Статус-кво

Ночных гостей никто никогда не ждёт, потому Чонгук, вырубившись сразу, как только приехал с работы, спросонья хватает пистолет на тумбочке, подскочив от звонка. По большей части это происходит рефлекторно, учитывая его род деятельности и нынешнее весьма опасное дело. А как видит в дверном глазке окоченелого и какого-то зашуганного паренька в одной тонкой промокшей от недавно начавшегося дождя майке, обхватывающего себя дрожащими руками, то приходит в ступор. Повторяющаяся трель даёт по ушам, и он уже открывает дверь, в удивлении вскидывая брови. — Ч-Чонгук, я… я больше не знал, к кому прийти… — Господи, заноза в заднице, что случилось? — внимательно разглядывает его напрягшийся мужчина, раскрывая шире дверь. Чимин, у которого ещё внутри осадок из кома страха и ужаса остался, бледнеет на глазах, взгляд его наполняется слезной пеленой, дрожащие губы размыкаются в попытке нечто произнести. Детектив сам теряется от этого, спохватившись, следя за его напуганными глазами, обращёнными на пистолет в руке. Мальчишка видел это оружие в действии — Чон понимает это сразу же. Опыт. — Откуда у-у тебя…? — заикается Чимин, аж назад попятившись. — Я полицейский, мне положен пистолет, а ты иди сюда. И он откладывает опасную сталь в сторону на комод, резко хватает его за локоть, затаскивая в свою квартиру, чтобы закрыть дверь на замок. Проводит трясущегося журналиста дальше, опуская его на диван. И только он собирается было уйти за водой для него, тот вдруг сильно цепляется за его руки, аж оставляя следы от ногтей. — Они видели меня, блять, видели! Они придут за мной и убьют, да?! — Успокойся. Тебя никто не убьёт, я ведь с тобой, — хмурится тот, чувствуя, какие же холодные руки у мальчишки, которого пробирает озноб. — О ком ты вообще? — Я… я всё заснял, — вдруг осеняет парня, и он судорожно достаёт телефон из кармана. — У меня всё здесь, доказательства… Чонгук же накрывает его ледяные пальцы вместе с телефоном своими длинными в, казалось бы, обычном утешительном жесте, но у журналиста что-то внутри трепещет от этого прикосновения. Впервые такого близкого, горячего, казавшегося каким-то интимно запретным в темноте квартиры и их уединении. — Ты промок и весь холодный: успокойся и сходи в душ, а после всё расскажешь мне, — равномерный голос мужчины действительно успокаивает, как и его внешне спокойное лицо. Чимин кратко кивает, почти не соображая от ужасного холода, пробравшего его без куртки поздним вечером, к тому же попав под дождь. Отдаёт ему телефон и плетётся в ванную комнату, стягивая с себя всё и ступая под горячий душ. Контраст бодрит, приводит мысли в порядок и дыхание в норму. В голове больше не каша из страшных обрывков — там чёткий порядок действий и построение догадок о том, что может произойти дальше. Но Пак головой стряхивает, стараясь не думать об этом, просто переосмысливая всю ситуацию целиком. Как вдруг он вздрагивает и глаза в осознании округляются. В осознании того, что Чон Чонгук был с обнажённым торсом. Чёртовым идеальным торсом, на котором красовались чёртовы татуировки. Стресс, усталость и дрожь как рукой сняло. Чимин выскакивает из душа, нагло хватая большую майку хозяина квартиры, висящую на крючке, и напяливает её на мокрое тело, выскакивая из комнаты. — Что-то не так? — тут же спрашивает детектив, поднимая голову на застывшего парня. — Тебе плохо? Да, кажется, ему правда поплохело. Во-первых, это настолько чертовски идеальное тело, что становится даже обидно за других мужчин этого мира. Во-вторых, оно покрыто татуировками. Безумно красивыми и эстетичными татуировками в азиатском стиле, что облегают часть его пресса и груди, чернильной рекой струятся по плечам, заходя за спину, и захватывают всю руку до кистей. — Чимин? — медленно встаёт Чон, боясь напугать его резким действием, думая, что у того начинается паническая атака. Но от этого медленного подъёма каждая мышца напрягается, перекатывается и отчётливо выделяется в напряжении. — Пипец, — только и выдаёт тот, громко сглатывая и нагло, совсем без стеснений, рассматривая его, — и ты скрывал всё ЭТО от меня?! Конечно, сперва до застывшего мужчины не доходит смысл его слов. Но после он весь точно надувается, просверливает его испепеляющим взглядом. — Ты серьёзно? — с нотками раздражения Чонгук растягивает языком щёку. — Проблемная малявка, какого хрена? А этот жест означает, что он зол — Чимин уже успел выучить за год. — И какого хрена ты в моей майке? — У меня травма, отстань! — чуть ли не рявкает парень и топает к дивану, залезая на него с ногами, светя своим…. — Господи блять, не щеголяй в моём доме с голым задом, — измученно проводит ладонью по лицу, аж отворачиваясь от него. — А тебе-то что, мистер натуральный член? — прищуривается другой, но закутывается в мягкий плед, хотя делает это от прохлады после душа. — Боишься, что мой прекрасный голый зад переманит тебя в радужный лагерь? — Нормы приличия — нет, не слышал? — раздражённо цокает мужчина, и слышит щелчок спасения закипевшего чайника, уходя на кухню. Чимин же в это время сидит и смотрит в одну точку, вновь переосмысливая всё произошедшее с ним, уйдя в себя, что даже не сразу понимает, что перед ним на журнальный столик поставили кружку чая. Взгляд поднимает и встречается с пристальным, каким-то изучающим и выжидающим. Не надо слов, чтобы понять по этому строгому выражению лица, что он ждёт ответов. А попа Чимина чует, что её ждёт совсем не та порка, которую хотелось бы. На одном дыхании журналист выпаливает всё как было единственному человеку, на которого может положиться. И чем дальше он заходит со своим рассказом, тем менее уверенным становится от странного выражения лица Чонгука. Он чувствует себя психически больным человеком, рассказывающим свои небылицы врачу, который не знает, как сказать пациенту о его диагнозе. — Ты что, не веришь мне?! — в своей манере прямолинейности задаёт в лоб, начиная злиться. — Чимин, послушай… — после тяжёлого вздоха говорит было тот, но его прерывают. — Нет, это ты послушай меня, — рычит он, выбираясь из пледа и хватая свой телефон со столика. — Даже посмотри: здесь всё записано! Глаза постепенно расширяются, пока пальцы судорожно тыкают в экран, ища нужное ему видео, которое не может найти. Его нет ни в галерее, ни в папке удалённых. Нигде. — Нет, нет, нет, я чётко помню, я… — бормочет в растерянности, раз за разом проверяя ещё. — Я ведь пересматривал его по пути сюда, какого хуя?! — Тише, успокойся, — сводит брови к переносице Чонгук. — Хватит говорить мне успокоиться, блять, я спокоен! — агрессивно рявкает тот, швыряя телефон на диван, обращая взгляд отчаянных глаз на застывшего детектива. — Чонгук, я клянусь тебе, это всё правда — те люди, девушка, их слова, пистолет и погоня! Они схватили меня за капюшон, я ведь без куртки пришёл, я… Его пробивает до дрожи, а внезапно раздавшийся раскат грома, похожий на выстрел пистолета вблизи, заставляет его всего вздрогнуть, схватиться за голову, закрыв уши, и упасть на корточки. А Чонгук же, наоборот, подскакивает на ноги, беспомощно потянув к нему руки, не зная, что делать. Ему правда жаль этого ребёнка, что вляпался сам не представляет, куда, отчего сейчас тот в таком состоянии, и что-то такое внутри подталкивает укутать его в плед. У Чимина мурашки по коже от неожиданности и сердце удар пропускает. Он судорожно вздыхает, поднимая глаза, что на мокром месте и полны недоумения от всей ситуации, встречаясь с глубокими, на удивление тёплыми глазами мужчины напротив, что помогает ему встать и вновь плюхнуться на диван. — Я проверю завтра это место, где ты был — вероятно, это какой-то притон бандитов, а в темноте и со страху тебе могло причудиться всякое, — спокойно проговаривает Чонгук, подавая ему чашку чая. — Не надумывай себе — никто не будет тебя выслеживать или убивать. — Почему ты в этом так уверен? — Потому что я работаю детективом уже десять лет — я знаю, кто из преступников на что горазд, и, поверь, контрабандисты таким заниматься не станут… — Но ведь они убили Хамтона, из-за них скрылась Клара — наша, возможно, единственная свидетельница по этому делу, а ещё они чуть не убили меня! — продолжает твёрдо стоять на своём парень. Чонгук что-то вновь начинает говорить про свой опыт и разные классификации преступных личностей, а так же отдалённо про то, что ночью на фоне адреналина и страха может слышаться и видеться нечто иное, чем было на самом деле. И Чимин губы обиженно поджимает, сам отворачивает голову, отвлекаясь на разглядывание квартиры мужчины, в которую так нагло ворвался. Скудный интерьерчик и шаблонный дизайн — вероятно, Чон даже ничего никогда не менял/не докупал после того, как заселился здесь. Какие-то декоративные вазы и дорогие уродливые картины, висящие невпопад. — Безвкусица, — непроизвольно вырывается у Чимина. — Я тебя сейчас сам прибью. Парень вздрагивает от этой жгучей стали в голосе и понимает, что пока он рассматривал всё по сторонам, детектив что-то говорил и отчитывал его. А сейчас он выглядит уставшим и суровым киборгом-убийцей, готовым действительно сделать то, что сказал. — Эй-эй, я за помощью к тебе пришел, а ты…! — пищит Пак, больше заворачиваясь в плед чуть ли не с головой. — За мной и так уже портовая мафия охотится… — Никто за тобой не охотится, безмозглый ребёнок, — складывает свои накаченные руки на груди тот, отчего, честное слово, у журналиста слюнки текут. — И свалился же ты мне на голову. — Блин, как в твоём возрасте ты остаёшься таким сексуальным? — облизнувшись, спрашивает Пак, бесцеремонно рассматривая обнажённый торс аж оробевшего мужчины. — Мне только тридцать, Чимин, а не пятьдесят, — громко скрипит зубами Чонгук, на всякий случай отодвигаясь от хищного взгляда младшего, не зная, что от него можно ожидать. Тот же просто фыркает, больше ничего не комментируя, потому что только он ставит кружку на поверхность стола, как сразу проваливается в сон от дикой усталости, охватившей его. Чонгук смотрит, как он сползает вниз со спинки дивана на подушки, смешно раскрыв рот и после причмокнув. После переводит взгляд на его телефон, зажатый в руке, и, выпив стакан воды, закрывает окно на кухне, за которым бушует усилившийся ливень и гроза. И вместе с мощным раскатом грома, не успев детектив удобно улечься, к нему в кровать запрыгивают прямо под одеяло, врезавшись холодным носом в его горячую спину. — А ну. Брысь. Отсюда. Маленький засранец. Медленно, отчеканивая предупреждающей угрозой каждое слово, проговаривает Чонгук, чувствуя, как тот раздражающе копошится позади. — По моему скромному мнению расчётливого журналиста, смею высказаться по поводу того, что эта кровать слишком широка для тебя одного, — заумно процеживает сквозь зубы Чимин, наконец начиная согреваться. Детектив измученно стонет, молча принимая сидячее положение, собираясь было со своей подушкой пойти на диван, но внезапная вспышка молнии освещает всю спальню и парня, схватившегося за его штанину пижамы. — Лёг обратно, и спи со мной, — как-то жёстко велит Пак, стараясь не показывать страх оставаться в одиночестве во время пугающей своим грохотом грозы. — Ещё чего, — фыркнув, Чонгук вырывается из его хватки, но никак не ожидал следующей коварной. Чимин буквально повисает на его спине, обхватив руками и ногами (хорошо, хоть трусы он умудрился напялить, видимо, перед тем, как прийти). И валит опешившего мужчину обратно на кровать. — Я хочу, чтобы ты спал со мной! — Блять, отцепись… — Спи со мной! — упрямо ноет журналист, удерживая брыкающегося Чона. — Не буду! — Спи! — Ты просто невыносимый ребёнок! — продолжает в возмущении отталкивать его от себя, положив широкую ладонь на всё его лицо, но аккуратно, чтобы ненароком не навредить, отодвигая от себя. — А ты невыносимый дед! Кровать уж явно предназначалась не для такой своеобразной схватки, когда Чонгук каждый раз скидывает с себя прицепившегося обезьянкой парня, а тот, в свою очередь, всегда умудряется вернуть его или вообще не выпустить с кровати. От этой борьбы раздаётся скрип бедного матраса, их пыхтение и краткие, измученные полувздохи-полустоны. Всё заканчивается позой наездника Чимина, которой он заваливает мужчину окончательно, усевшись на нём и своими весьма фигурными, сочными бёдрами сжимая напряжённую талию Чона, на мгновение залюбовавшись видом. Рельеф мышц и эстетика татуировок на них завораживает. И парень опускает ладони на напряжённый пресс, кокетливо перебирая по нему пальчиками, наслаждаясь возрастающей паникой детектива на его вытягивающемся лице. Его глаза расширены, в них читается недоумение и какой-то глупый, даже по-смешному детский испуг, вызывающий улыбочку на губах Чимина. — Это что, паника на твоём лице, детектив? — игриво хмыкает он, склоняясь ближе к нему. А в следующий момент, без задней пошлой мысли, вздрогнувший от этой ситуации оробевший Чонгук резко меняет их положения тел. Теперь он нависает над ним сверху, случайно прижимая к постели таким образом, что упирается коленом между его раздвинутых ног, держа за запястья. — Ауч, — тихо вдыхает Чимин со смешинками в глазах. — Очень «натурально», умница, — и ухмыляется, видя раздражение мужчины, сменяющееся ужасным смущением и неловкостью. Чон, точно ошпаренный, отлетает в сторону, выставляя руку вперед, и набирает в лёгкие побольше воздуха. — Значит так, засранец: ты лежишь на одной половине — я на другой. Спинами друг к другу, чтобы твой гейский член не дышал на мой зад, ясно? — Хи-хи, детка, именно ты должен бояться моей гейской попки, а не члена, — хихикает довольный собой Чимин и огромной растерянностью детектива, победно укладываясь в измятой, но тёплой и, что самое главное, безопасной постельке. — Противная игрунка, — напоследок бурчит Чонгук. — И хватит звать меня деткой…!

***

— Вау, вы выглядите так, будто у вас была бурная ночка, — усмехается Тэхён, когда не выспавшаяся парочка заходит в полицейский отдел убийств. И, судя по выражениям лиц тех двоих, шутка уже не кажется такой смешной. Да и вообще не кажется шуткой. Судмедэксперт рот раскрывает, роняя челюсть, по которой легонько ударяет в манере флирта Чимин, заставляя закрыть его обратно. — Т-ш-ш, очень бурная, — и подмигивает, вприпрыжку догоняя ушедшего в свои мысли мужчину, оставляя Тэхёна наедине со своей бурной фантазией. Под предлогом того, что журналиста срочно вызвали в офис работы, он быстро и незаметно от Чонгука, забирает копии некоторых документов с последнего дела об убийстве адвоката и прощается со всеми в отделении. Однако, как назло, не успевает вовремя слинять до момента, пока из своего кабинета выходит капитан Нью-Йоркского отдела расследования убийств Ким Намджун. Или просто гадкий дядька, с которым у Чимина возникла обоюдная неприязнь с первого взгляда. — Этот стервятник снова здесь ошивается? — вопрос в воздух, но журналист не может оставить его без внимания. — Этот стервятник за последний год помог вашему лучшему детективу раскрыть в два раза больше дел, чем за все предыдущие года вашей службы, капитан Ким, — ёрничает тот, гордо подняв голову. — Я уже ухожу, не буду смущать никого своим прекрасным присутствием. И Намджун проводит его неодобрительным взглядом, вызывая к себе детектива Чона, будучи, как всегда, без настроения. Оно у него, кажется, всегда такое, но Чонгук говорит, что просто капитан сосредоточен на своей работе, а вне её он очень даже приятный собеседник. Когда Чимин спросил у него про семью Кима, тот лишь плечами пожал, сказав что-то про болезненный развод. Что показалось глазастому журналисту странным, ведь в те немногочисленные разы, когда он видел высокого мужчину, на его безымянном пальце всегда было обручальное кольцо.

***

Чимин в который раз перечитывает все сведения о деле Льюиса Хамтона, но логическая цепочка действий связывается только вместе с Кларой и опасными людьми с пистолетами. Только с этим всё складывается, как надо, в одну картинку, пусть и смутную пока. Есть хотя бы зацепки и факты. Он хмурится, снова смотрит в галерею телефона, не понимая, как такое может быть. Видимо, его рассудок действительно решил сыграть с ним в злую шутку, и ему, видимо, что хотелось видеть это видео, пока он ехал к дому полицейского. И глубоко вздыхает, прикрывая глаза, чтобы собраться с мыслями. Клара Лойз — подозрительная фигура в этом деле, что убежала с ужасом из дома и больше не появлялась, завидев труп перед своим балконом. Журналист приходил в школу, где она работает, и, сказав, что он её друг детства, спросил у руководства насчёт неё. Те подтвердили её пропажу, с удивлением рассказав приятному молодому человеку, что она не приходила всё это время на работу, с ней связаться не могут, а подавать в розыск никто не собирался, ибо «ну это же не наше дело». А ещё слова того страшного мужчины лишь только подтверждают все догадки журналиста. К тому же тот угрожал и её подруге, видимо, с иной работы личного характера, учитывая, какими словами он назвал Клару. Девушка по вызову, что, кажется, перешла дорогу опасному человеку и труп адвоката под её окнами... И тут до Чимина доходит, он раскрывает глаза. Точно — раз в предыдущих делах Хамтона нет упоминаний об этой Кларе, значит, должны были быть в будущем. Она только собиралась нанять его в качестве своего адвоката, чтобы обеспечить себе защиту и выигрыш в суде. Здесь не может не фигурировать работа девушки в клубе, ведь именно оттуда этот контрабандист заказывал её. А эту её вторую работу Пак ещё не проверял. Он судорожно принимается искать информацию, что сбросила ему Сидни, но разочарованно поджимает губы, сводя брови к переносице. Это целая сеть клубов, занимающаяся нелегальной деятельностью в тени полиции и всего «светлого» мира, так сказать. И парню ничего больше не остаётся, кроме как вновь обратиться к своей знакомой хакеру за помощью.

***

Около десяти клубов, из них отпали почти все, оставив только три, на адреса которых Клара часто заказывала такси к себе домой. Потому Чимин, понимая, что жизнь ничему не учит, надевает обтягивающие подранные джинсы, заправленную в них красную майку и чёрную кожанку с ремешками. Делает себе лёгкий макияж и причёску, красиво уложив волосы, не забыв украсить уши серёжками. Контрольный взгляд в зеркале, и дерзкая ухмылка самому себе. Сегодня он не только будет работать, но и развлечётся, наконец. Клуб встречает душным, спёртым воздухом с запахом алкоголя и кальяна, множеством пьяных или просто веселящихся людей. Хотя и был лишь четверг, но люди уже уходят в отрыв. Видимо, у них так же была сложная неделя. — Хей, красавчик, — кокетливо облизывает губы Чимин, припадая к барной стойке, — угостишь коктейльчиком? — Прости, малыш, но меня бы кто угостил, — вздыхает уставший бармен, неловко улыбаясь. — Тогда два Манхэттена для меня и тебя, бедняга, — подмигивает журналист, сразу поднимая ему бодрость духа и желание работать. После он внимательно следит за контингентом здесь, сразу же вычисляя охрану по периметру, но особенно большая её концентрация была у одной двери, в которую изредка кто-то входит и выходит. Чимин любопытствует у бармена насчёт администрации, сразу намекнув на свой, если честно, скудный кошелёк, но приукрасить нужно было для правдоподобности. Тот, естественно, всё понимает, указывая ему на ту самую подозрительную дверь. Лёгкий стук, и Пака пускают в иной зал с приглушённым синим светом, торшерами и некими балдахинами по бокам. Как вовремя он взглянув в сторону, увидев целующихся девушек возле богатой барышни, с удовольствием смотрящей на них. Чуть дальше играющие в покер джентельмены в возрасте, а за ними и сдерживающая стоны девушка, которой под платье залез пальцами зелёный ещё сопляк, богатый наследничек. В ноздри вдаряет едкий запах марихуаны и, кажется, чего-то ещё покрепче. Чимин слегка кривится, понимая, что каждый из присутствующих здесь под каким-то кайфом, но продолжает держать ровно спину, не теряя высокомерную маску на лице. Он сразу подходит к стойке администрации под пристальными взглядами охраны, что проверила его на входе. — Слышал, у вас отличные девочки с хорошим выбором, — задумчиво проговаривает Чимин, обворожительно улыбаясь работнице. — Конечно, — сухо бросает она, даже не поддаваясь его чарам. — Могу ли я взглянуть на перечень? — Нет. Только члены нашего круга могут пользоваться этой привилегией. — Ах, правда? Видите ли, я не местный, прибыл прямиком из Сеула к вам, — строит дурачка он, начиная ломать акцент для более правдоподобной картины. — Соизволите ли просветить меня? — Круг доверенных лиц, что ежемесячно оплачивают квоту, пользуясь всеми дополнительными услугами наших заведений. Пак успевает невзначай обвести взглядом помещение, понимая сразу, что это за дополнительные услуги: не только разноплановый секс, но и наркотики. Выдерживая дежурную улыбку, он любезно прощается с ней, обещая подумать над этой «подпиской» в дальнейшем. А сам же скорее спешит покинуть зал с дурманящей атмосферой, как вдруг его задерживают за плечо. Сердце в пятки уходит, по телу от самых носков до макушки пробегает дрожь. — И куда вы так спешите? Вы же только пришли, — благо, то был совершенно незнакомый взрослый мужчина какой-то европейской внешности и сильным британским акцентом. Сексуальный. — Не интересуют девушки под заказ, — прямо отвечает Чимин с явным намёком. — Вот так совпадение: меня тоже, — ладонь скользит вдоль его позвоночника на талию. — Не желаете выпить со мной?.. Выпить с незнакомцем заканчивается прерывистыми страстными поцелуями в маленькой каморке этой вип-зоны, перемешанные со стонами. Они срывают друг с друга одежду, жадно целуются и вгрызаются в шеи, оставляя багровые отметины. От алкоголя сознание туманится, хочется расслабиться, отвлечься от пережитых «впечатлений», так что Пак без зазрения совести позволяет ему мять свои ягодицы и забраться в трусы. Вот только телефонный звонок прерывает их страстное влечение, потому Чимин недовольно пыхтит, глядя на экран. Сидни. Плевать — он сбрасывает, испуская первый стон, когда чужие пальцы окольцовывают член, играясь с головкой. Однако вызов начинается ещё раз, уже продолжительно и, казалось, настойчивей, так что частичка здравого смысла журналиста велит ему ответить. — Мне… мне нужно ответить, — выстанывает Чимин, собираясь было встать с колен британца, но тот не позволяет, крепко удерживая его. Тогда парень настойчивей прыгает на нём, буквально вбивая в твёрдый диван и больно стискивая его яйца через брюки. — Я сказал, мне нужно ответить, — твёрдо рычит он прямо в его лицо, злобно щурясь, а когда его отпускают с изумлением, то сам встаёт, отряхиваясь. — Слушаю? — Эм, Чи, а ты уже сказал своему детективу про клубы? — Естественно, мы же напарники, — да, чуточку приврать это часть работы журналиста. — А, тогда ладно. — А что такое? К чему ты это? — недоумевает он, но не показывает этого, игриво закусывая губу и красуясь для мужчины, доставшего вставший колом член, водя по нему всё сильнее от вида прекрасного Чимина. — Просто в субботу на его имя был зарегистрирован столик в одном из вариантов мест, где работает Клара, вот я и не поняла, сначала — и то заметила это случайно, потому что забыла закрыть их систему. Журналист застывает, вскидывая брови и случайно охая, извиняясь перед Сидни, буркнув про то, что немного неудобное время для разговора, отключаясь. Но сам стоит, всё ещё прижав телефон к уху. Значит, Чонгук проверил сегодня то место, и явно что-то нашёл, что ведёт к Кларе и тому контрабандисту. И это так же значит то, что Чимин, его собственное расследование и теория были правы, а мужчине завтра придётся это признать. У него аж глаза в предвкушении от этого загораются, а к приближающемуся к разрядке британцу уже и дела нет. Но он не мог это просто так оставить. Дерзкой походкой приближается к нему и упирается ботиком в его пах, опуская ступню прямо на его руку, держащую возбуждённый член, прижимая её ближе к животу, тем самым вызывая громкий стон, перемешанный с болезненным хрипом. — Мне почти жаль, что мы не поиграли, милый, — наигранно дует губы Пак, нажимая ещё сильнее ногой, вызывая уже настоящую боль и расширенные глаза британца. — Неплохой член, но видал и получше. Вместе с ухмылкой бросает он, оставляя опешившего незнакомца наедине с болью от физической давки ботинка и возбуждённого состояния, поспешно покидая это место. И, как не удивительно, с мыслями о Чонгуке. Ну и немного о его члене, который чертовски хотелось бы "повидать". Но приподнятое настроение моментально сходит на нет, стоит лишь Чимину услышать корейский язык на выходе из клуба и встретиться взглядом со своим ненавистным прошлым. — Пак Чимин?! Гляньте, это же Пак Чимин! Йа, Пак Чимин-а! — тут же узнаёт его уже поддатый парень, указывая своей весьма неприятной компании на него. И тот не успевает даже отвернуться, чтобы просто сбежать оттуда, как через его плечо уже перекидывают здоровую вонючую лапу, хохоча и продолжая поражаться этому тесному миру. — Сколько же лет не виделись, а ты всё такой же! — смеётся уже другой, разглядывая бывшего одноклассника. — Мг, вы все тоже, — без энтузиазма отвечает тот, наконец выбираясь и обводя глазами всю гадкую шайку. Те же гнусные лица, улыбающиеся ему, за которыми гиены сидят, и глаза, где пляшут бесы. А Чимин даже не притворяется — буквально дышит ненавистью на тех, кто так жестоко издевались над ним во всей средней и первом году старшей школе. Становится плохо от нахлынувших отвратительных воспоминаний того времени, когда он был слабым, мягким, не способным постоять за себя, от которых парень бежал не просто в другую страну — на другой континент, чтобы забыть это всё и не вспоминать. К тому же в последнее время всё чаще с нынешним-то делом в голове всплывал младший братик, а эти ублюдки и вовсе из колеи выбили. — Да вы чё, какой такой же? — вперед выходит один из парней, указывая на журналиста пальцем. — Он стал ещё более пидорским. Компания заходится отвратным смехом, от которого Чимина мутит. Внутренности перекручиваются, становится мерзко находиться рядом с ними. — Ну бросьте, ладно в школе пидором был, он же вырос! — смеясь и явно издеваясь, перехватывает инициативу самый первый. — Или всё ещё в жопу ебёшься, а? Те самые смешки в свою сторону. Те самые взгляды унижения, и Пак, совершенно изменившись с того времени, чувствует себя всё тем же запуганным и загнанным в угол школьником. Только вот он уже совершенно не тот мальчик, плачущий в туалете с ссадинами на теле. Нынешний он не позволит к себе такого отношения. И думал, что готов был встретиться со своим прошлым, сказать тому ребёнку, что Чимин постоит за него и нынешнего себя, что он сильный, но кулаки-то сжались, а слова застряли в глотке. Как в следующее мгновение, не дав ему шанса сорваться и врезать им всем в своей любимой манере "общаться", набив им всем рожи, внезапно, на нём кто-то повисает сбоку, прижавшись вплотную и обняв за шею. Девушка с серыми волосами, тонкими длинными ножками в коротеньком платье, показывающей тонкий стан. Губы в красной помаде расплываются в улыбке, и сама она была так утончённо красива, что вся компания заткнулась в тряпочку. — Любимый, я уже тебя заждалась, — воркует она, пальцем тыкнув в щёку обомлевшего Чимина, повернувшего голову. — А это что за…? — девушка окидывает каким-то надменным и презрительным взглядом шокированных корейцев, продолжая: — Раздаёшь милостыню бездомным? Ах, ты у меня такой щедрый! — Э-это твоя девушка? — аж икает один из парней, пока остальные языки проглотили, вспоминая все сказанные слова, а на её последние и вовсе не знали, как реагировать. — Хах, невеста, — гордо вздёргивает носик та, сама взяв руку не моргающего и не сводящего с неё глаз Чимина, опуская себе на талию. Ребята же в растерянности друг с другом переглядываются, топчутся на месте и сердечно извиняются, кидая краткое и невнятное, что в Америке они будут ещё два месяца и можно было бы с Паком встретиться, выпить. А после так же уходят в смятении, перешёптываясь в шоке и подавленных чувствах от того, что были неправы, наговорив всякого. Шелковистые длинные волосы с чёлкой, профессиональный макияж, дорогое платье и украшения, сумочка и запоминающиеся черты лица. И эта милая квадратная улыбка в красной помаде, которую ни с чьей другой не перепутаешь. — ТЭХЁН?!