То, чего не хватало раньше

      — Поверить не могу, что прошёл год, — прошептал Баки, зайдя на кухню. На часах только пол четвёртого утра, тем не менее сумерки начинали не спеша рассеиваться. Сейчас не хотелось ни кофе, ни чаю, который на днях принесла Наташа. Если раньше он вообще не пил его из-за странного вкуса и отдавал предпочтение двойному эспрессо, то с недавних пор ему весьма понравился чай с мятой. Казалось бы, самый обычный, но на самом деле — в нём было что-то особенное. И Баки обязательно спросит об этом Нат, когда та придёт к ним в следующий раз. На освещённых фонарями улицах Бруклина людей практически нет. Иногда проходили шумные компании выпускников — в костюмах и вечерних платьях — распевая песни и глотая шампанское прямо из горла. Дворники убирали улицы, подметая редкие опавшие листья после сильных ветров. Вечно живой Нью-Йорк спал. Конечно, на Манхэттене жизнь кипела постоянно, подобно огромному муравейнику. Все куда-то спешили даже в два/три часа ночи. Играли уличные музыканты, а те, кто в такое время ещё не находились дома — активно подпевали им. Как бы Баки не любил центр города и высотки, которые значительно отличались от того, что было в его время, душа лежала к спокойствию. После стольких лет он мог себе позволить просто пожить для себя, где-то на самой окраине Бруклина — места, где он вырос и провёл своё детство. И этой размеренной жизнью Баки жил уже год, и ему, задумывался он иногда, всё нравилось. Нравилось просыпаться рано утром, встречая рассвет. Ходить в гости к соседям, когда те приглашали. Просто гулять по улицам и паркам, зависеть самому от себя, а не от кого-либо ещё. Он даже купил гитару, чтобы вспоминать, какого это было чувствовать струны под пальцами, ловить ритм мелодии. Правда, железные пальцы отнюдь не заменят настоящие, но он приспособился. Прошёл год с того момента, как всё вновь встало на свои места. Он там, где его место. И с тем, с кем хотел остаться всю свою жизнь. Когда Баки вспомнил всё, до мельчайших деталей своего прошлого, он смог впервые за последние несколько десятилетий улыбнуться. Не растянуть губы в вынужденной улыбке, больше походившей на оскал, не усмехнуться грустно, нет. Просто засмеяться так, как он смеялся до войны. Даже пресловутая Гидра не смогла вытравить всё из его головы. Всегда, даже после обнулений у него была соломинка воспоминания и образа, за который тот мог зацепиться. Этим образом был Стив. Поначалу Зимнему казалось это до одури странным, ведь не было приказа вспоминать что-либо. А времени на размышления и попытки найти хоть какой-то ответ не было совсем. Жизнь в Гидре, если это вообще можно назвать жизнью, была похожа на определённую рутину. Пробуждение от криокамеры, активация кода, задание, отчёт, техническое обслуживание, заморозка в крио. А потом снова появился Стив. Простой парень из Бруклина, с непослушными, светлыми волосами и глазами такого цвета, что даже в программу Зимнего Солдата не были заложены слова для настолько точного описания. Что-то ёкнуло в груди тогда, в Вашингтоне, когда ему приказали устранить рыжую и Капитана. И это что-то являлось совершенно непонятным и новым для Солдата. Но теперь, когда Баки свободен ото всех оков прошлого, он счастливо смотрел в новый день. Сейчас у него есть друзья, хотя он даже и подумать не мог, что с ним кто-то захочет водиться после того, чем являлась его прошлая деятельность. И был кое-кто гораздо ближе, чем позволено друзьям. И вот, прошел ровно год с того момента, как всё началось. Стив только вернулся из путешествия в прошлое с камнями, до сих пор оставаясь в своём красно-белом костюме для квантовых прыжков. Дал быструю отмашку Брюсу и Сэму, которые скрылись в чаще леса, оставив давних друзей наедине.

***

— И почему ты не остался там? — сухо спросил Баки, не веря, что видит перед собой Стива, его Стива. — Я не держусь за прошлое, Бак, — Стив вымученно улыбнулся, сбрасывая с себя все датчики на костюме. — Мне есть ради кого всегда возвращаться. Будучи словно опьяненным только одной мыслью о том, что Стив предпочёл вернуться назад, возможно, даже ради него, Баки не заметил осторожного прикосновения к своему подбородку. Стив по-прежнему стоял напротив, смотрел на него своими невероятными глазами, в которых и намёка на зелёное нет. Только синева, такая, как воды Атлантики. Оторвав руку от лица Баки лишь на секунду, чтобы снять жесткую перчатку, Стив шагнул ещё ближе, казалось так, что между ними и лишних пары сантиметров не осталось. В последний раз перевёл взгляд на искусанные губы, и поцеловал. Нежно, так, как хотелось сделать очень давно. Одной рукой заправляя тёмные волосы за ухо, другой же опускаясь на талию, притягивая к себе. Поначалу просто прикасаясь губами, чувствуя лёгкий, едва ощутимый вкус черешни. После, когда Баки перехватил инициативу на себя, а Стив позволил ему вести, вместо простого касания, Баки слабо прикусил нижнюю губу Стива, слегка оттягивая. Руки, казалось, были везде, куда можно было только дотянуться. Правой, горячей и чуть вспотевшей от эмоций, Баки перебирал отросшие волосы Стива, чувствуя лишь мягкость под пальцами. Он не хотел касаться левой рукой сейчас, не хотел, чтобы на Стиве мог остаться какой-нибудь след от того, если тот слишком сильно сожмет. Не хотел просто причинить боль кому-то ещё. — Как долго, Бак? — спросил Стив, оторвавшись от губ и прислонился лбом ко лбу. — С тридцать второго, — честно признался тот, чувствуя, как на лице непроизвольно появляется улыбка. — И ты молчал? — А ты? — парировал Баки, притягивая Стива к себе за плечи, заключая в крепкие объятья. — Ладно, признаемся честно, что мы оба идиоты, — подытожил Стив. — Увидел записи твои, в тридцать седьмом, когда путешествовал. — Зачем ты вернулся аж так далеко? — Баки удивлённо нахмурился, так, что между бровями залегла складка. — Хотел увидеть родной дом и наше время тогда, теперь в последний раз. Они бы могли простоять так ещё минут тридцать — позже, когда руки бы замлели от долгих объятий, Стив утащил бы Баки на землю, позволив прилечь на его колени. Могли бы, если бы сбоку от них не послышалось деликатное покашливание, принадлежавшее точно Сэму. — Вы очень мило смотритесь, да, но нам бы платформу убрать надо, — он стоял у дерева, стараясь не прожечь взглядом траву под ногами, куда и смотрел. Время у них ещё будет на всё, ведь теперь всё встало на свои места настолько, как они и мечтать не могли. И фраза, тихо брошенная Сэмом, про приглашение на свадьбу, которую парни всё же услышали, давала хорошие надежды на будущее. «Конечно» — ответил сам себе в мыслях Баки, хватая Стива за руку.

***

Баки жалел о многом в своей жизни. Но об этом — никогда и не посмеет. Ведь со Стивом хотелось окунуться с головой во всю ту сопливую романтику, ходить на свидания, покупать цветы и устраивать совместные киновечера. Готовить завтраки по утрам и приносить в постель, лишь бы улыбка на лице не пропадала. Это то, к чему он стремился раньше и то, что имеет сейчас. Любить и быть любимым хорошо, даже слишком. Не сладко, как писалось в дешевых романах, но так, как должно быть на самом деле. Чуть вздрогнув под неожиданным прикосновением сзади, Баки обернулся, натыкаясь на лёгкий поцелуй. Руки, лежащие на талии, приятно грели прохладную кожу, словно отдавая часть своего тепла. — Ты время видел? — сонно спросил Стив, широко зевая куда-то в металлическое плечо. — Видел, — ответил Баки, откидывая голову назад. — Просто не спится. — Да ну? — Я тебе говорю, — улыбка вновь расцвела на губах. — Просто вспомнил, как это всё началось. — Ты хотел сказать, как мы почти сто лет ходили вокруг да около и вели себя как влюблённые идиоты? — поправил Стив. — Или так. Просто… я понял, что такое быть счастливым. Ответом ему послужил очередной поцелуй, в который его втянул Стив. Жить в новом времени оказалось не так плохо, как думалось поначалу. Всё куда лучше, чем казалось.