Билет «Санкт-Петербург — Омск»

Ты улыбался, когда я в очередной раз тянулся к тебе за поцелуем. И судорожно сжимал меня в объятиях, приникал к губам. Мне впервые в жизни было плевать, что скажут остальные. Арс… сколько твоих поцелуев я потерял, когда отталкивал тебя в стенах коридора. А теперь не могу насмотреться на тебя. Все вещи собраны, а на полке лежит злощасный билет «Санкт-Петербург — Омск». Так хочется разорвать его в клочья и сжечь… — Ты же вы держишь? Ты у меня сильный. Всего лишь год. Ты только дождись. Мне бы сейчас разреветься, просить остаться. Но я же сильный! И, сжав зубы, ещё и отшучиваюсь: — Если Джим Керри в Питер не приедет. Ревностно заглянул в глаза. — И будет плавать в каком-нибудь канале… Изображаю на лице подобие улыбки. Получается плохо — чувствую, что слезы уже блестят на глазах, туманят взгляд. И еще теснее прижимаюсь к тебе, уткнувшись носом в шею, стараюсь запомнить твой запах, а ты целуешь мои волосы. — Мне пора, малыш… Сказал еле слышно, а словно прокричал. Эта фраза должна была прозвучать сегодня, но все же неожиданно. Резко. Словно ударили в солнечное сплетение. Сейчас бы сказать, как нужен мне, как люблю… Но я же сильный. Кивая, глотаю, подступившие к горлу слезы, улыбаюсь и отхожу от тебя. Как же холодно! Дрожь по телу. Как зачарованный смотрю на тебя, пока прощаешься с остальными. Рукопожатия, объятия… Смотрю и не вижу. Теряюсь в своих мыслях, воспоминаниях. И вот болезненно крепкие, последние объятия. Нет сил пошевелиться. Остаться бы так навсегда в твоих руках. Серёжа усмехается. Конечно, его в обнимку держит Дима. Шумно вдыхаешь запах моих волос. Глаза в глаза… Всё. Отпустил. Уходишь. Уезжаешь… Ты просто уезжаешь, а такое чувство, что уходишь навсегда. Навсегда из моей жизни. За окном совсем темно. Наверное, нужно ехать домой. День. Пустой и бессмысленный. В этом дне так мало было тебя. Только один звонок. Уже из поезда. И так от этого звонка хотелось расплакаться, разрыдаться в голос, кричать от вдруг нахлынувшего одиночества. И так много тебя было в моих мыслях, воспоминаниях. Мы же никогда не расставались надолго. Вернешься через месяц, а сам берешь билет в один конец. Арсений, ты же вернешься? Я бездумно брожу по квартире разлагаясь от одиночества. Ты не подойдёшь ко мне со своими тёплыми объятиями и нежными поцелуями. Ты далеко. Тянусь к телефону — набираю твой номер. Сбрасываю. Боюсь? Чего? Снова набираю. За окном ночь… Но ты же не спишь. Знаю. Гудки — не отвечаешь. Вдруг сердце в груди начинает отбивать бешеный ритм. Странная дрожь в руках. Почему не отвечаешь? Нервно набираю снова — короткие гудки. Растерянно смотрю на телефон. Дёргаюсь от неожиданности и чуть ли не подпрыгиваю на диване, когда тот сам оживает и дисплей начинает светиться твоим именем. Отвечаю на звонок, а сказать ничего не получается. От твоего бойкого «Антош, я ответить не успел. Только добрался до квартиры» я хочу разреветься. Непослушным, от чего-то охрипшим голосом выдавливаю из себя: — Ты… как ты доехал? — Отлично. Проспал всю дорогу. — весело докладываешь и озабочено вдруг спрашиваешь, — а с голосом что? Ты там у меня не простыл случайно? У тебя? Как бы я сейчас хотел оказаться у тебя. У тебя в руках. Положить голову на плечо и сходить с ума от того, как ты перебираешь мои волосы, подносишь к губам и целуешь мои пальцы. — Все нормально, — говорить получается уже лучше, — я просто устал… Ночь. Бессонная. Бесконечная. Сколько раз я спал в этой кровати один, но никогда… Никогда не было так пусто и одиноко. Я честно пытался заснуть. Бессмысленные попытки быстро надоели и начались ночные прогулки по квартире. Опустился на диван. Какого черта я заставлял тебя спать на диване? Сколько ночей, наполненных твоими объятиями, я потерял? А ты почему терпел? Он же неудобный… Вышел на кухню. Перед глазами понеслись совместные завтраки и ужины. Твои вечные попытки стянуть с меня хоть что-то из одежды, неожиданные поцелуи, от которых кружилась голова… Как же сейчас хочется почувствовать твое дыхание у меня на шее, почувствовать что ты рядом… За окном поздний февральский рассвет, а я листаю альбомы с фотографиями. У нас же нет ни одной фотографии, где мы вдвоем… Знаешь, а к утру немного отпускает, становится легче. Выходишь на балкон и вроде даже получается дышать без тебя. Я не думал, что будет так плохо. Не думал… Утреннюю тишину разрезает телефонный звонок: — Доброе утро, малыш. Проснулся? — Проснулся, — шепчу в ответ. К горлу вдруг поступают слезы. Ты что-то говоришь… говоришь… говоришь. Я слышу до боли родной голос, но не слышу и слова твоего рассказа. — Арс… Я скучаю. — Я тоже, Антош, я тоже… Как же тепло становится где-то внутри… Ты обещаешь позвонить в обед и вешаешь трубку. А я опять возвращаюсь в ночное состояние. Опять невыносимо.