будет, чем бы он себе голову не забивал. Он мне важен, — без капельки вранья, сказал Юнги, и поднял взгляд на Чонгука, который был в полнейшим недопонимании, — Я знаю, что натворил. Я виноват. Это я сказал те гадкие слова. Я не контролировал себя из-за чувств к Чимину. Я себе кашу наварил, я и буду расхлёбывать, — закончил Юнги, и направился к выходу с отеля, услышав от Чонгука только «Куда спать собрался?»