Статус-кво

Несмотря на нелепую ссору, которую и ссорой-то назвать не получается, состоявшуюся несколько дней назад, Чимин всё равно приходит в свой излюбленный отдел расследования убийств. И только переступает порог, как на него тут же налетает со слёзной мольбой парень с пушистыми кучерявыми волосами. — Прости, прости, прости, я не специально! — слёту начинает он, сбивая с толку. — Я не хотел — он предложил мне билеты на концерт, а я не сдержался, — виновато хлопает ресницами Тэхён, крепко вцепившись в отодвинувшегося назад парня. — Полегче, любвеобильное создание, отлепись ты от меня, — кривится Пак, что из-за занятых рук не может отлепить его от себя. — Что ты имеешь в виду? — Детектив Чон узнал тогда, что ты видел мой отчёт… — А, да я так и подумал, — пожимает плечами, всё-таки выбираясь из хватки грустного судмедэксперта. — Он у себя? — Мг, — активно кивает головой тот, буквально провожая его щенячьим виноватым взглядом. Кабинет Чонгука был не совсем его личным: просто местом, где он чаще всего обитает. И он, ни у кого не спрашивая, переместил туда свой стол с креслом. Это была комната следствия с большой доской, на которой обычно висят фотографии дел, подписи, нити от факта к факту или распечатки. В центре большой стол, на котором можно многое разложить для удобства, а в углу небольшой диван. Раз детектив, увлечённо изучающий какие-то документы и нечто записывающий, не выгоняет стоящего с минуту журналиста у двери, то Чимин подходит ближе к его столу, ставя рядом с ним стаканчик со сладким фраппучино и картонную коробочку с десертом. — За моё спасение, — кратко бросает он, дуя губы и отворачивая голову. — Ненавижу оставаться в долгу. Чонгук никак не реагирует, а другой же ждёт хоть чего-то. И вот мужчина, так и не поднимая глаз, берёт любимый кофейный напиток, чувствуя запах солёной карамели. Тогда Пак расслабляется и вразвалку ступает к сразу полюбившемуся диванчику, плюхаясь на него животом, уткнувшись лицом в подушку. В таком положении проходит минут пять, пока Чимин не поворачивает голову, упираясь щекой и поднимая глаза, чтобы взглянуть на так и сидящего над чем-то мужчину. — Детектив Чон, — зовёт его, но тот даже бровью не ведёт, и Пак начинает всячески коверкать, чтобы добиться внимания, меняя тональность голоса и произношение: — Детектив Чо-о-он. Детектив. Детектив. Де-тек-тив Чо-о-о-он. Детектив Чон Чонгук~а, — внезапно переходит на корейский язык, и Чонгук вмиг поднимает взгляд, встречаясь с его пристальным. — Чего тебе? — устало выдыхает тот, отпивая кофе. — Как ты понял, где я был? — У нас с тобой схожий ход мыслей — мне несложно тебя просчитать, когда дело касается расследования, — в своей выбешивающей Чимина манере спокойно отвечает мужчина, откидываясь на спинку кресла. — Просмотрев судмедэкспертизу, я обратил внимание на заметку про десятый этаж и сразу вернулся к спискам посетителей офисного здания. Пришлось пробивать по базе данных каждого, посещающего этот этаж. И вот тут я вижу: Томас Нисс, посредник и компаньон мистера Фрая, владельца весьма интересных заведений в Нью-Йорке, кому так же отправлял крупные чеки Клайз, будучи уже на грани тайного банкротства. И вот тогда я задумался о том, почему ты был так доволен в этот день, когда мы столкнулись с тобой. Стоило лишь слегка надавить на Тэхёна с его любимой женской поп-группой, как он тут же выпалил ваш дружеский секретик. — Ты жесток, — охает Чимин, слегка прищуриваясь. — Нельзя использовать такие любимые интересы против людей! — Но ты же сам это делаешь постоянно, не так ли? — хмыкает другой, продолжая: — Я сразу понял, что, раз ты это видел, то любым способом разузнал больше и так же вышел на след этого Томаса. А его я вычислил по банковской карте, но, признаться, даже не думал о том, что и ты уже будешь там. — Вычислил он его по карточке, видите ли, как у вас, люди со значками, всё просто, — недовольно ворчит журналист, разворачиваясь обратно, чтобы удобнее улечься на диване. Дремота окутывает парня неожиданно и быстро. Так привычна эта комната, тихое шорканье ручки детектива о бумагу, его задумчивые вздохи и глотки кофе. Кажется, Чимин всё-таки проваливается в сон, потому что буквально подскакивает на диване от резкого звука полицейской рации, чуть не падая на пол. — Убийство на Парк Авеню, кто из детективов сейчас свободен?.. Шипение и молчание всех в ответ. — Приём, Департамент полиции Нью-Йорка, отдел расследования убийств. Парк Авеню, кто сейчас свободен?... — Давай мы возьмём! — вскакивает на ноги Чимин, у которого глаза загораются как всегда при новом деле. — Ну давай, давай! — Мы? — скептически изгибает бровь Чонгук. — Какое ещё мы? — и не успевает даже сообразить, как прямо у него из-под носа выхватывают рацию. — Приём-приём, сладкий, это детектив Чон, уже выезжаю, — деловито проговаривает выпятивший грудь журналист с ухмылкой на губах, возвращая на место предмет. — Какого чёрта?! Чон с места подрывается, глаза злобно впивая в наглого мальца, от которого одни проблемы. А тот уже открывает дверь кабинета, указывая на выход, приговаривая, что «мёртвые не спешат, а вот мы — да!» — Прекрати вести себя и разговаривать так, как ты это делаешь, — довольно серьёзно проговаривает Чонгук, когда они спускаются на парковку. — Меня это раздражает. — М? Как? — включает дурачка другой, явно же понимая, что он имеет в виду. — «Сладкий», все твои такие словечки и манерные жесты — это отвратительно. — Ах, отвратительно? — вскидывает брови Чимин, кривя губы. — Знаешь, твоя кислая рожа, дедовские привычки и подкрадывающийся старческий маразм тоже не вызывают восторга. Мы живём в свободной и толерантной стране: что-то не устраивает — катись в свою консервативную Японию. — Не зазнавайся, малявка, — скрипит зубами мужчина, усаживаясь за руль Ауди, пока младший запрыгивает рядом. — Я лишь наполовину японец, ты меня уже заколе… — Вот поэтому ты такая гадкая узкоглазая консерва. — У тебя тоже глаза узкие, — процеживает сквозь сжатые зубы Чонгук, резко выворачивая руль. — Мало того, что ты гомофоб, так ещё и расист?! — в сердцах восклицает Пак, отчего у бедного детектива голова раскалывается.

***

Парк Авеню, 134 улица на севере Манхэттена, элитная недвижимость, которую заполняют состоятельные нью-йоркеры. Со всех сторон давят каменные джунгли, которые хоть немного разбавляет зелень деревьев и кустарников, рассаженные на территории. На углу огромного Центрального парка уже стоят прибывшие первыми патрульные полицейские, оцепившие место преступления жёлтой лентой. Детектив эффектно выходит из своего чёрного автомобиля, взмахивая длинным лёгким пальто, одновременно с темноволосым парнем в мешковатой зелёной курточке, надевающем бейдж журналиста через шею. Последний присвистывает, разглядывая местность, и специально ускоряет шаг, чтобы обойти мужчину и первым пройти через ленту со вздёрнутым носом. — Вы что, снова поссорились? — ни капли удивления в голосе полицейского, курящего сбоку, к которому подходит пожать руку Чонгук. — Мы не ссорились — Чимин сам обиделся, — без особых эмоций отвечает ему тот, натягивая на ходу одноразовые медицинские перчатки, присоединяясь к судмедэксперту и журналисту. Они стоят над безжизненным телом мужчины лет сорока пяти, в дорогом костюме с окровавленной рубашкой. На его лице невооружённым глазом можно заметить увечья, рядом нет никаких вещей. Тэхён, прибывший примерно в одно время с ними, ещё только делает снимки тела и самого места преступления, ничего не трогая. На первый взгляд вслух прикидывает нанесённые побои жертве, а так же сразу заявляет о том, что убийство произошло не здесь. — Трупное окоченение появляется через несколько часов после смерти, — кивает скорее сам себе судмедэксперт, ощупав тело. — И смею предположить, что прошло около суток. Окоченение дошло до нижних конечностей, а у жертвы наблюдается трупный стаз, вот, смотрите. В подтверждение своих слов насчёт стадии трупных оттенков кожи, он надавливает пальцем на руку мужчины, где пятно бледнеет и медленно начинает восстанавливать первоначальную окраску. — То есть его сюда принесли? Труп? Посреди дня в Национальный парк? — сводит брови Чимин, рассматривая довольно-таки людную местность, с которой разгоняют посторонних. — Именно, — кивает Тэхен, с какой-то толикой грусти поглядывая на него. — Нужно время, чтобы узнать точную причину смерти. Детектив же хмуро обводит взглядом убитого и пытается нащупать хоть какие-то документы в его карманах, но ничего, помимо двух пуль в бёдрах, не обнаруживает. А обильное тёмное пятно крови в области грудной клетки и порванная одежда говорят об ещё одном выстреле в него. — Обязательно оставь пули, я сам пробью их по базе, — строго указывает детектив, вставая с корточек. — Кто нашёл тело? — Вон та девушка, — Тэхен небрежно указывает рукой, будучи уже погружённым в предвкушении поработать над очередным телом, которое накрывают тканью и перекладывают на носилки, чтобы перевезти в полицейскую лабораторию. Детектив только разворачивается, как видит картину маслом: юный обольститель уже вовсю смягчает мрачную свидетельницу, нечто записывая и так миловидно улыбаясь ей. Из её тихого рассказа подошедший детектив услышал, что ей обзор вдруг загородила появившаяся громадная мусорная машина. Обычные люди в рабочей униформе вроде просто освобождали урны, а после, продолжившая пробежку девушка, закричала от страха, увидев убитого за скамьёй. — Вы не видели лиц тех рабочих? — спрашивает детектив, предварительно показав ей свой значок полицейского. — Я даже и внимания не обратила, думала, что они просто выполняют свою работу и остановилась чуть дальше от них, чтобы отдышаться, — честно признаётся она. — Вы, случаем, не помните ещё, откуда ехала та машина или в какую сторону потом уехала? — продолжает задавать вопросы Чонгук, зная, что здесь на каждом квартале стоят камеры наблюдения. Свидетельница делится всем, что ей удаётся припомнить, и её отпускают с другими полицейскими для оставшихся формальностей. Чонгук проводит ладонью по лицу, уже предчувствуя, что это дело будет сложным и муторным. В голове воедино складывается всё, что есть, и там же образуется большая мозаика со всеми недостающими частями, где главный из них — виновный. Чимин же исподтишка фотографирует место преступления, просто для себя, чтобы запомнить и живописнее написать статью в своём криминальном блоге. Для этого важны детали, цвета, эмоции — всё, что привлекает и цепляет читателей. Он смотрит на оцепление места, где найден труп, и вдруг разворачивается, ведя взглядом невидимую ниточку от него прямо до дома через узкую улицу. Не долго думая, он фотографирует и фасад этого здания, размышляя над тем, как начнёт свою статью с привлечением внимания читателей, своего рода удочкой, цепляющей их. Он начнёт писать с того, как человек, пускай это будет состоятельная женщина, выходит с чашечкой чая на свой балкон, чтобы насладиться прекрасным видом на Национальный парк Нью-Йорка и прорывающимися лучиками солнца. Опишет, как она приходит в ужас: по траектории её взгляда с балкона лежит окоченелый и окровавленный труп человека… — Это так классно. — Это так утомительно. Журналист и детектив произносят это одновременно, поворачивая головы друг к другу. — Кажется, тебя понять вообще невозможно, — вздыхает второй, разворачиваясь, чтобы ещё обвести внимательным взглядом всё место преступления целиком. — Ты же детектив: понимать что-то — это твоя работа. — Я что, похож на психологического типолога, чтобы понимать тебя и все твои замашки ярого холерика? — ведет бровью Чонгук, а в голосе нотки смешка. Чимин смешно раскрывает рот в наигранном шоке, медленно поворачивая к нему корпус, и хватается за сердце. — Ужас, не удивительно, что ты такой нелюдимый, ты совершенно не разбираешься в людях! Перед тобой стоит прекрасный и лучший представитель сангвиников. — Скорее самый типичный импульсивный и бурно эмоциональный холерик, — спокойно отвечает Чон, лишь скосив на него глаза. На что Чимин просто громко фыркает, складывая руки на груди и про себя всячески ругаясь на этого яркого представителя уравновешенного флегматика. У мужчины ведь преобладает спокойное и ровное настроение без резких скачков, его эмоции постоянны, а по его виду совсем невозможно сказать, о чем он думает. Как и сейчас, например, журналисту кажется, что тот активно размышляет над делом, ничего вокруг не замечая. Однако, на удивление, Чонгук вдруг произносит: — Прости Тэхена, он очень уж переживает из-за того, что, эм, предал тебя? Думаю, он считает именно так. — Надо же, мистеру холодное сердце есть до кого-то дело? — неподдельно удивляется Чимин, обращая взгляд на судмедэксперта, что глазами пытается кого-то найти. — Да и какая разница? Это ведь глупость, цел будет этот одуванчик. — Но для него это не глупость. — Он не восьмилетний, чтобы дебильные слова про «секретики» воспринимать всерьёз, — фырчит парень, но хочет слова обратно забрать от того, с какой неподдельной виной и добротой Тэхён машет Паку, наконец найдя его своими карамельными глазами. Детектив переводит на него взгляд с безмолвным «видишь, я ведь тебе говорил», а этот его взгляд Чимин терпеть не может.

***

Жертва — Льюис Хамтон, юрист, успешный и лучший адвокат города Нью-Йорка, получающий за свою работу приличную сумму. Он помог многим невиновным избежать несправедливого наказания, буквально самые провальные дела смог защитить. Но так же и за деньги, естественно, благодаря ему уходили от правосудия возможно даже и виновные, настоящие преступники. Ведь мистер Хамтон настолько чётко выполнял свои обязанности, знал все лазейки, как обходить законы и пользоваться правами, что никто не ставил под сомнения его профессионализм. — Ахиреть, да у этого дядьки могла быть огромная очередь из желающих убить его, глядя на его послужной список, — свистит журналист, просматривая внушительную стопку всех дел адвоката. — Именно, — кивает Чонгук, складывая руки на груди и рукой потирая подбородок, оперевшись о стол задом. — Под его покровительством были и влиятельные личности из светского общества, и опасные из криминального мира. Ему смерти мог желать кто угодно: будь то недовольный частный обвинитель, законные представители потерпевшего, судебное представительство, гражданское, да даже третьи лица — вариантов просто громадное количество. — Значит, нужно сократить это количество до дел хотя бы двухгодовой давности и таких, в которых Льюис вытянул из самой задницы тех, кто могли бы оказаться действительно виновными. Детектив одобрительно кивает ему, проверяя в ноутбуке информацию насчёт камер наблюдения с Парк Авеню, а так же он запросил информацию о всех машинах мусоровозов, что были задействованы в обеденное время. Что касается самого убийства: по судмедэкспертизе было выявлено, что человек мёртв около двадцати двух часов. Причиной смерти послужила пуля в грудную клетку, выстрелы в ноги были сделаны заранее. Либо мужчину пытали, либо хотели сделать так, чтобы он страдал. — Хм, где-то я уже слышал про простреленные бёдра и грудную клетку, — задумывается Чимин, шевеля мозгами. — Тебе так не кажется, детектив Чон? — Выстрел в грудь — действенный способ убийства, пули в ноги — удобно для пыток, так что не думаю, это всё весьма распространённо, — как-то резко и угрюмо бросает тот. — Зануда, — фыркает Пак, встречаясь с робким взглядом судмедэксперта, неловко переминающегося с ноги на ногу. — Ну… это… в общем, всё. Я вам всё рассказал, держите копии. Как будет что-то ещё известно, то дам вам знать, — быстро лопочет Тэхён, рассеяно собирая оригиналы бумаг, оставляя пули в специальном пакете для детектива. Тот благодарит его за проделанную работу, отвечая на звонок из службы городского обеспечения. Чимин же смотрит вслед вышедшему парню, нервно дёргает ногой и ругается себе под нос, выходя следом за ним, находя его уже за работой в своей лаборатории. Кажется, Киму нечто в голову взбрело, потому что он, натянув перчатки, раскрывает весьма отвратного вида труп, кружась над ним и что-то делая, беря особые щипцы и колбочки. — Что ты делаешь? — У него какая-то субстанция на волосах и одежде вверху: похоже либо на ржавчину, либо на руду, — на автомате отвечает Тэхён, увлечённый делом. — Нужно сделать экспертизу, чтобы узна-а-а-ой Чимин?! Он чуть не роняет предметы и не цепляет стоящую позади стойку с различным проводками, от изумления назад пятясь, во все глаза глядя на журналиста. — Не буду тянуть кота за яйца: я хотел сказать, что не злюсь и не обижаюсь на тебя за произошедшее, — сразу же приступает к делу тот. — Ты… ты прощаешь меня? — Боже, что за щенячьи глазки?! Да тебе и извиняться не нужно, это ведь твоя работа: делиться всем с детективом по поводу расследования! — Значит, мы снова друзья? — несколько раз моргает. Чимин ментально закрывает лицо рукой и выдавливает кривую натянутую улыбку, кратко и зажато кивая. — Ура! — слишком громко и резко восклицает Тэхён, отчего другой вздрагивает, и кидается обнимать его, не видя вытянувшееся лицо парня. — Я так рад, спасибо! — Эм, да, окей? Не за что? — неловко отводит голову в сторону и ловит себя на мысли, что это... очень даже приятно, а судмедэксперт похож на младшего братика. От этого ком поперёк горла встаёт, сердце сжимается и улыбка дрогнет. Чимин туго сглатывает, отодвигая от себя парня и прощается с ним, проговаривая, что у него ещё есть дела на ночь. Это слышит проходящий мимо детектив, лениво размешивающий ложкой кофе в своём стакане. — Уже уходишь? — Хах, как будто ты будешь скучать, — пытается язвить журналист, но голос предательски ломается, а его потерянный вид лишь добавляет странной картине вопросов. — Что-то случилось? — конечно, от зоркого глаза полицейского ничего не скрыть. — Да, личная жизнь — то есть то, чего у тебя нет, — быстро берёт себя в руки Чимин, дерзко хмыкая. — Попробуй как-нибудь вместо того, чтобы выпивать всё кофе на работе до утра. Чао, детка, не скучай! Он так манерно, в стиле флирта подмигивает ему и машет ручкой, что, кажется, слышит скрип зубов мужчины, отчего сразу поднимается настроение.

***

Страстные звуки слияния тел, мокрые поцелуи и стоны. Но спустя какое-то время Чимин безэмоционально смотрит в потолок, пока его втрахивают в постель, уже после первого раза, как они кончили, потеряв всякий энтузиазм и интерес. Потому дожидается, пока старательный парниша изольётся на его живот, и бесцеремонно спихивает его с себя. Он отползает на локтях к тумбочке, где стоит бокал вина, чтобы взять его и сделать два больших глотка, задумчиво глядя на вид ночного города из окна. Парень позади копошится, дотягивается до него и сминает оголённые ягодицы, целуя спину, поднимаясь выше к лопаткам, норовя добраться до лица, но Пак всё уворачивается. — Блять, да отъебись, я не в настроении, — шипит он, хмуря брови и ещё пригубив алкоголь. — Работа? — усмехается Стив, уже привык к такому журналисту. — Расскажи, о чём ты сейчас там пишешь? — С какого хера тебе это интересно? — подозрительно прищуривается другой, кидая на него недоверчивый взгляд, зная, что тому совершенно плевать на его жизнь вне этой постели. — Ты же мой парень, конечно, мне инте… — Хуярень, — жёстко огрызается Чимин. — То, что мы с тобой часто трахаемся, не значит, что мы встречаемся. — Да с такой грубой сукой никто и не хочет ничего, кроме как ебаться, — злится Стив, нахмурив брови и собираясь было встать с кровати. Только вот не менее разозлившийся Пак вдруг валит его обратно, зажав между ног его туловище, всё ещё элегантно держа бокал в руке. — Однако ты всё равно, раз за разом, возвращаешься к этой грубой суке, когда тебя бросают эти смазливые, сопливые и тупые малолетки, за которыми ты бегаешь. — А знаешь, почему? Потому что совершенно никто не захочет ни дружить с тобой, ни любить тебя — ты просто очередное тело, которое хотят лишь физически. Но никто никогда не полюбит тако… Мгновение — дрожащий кулачок сам собой разбивает нос парня под собой. И Чимин, не церемонясь, просто встаёт с него, пролив только пару капель белого сухого, на ходу накидывая на острые плечи тёплый плед. Костяшки слегка болят от удара, но это не сравнится с бурей внутри, что он сдерживает за ледяной маской хладнокровного бесчувствия. — Аргх, блять, ты мне нос сломал!.. — ноет парень, корчась среди белья. — Проваливай отсюда, жалкое подобие разумной жизни, пока я кое-что другое тебе не сломал,  — грубо процеживает сквозь сжатые зубы Пак, стоя к нему спиной, и даже не глядя, слыша одни ругательства в свою сторону собирающего вещи Стива. Взгляд безумно тоскливых и одиноких глаз обращён куда-то вдаль меж светящихся зданий. Босые ноги даже холода не чувствуют, ведь он не такой, как на его сердце. Его никогда не трогали подобные слова в свой адрес, но отчего-то больно в груди и на глазах дурацкие слёзы выступают, которые Чимин терпеть не может. Он ненавидит их, ненавидит плакать и показывать слабость. Наливает себе ещё бокал и пытается сосредоточиться на нынешнем расследовании, но мысли путаются. В гудящей, буквально раскалывающейся голове всплывает совсем не то, что нужно: неприятные слова Стива, их правота, сравнение этого забавного и всеми любимого Тэхёна со своим младшим братом… Чимина всего передёргивает, и он хватается за телефон, непроизвольно написав сообщение тому, о ком даже и не думал вовсе.

«Хэй, дед, как насчёт сидеть над нашим делом с вкуснейшей шавермой? ;)»

Но он, отчаянно вцепившись глазами в экран, до замирания сердцебиения ждёт ответа, сам того не осознавая. «Заеду за тобой через 15мин. Наглая малявка.» Он испускает тихий, какой-то облегчённый смешок, несколько раз перечитывая полученное сообщение от детектива Чона. И пытается смахнуть вылезшее оповещение сверху от рассылки новостного издания, но случайно пальцем нажимает на него, оказываясь на интернет-страничке газеты. Вроде незначительная новость о крушении грузового корабля в порту Джексонвилля, но у Чимина в голове нечто щёлкает, будто переключаясь в осознании, глаза медленно расширяются. Перед ним всё расплывается, коленки подкашиваются, и он плюхается на кровать с одной только догадкой, основанной на собственном дурном предчувствии и очень размытых, смутных фактах, что и как таковыми фактами не являются. Портовая мафия.