You know you can talk to me.

Осенний пасмурный день сегодня был особенно холодным и унылым. Дождь монотонно стучал по моему окну, а я валялась на тёплой кровати в самом что ни наесть подавленном состоянии. Вот уже вторая неделя как по семейным обстоятельствам, в которые меня не посвятили, переехал мой хороший приятель Тодд. На первый взгляд рыжик был тем ещё занудой, но это далеко не так. С ним всегда было весело, этот парень мог бы взломать Пентагон при желании. Хоть сейчас мы и продолжаем общаться, я понимаю, что со временем это пройдёт. От мысли о том, что в девятый класс мне предстоит переходить одной становилось как-то не по себе. Нет, конечно у меня в достатке и друзей, и знакомых, но с Моррисоном было бы круче, чем со всеми ними вместе взятыми. От этих мыслей я совсем раскисла и, поправив браслет на запястье, поднялась с кровати, намереваясь немного прогуляться и проветрить голову. Оповестив маму о том, что ненадолго отойду, я вышла из квартиры и направилась вниз по лестнице. Могла бы поехать на лифте, но сейчас желания трястись в этой, уже чуть ли не насквозь проржавевшей, коробке не было. Преодолев лестничную клетку, я шла уже по, отдающему эхом, коридору первого этажа. Мой взгляд зацепился за угол под потолком в другом конце этого самого коридора. Видимо одна из камер сломалась, ведь отсутствовала на своем месте. Я взялась за ручку двери, толкая её от себя и предвкушая то, как наполнятся чистым свежим воздухом мои лёгкие ровно до того момента, как дверь столкнулась с каким-то препятствием, и я не услышала негромкое «чёрт». Спустя секунду замешательства я поспешно вышла. Ощущая, как капли дождя тут же заставили одежду неприятно липнуть к коже, я намеревалась извиниться и удостовериться в том, что тот, кого я задела не ушибся. Передо мной предстал довольно щуплый парнишка, что ниже меня примерно на голову. Его голубые волосы, достающие до лопаток, серая клетчатая рубашка и рваные на коленях тёмные джинсы были кажется насквозь мокрыми. Рядом с ним стояли одна на другой перевозочные коробки, что он спешно опустил после удара на асфальтовую дорожку рядом с собой, наверное, чтобы не разбить содержимое. - Извини, я не заметила тебя. Ты не ушибся? – поинтересовалась я, оценивая состояние своего собеседника. - Порядок. - он добродушно улыбнулся, потерев ушибленное плечо и вновь подхватывая коробки. Дверь вновь открылась уже изнутри и из неё показался такой же промокший мужчина – обладатель небольшой проплешины и отросшей голубой щетины. Из чего можно было сделать вывод, что он, скорее всего, является близким родственником жертвы моей невнимательности. Голубая щетина. Так это натуральный цвет? - Сал, обещали ливень, так что давай пошевеливайся. – бросил он, предварительно коротко кивнув мне в знак приветствия, и направился в сторону припаркованной не далеко машины. - Так это вы в 402-ю заселяетесь? – вновь обратилась я к парню и ответом мне послужил кивок, - Может я помогу? В знак извинения. - Пожалуй не откажусь. – он вновь улыбнулся. - Меня, кстати, зовут Эшли. - я взяла верхнюю коробку, предварительно открыв дверь и придержав её ногой. - Сал. – представился он, хотя в этом не было необходимости, ведь я слышала, как к нему обращался отец. Во время того, как мы таскали коробки на четвёртый этаж в пустующую до сегодняшнего дня квартиру, мы разговорились. Я рассказывала о жителях, о странном Эдисоне, о доживающей, наверное, уже десятый век Роуз и вредной старухе Гибсон. Оказалось, что Сал играет на электрогитаре и любит металлику. Я взяла с него торжественное обещание сыграть для меня как-нибудь и предложила заскочить на днях ко мне, чтобы вместе послушать новый альбом Смысловой Фальсификации. На это он, привычно улыбнувшись, согласился. Закончив наконец с тасканием коробок, мы с Салом договорились прогуляться по городу, чтобы он немного освоился на местности. После короткого рукопожатия мы разошлись. Сейчас все мои мысли заглушало лишь одно желание — скорее дойти до своей квартиры и рухнуть без сил на кровать, поэтому на этот раз я выбрала лифт, не спеша плелась и пребывая уже в более приятном расположении духа, чем утром.

***

Металлическая дверца шкафчика обжигала холодом даже через плотную ткань моей ветровки. На уроке я была в своих мыслях и решила, что лучше будет отпроситься под предлогом плохого самочувствия до того, как пожилая учительница заметит моё безделье. Как и ожидалось, мне сделали небольшой выговор, но, видимо, я прекрасно владею актёрским мастерством: миссис Паккертон под конец своей пылкой речи смягчилась, с добротой в голосе пожелав мне скорейшего выздоровления. От ярко мерцающих лампочек гирлянды уже чешутся глаза. Старшеклассницы взяли на себя ответственность украсить школу к наступающему Рождеству, и теперь на каждом шагу пестрит яркая мишура, искусственные хвойные ветки и прочая праздничная ерунда. Я не люблю праздники, чего нельзя сказать о Фишере. Сал обожает всю эту суету. Вспомнив о нём, я бросила взгляд на дисплей телефона — до звонка совсем немного. Я убрала мобильник обратно в карман джинсов и накинула куртку, ведь знала, что, скорее всего, меня никто ждать не будет, а нам нужно поговорить. Звонок раздался, на удивление, ровно в положенное время, и тут же бессонные ночи дали о себе знать внезапной мигренью. В кабинетах сразу же начался шум, а из некоторых доносился крик преподавателя, тщетно останавливающего рвущихся из классов учеников. До них мне не было никакого дела, правда, некоторые особо одарённые, решившие, что ходить по ногам — вполне хорошая идея, заставили мой глаз нервно дёрнуться. И вот наконец на горизонте появляется знакомая голубая макушка. Сал нехотя приближался ко мне, явно находясь в своих мыслях, не обращая внимания на окружающих. Фишер подошёл, открыл металлическую дверцу и, взяв свои вещи, направился к выходу, даже не посмотрев на меня. Не решившись начать разговор, я просто пошла следом, цепляясь взглядом за его широкие плечи. За три года, что мы знакомы, он вытянулся и стал выше меня на полголовы. Шуточное обращение «принцесса», взявшееся от внезапно пришедшего в голову перевода «Салли», теперь звучало ещё более смешно. Если раньше Фишер обижался на такие выпады, то сейчас же, элегантно расправив руки веером, закатывал глаза, возмущаясь, что «всем принцев, а ему — дракона». Вплоть до апартаментов мы шли молча. Всё-таки поравнявшись с Салом, я иногда бросала в его сторону короткие взгляды, на что он никак не реагировал и продолжал идти с абсолютным равнодушием. Ситуация не менялась и в лифте: мы всё так же шли бок о бок в гробовой тишине, будто и вовсе не знакомы. Дома нас встретила тёплой улыбкой хлопочущая на кухне мама. Мы оба улыбнулись ей в ответ, и Сал ушёл в свою комнату. Я же направилась к маме, чтобы предложить помощь в готовке или ещё чем-нибудь. Не успела я обратиться к маме, как следом за мной зашёл уже переодевшийся Фишер. — Как дела в школе? — начала мама, обернувшись и вытирая руки о полотенце. — Всё хорошо, — Сал мягко улыбнулся ей. Мама посмотрела на меня, и я утвердительно кивнула, переведя взгляд на Фишера. Он выглядел обычно, однако в его глазах читалась невероятная вымотанность. Конечно же, я пыталась узнать причину, но в ответ слышала, что всё в порядке и мне вовсе не стоит волноваться. Но я чувствую, как сильно он от меня отдалился. Фишер сухо и холодно отвечал на задаваемые вопросы, если отвечал вообще. За сегодняшний день я впервые слышу его голос, не считая непринуждённой беседы с Ларри на одной из перемен. Ко мне же он так ни разу и не обратился. Хотя раньше мы делились друг с другом всеми своими секретами и переживаниями, не боясь проявить «слабину», ведь доверие между нами было просто неизмеримым. «Было?» — мелькнуло у меня в голове. Неужели былая привязанность, между нами, разрушена? Мы всегда были близки, начиная с самого знакомства. А свадьба наших родителей сплотила нас ещё сильнее, хотя, казалось бы, куда уж больше. Разве что в туалет под ручку не ходили, кроме тех случаев, когда прикалывались после какой-нибудь шутки Янис. Да, Моррисоны не часто, но навещали нашу семью, чему я была несказанно рада. Тодд и Сал сразу нашли общий язык на темы, в которых я не особо разбиралась. Тогда я неожиданно для себя испытала укол ревности. — Тебе помочь? — неожиданно вырвал меня из раздумий вопрос Фишера. Но адресован он был не мне. — Нет-нет, милый, — мама нежно улыбнулась, — я со всем справлюсь. — Хорошо. — он сделал паузу на несколько секунд, — А где отец? — Поехал в супермаркет за шампанским и ещё кое-какими продуктами. Кстати, мы с Генри поговорили и решили дать вам возможность отдохнуть этот день без нас. Сал хотел возразить, наверняка что-то вроде «это же семейный праздник», и, впрочем, я его понимаю. Но я перебила его, согласившись на предложение мамы. Нам нужно было поговорить. Закончив с готовкой, мама ушла с Генри в их комнату собираться. За это время успел приехать с покупками и выговором о том, что мама всё ещё не готова, старший Фишер, а Сал после разговора на кухне отправился в свою комнату и больше не выходил. Проводив наконец родителей, я решила всё-таки зайти к другу. Пройдя по тёмному коридору вглубь дома, я подняла руку, чтобы постучать, но почему-то передумала и просто потянула ручку двери, открывая её. Комната Сала была освещена настольной лампой и мерцающей гирляндой. У стола стоял сам Фишер, стягивающий свою тёмную толстовку. На секунду он замер, обернувшись, а затем продолжил — снял её окончательно и остался в грязно-бежевой футболке с инициалами Смысловой Фальсификации. Я отдала её Фишеру два года назад: сначала просто на время, потому что Сал на одной из ночёвок пролил на себя обожаемый до глубины души кофе, а потом уже и совсем. Тогда она была велика мне, что уж говорить о Фишере, но теперь идеально сидела на его плечах. Сал обернулся, встретился со мной взглядом. Мы ни разу нормально не разговаривали после моего дня рождения…

***

Фишер упал рядом со мной на кровать, отчего нас обоих слегка подбросило. Голова кружилась от выпитого за вечер, намекая на тяжёлое утро, а ноги гудели после уборки за нашими нетрезвыми друзьями — уж очень не хотелось расстраивать маму. Вдруг Сал сел и потянулся к электрогитаре, стоящей у прикроватной тумбы. — Твой личный гитарист на сегодняшний вечер, — представился он, устраиваясь поудобнее. Будучи нетрезвыми, мы потеряли счёт времени и перепели, кажется, все песни, какие знали. Фишер закрыл глаза, опираясь о стену за спиной. Он тихо посмеивался, сбивался с текста, но его длинные тонкие пальцы продолжали скользить по грифу. На его ногтях потрескался чёрный матовый лак, который пару дней назад я нанесла на одной из перемен. Я уже не подпевала, а расположившись на кровати, расслабилась, закинув руки за голову. Сал резко перестал играть и отложил гитару. — Я в туалет, — сказал он и принялся перелезать через меня. Сал поочередно перекинул через меня ногу, а затем и руку. И не то выпитый за вечер алкоголь, не то воля господня заставили ладонь Фишера расположиться на самом краю кровати и спустя одно мгновение сорваться вниз. Я рефлекторно обхватила друга руками во избежание его падения, тем самым прижимая к себе. Наши лица оказались напротив, буквально в паре сантиметров так, что можно было даже почувствовать обжигающее дыхание друг друга. Пара секунд на осмысление и комната залилась нашим смехом. — Видимо я малость перебрал, — Сал немного отстранился и уже не смеялся, но продолжал улыбаться. — Да забей, всё нормально, — уверила я, замечая, что всё ещё прижимаю к себе друга и что тот уже никуда не торопится. Внезапно улыбка сползла с его лица, а взгляд как бы изучающе забегал по моему лицу. Я почувствовала лёгкий дискомфорт от столь резкой заинтересованности моей персоной. А затем Сал и вовсе выбил меня из колеи, приблизившись и, невесомо, даже как-то по-детски накрыв мои губы своими. Я широко распахнула глаза и замерла, но спустя несколько секунд колебаний подалась навстречу. Однако долго это не продлилось и всё прекратилось так же резко, как и началось. Перед тем, как Фишер молча слез с меня и вышел из комнаты, я на мгновенье столкнулась с резко охладевшим взглядом голубых глаз.

***

— Не занят? — немного замявшись спросила я. — Нет. Ты чего-то хотела? —со сталью в голосе спросил Фишер даже не повернувшись. — Поговорить, — уже более уверенно сказала я. — Я слушаю тебя, — с абсолютным безразличием оповестил он и как будто для вида копался в хламе на столе. На меня начало давить напряжение, повисшее в воздухе. Атмосфера между нами, поведение Фишера, всё это накапливалось слой за слоем и сейчас заставило воздух потяжелеть. Слова стали будто липкими и никак не хотели вырваться наружу. И всё же пересиливая себя я начала: — Сал, кто мы друг другу? Фишер замер. — Я не знаю, Эшли, — ответил спустя недолгое молчание он, опираясь о края стола. — Мы с тобой ведь явно уже не друзья. Сал усмехнулся, но не язвительно, а с какой-то горечью. — Не друзья. — А кто тогда? — слова всё ещё застревали в горле словно тягучая карамель. — А кем бы ты хотела мне быть? — вопросом на вопрос ответил Фишер, разворачиваясь ко мне. Я подняла на него глаза. Сал вёл себя так непринуждённо, будто ничего и не произошло. — Ты мне нравишься, если ты об этом, — как что-то само собой разумеющееся сказал он. Ни грамма смущения, да и вообще каких-либо эмоций на лице. Хотя в глазах улавливалась лёгкая… грусть? — Я… — переваривая услышанное начала Кэмпбелл, — чего? — Я поцеловал тебя в твой день рождения, если помнишь, — от того, как беспечно об этом говорит Сал и от воспоминания чужих мягких губ на своих я немного смутилась. А затем в голове что-то щёлкнуло и почувствовала, как во мне закипает злость. — Если это очередные твои тупые шутки, я тебе сейчас втащу. — Зачем мне врать тебе? — скептически изогнув бровь задал вопрос Фишер. — А за каким хером избегать меня? — повысив тон парировала я. — Не в твоём стиле убегать от проблем. Почему ты не поговорил со мной? Сал опустил глаза. — Ну? Что молчишь? Разве я не права? — Прости, — тихо донеслось с его стороны. — Прости меня, Эшли. — Ты не ответил, — не знаю зачем я продолжала давить на него. Я видела, как он мнёт руки, как метается его взгляд, стараясь не встретиться с моим, но я продолжала. — Я испугался! Струсил! Довольна?! — тоже перешёл на повышенные тона Сал, наконец подняв глаза с вызовом. — У тебя была неоднозначная реакция. Я решил, что мне нужно немного побыть поодаль. — А меня спрашивать было не обязательно? — Я же сказал, что не смог. И какого чёрта ты перекладываешь на меня всю ответственность? — А-а, то есть это я виновата? — казалось, у меня дёрнулся глаз от раздражения. — Не без этого. Терпение наконец лопнуло. Секунда и я угрожающе направилась к Фишеру. Последний зажмурился, ожидая удара, а после изумлённо открыл глаза, вновь ощущая мои губы на своих. Я отстранилась, продолжая смотреть исподлобья и расположив руки на стол позади него. — Когда-нибудь я точно всыплю тебе, — заключила я, прижавшись к его шее, обняв одной рукой и чувствуя, как он неуверенно обнимает в ответ. — Но даже не думай, что тебе это так просто сойдёт с рук. Я услышала его тихий смешок. — Я тебя понял, — и я наконец вновь услышала в его голосе что-то родное. То, чего мне так сильно не хватало.