надежда

Джено и Джемин всегда казались одним целым. Неотделимыми дольками, восполняющими недостатки друг друга, они были будто сотканы из одной пряди, но в то же время рассыпались такими разными, пёстрыми узорами, витиеватыми линиями роковой судьбы, сплетались вместе в прочный нерушимый узел и союз двух любящих сердец и родимых душ. Слишком активный, любвеобильный Джемин лезущий абсолютно ко всем со своим флиртом и полная ему противоположность спокойный, рассудительный и падкий на чужие объятия Джено. Джемин любит горячее лето, когда можно без каких-либо предрассудков купаться целыми днями нежась в теплой воде, Джено же любит холодную зиму, когда нужно укутываться в самые теплые пледа, надевать самые мягкие свитера и наслаждаться самыми долгими жаркими объятиями. Джемин любит любить, Джено любит быть любимым. Противоположности притягиваются. Они были вместе с самого детства. Истинные соулмейты. И даже сейчас, в такой ужасной ситуации как эта, они сидят совсем рядом, прижимаются сильнее к друг другу и озираются на темную округу, дрожа от каждого странного чужого шороха. Некогда до краев гиперактивный Джемин не может шевельнуть окаменевшими от страха конечностями, приближаясь ближе к Ли, к теплу, к заботе и любви, которыми окутывает рядом с Джено. Но сейчас эти объятия дарят вкус болезненного отчаяния. К сожалению, храбростью из них не обладает никто. Они сейчас сидят в этой темной пыльной каморке не просто так. Этим малышам не больше 16, и живут они в старом дряхлом пансионе, в котором до сих пор сохранились строгие жесткие наказания и правила. Абсолютно загнившее место. Место, в котором не существует понятия любви и счастья, в котором засыпаешь под плач других детей, которые просят и умоляют своими криками остановить их страдания, место, в котором никто никого не любит. Кроме Джено с Джемином. К счастью, они есть друг у друга. Но не всегда ведь в жизни продолжается белая полоса счастья, не так ли? Наставники, разузнав, что эти двое постоянно ходят и поддерживают друг друга, собрались во что бы то ни стало разлучить парочку. Джено с Джемином услышали то, что их ищут и решили спрятаться здесь, в тесной, тухлой и пыльной каморке, хотя знают, что в конце концов, они окажутся в лапах этих жестоких нелюдей. Джено ладошкой вытирает горькие слезы и всхлипывает. Нет. Сейчас нужно быть сильным, хотя бы казаться уверенным для Наны, для его лучика света в этом злом и ужасном месте. Они слышат шорох и уверены, что это один из этих чудовищ. Тянет к ним свои липкие цепкие лапы, смердящие смертью и кровью, дабы изничтожить этот жалкий свет счастья, ярко и уверенно мигающий своей любовью в этой кромешной темноте. Но вместо безумного, уже давно свихнувшего с катушек взгляда, они видят чужие карие глаза, грязную посеревшую рубашку и коричневые шортики с огромными кожаными ботинками на худом тельце. Им кажется что это спасение. Это надежда. Мальчик вздрагивает когда видит их. — Кто вы такие?! Что вы здесь забыли?! — грозным тоном спрашивает он их, презрительным взглядом ведя своими глазками от ног до макушек. — Мы прячемся. — коротко отвечает Джено и сцепляет их с Джемином руки в замок. — А так это вы. Вас ищут кстати. Такой переполох создали по всему зданию, что аж не заметили, как я пропал. — говорит незнакомец хрипло усмехаясь. — Ой несладко вам придется если вы попадетесь. — констатирует он и с важным видом приближается к стене. — А ты сюда зачем пришел? — спрашивает уже Джемин с нескрываемой любознательностью. — Чтобы убежать отсюда. — отвечает тот, уже становясь намного серьезнее, чужие карие глазки наливаются болью связанным с самыми плохими воспоминаниями, и он выдает гримасу полную отвращения ко всему что связано с этим пансионом. — Как? — тихо-тихо подает голос Джено, кажется боясь разрушить эту ничтожную крупицу надежды повисшей в воздухе. — Если хотите сбежать со мной то вам не на что надеяться. Путь долгий и сложный, вы будете мне только мешаться. — удивительно, как этот ребенок может рассуждать как самый настоящий взрослый, гордо подняв носик. Он отмахивается от парочки и находит в тени давно подготовленную сумку для побега, напичканной, в основном, едой. — Мы все равно умрем, если останемся здесь. У нас нет выбора. — отзывается Джено, вмиг вставая. Его пыл уверенности тут же спадает после сказанных пламенных слов, и он тупит взгляд куда угодно, лишь бы не смотреть на этого тощего паренька с выделяющимся клыком и явным китайским акцентом. — Ну раз так, можете пойти за мной. Но каждый за себя, поэтому спасать ваши задницы я не намерен. — фыркает чужак и отталкивает кучу мусора лежащей у холодной стены. Поднимается клуб пыли, завесом настаиваясь у ребят в глазах. — Спасибо. — шепчет Джемин, пока его глаза слезятся, и он подавливает желание кашлянуть. — Да не за что. Меня кстати Ренджун зовут. — бубнит другой пока у него алеют щеки. Пыль спадает, а на месте привычной стены видится большая щель. Китаец заглядывает внутрь ямы и озирается, темно, но не настолько чтобы увидеть рыхлые острые очертания каменных стен идущих вдоль пещерки. Паренек говорит Джено с Джемином что там безопасно, и что они должны пойти первыми, чтобы он смог закрыть вход. На с Ли безукоризненно слушаются нового знакомого, впитывая каждое его слово как губки. Сейчас на кону стоят их жизни, и от одной такой мысли сердце ухается в пятки. Когда уже все трое залезают в прощелину, а китаец успевает закрыть яму мусором лежащим рядом, они все слышат, как скрипучая мерзкая дверь открывается. Паренек одним кротким махом дотянув рукой до груди обоих заставляет тех остановиться и прислониться к стене. Он чувствует, насколько сильно стучат сердца этих двоих и изумляется тому, что его сердце стучит намного быстрее их. Страшно. Надзирательница цокая своими каблуками ходит по маленькой каморке, освещая ту одним лишь светом от свечи. Она замечает пыль ставшую дыбом в этой комнате, а еще маленькие следы чужих ботинок. Благо Ренджун перед тем как завалить проход мусором успел вытереть их заметные следы ладошкой. Поэтому следы не вели к стене. Было отчетливо видно, что здесь было человек минимум два и надзирательница быстро соображает что те пропавшие двое наверняка прятались здесь. — Они перепрятались. — шепчет она вслух, и, откашливаясь, выходит из мерзотной комнаты. Наступает загробная тишина и в этой тишине им троим до сих пор слышно их собственное сердцебиение. Джун слишком громко для царящей тишины выдыхает и наконец отпускает двоих, замечая то, насколько сильно у него вспотели ладони. — Давайте двигаться дальше. — говорит им Ренджун и ползет на четвереньках. Больше десяти лет прошло с тех пор. И Джемин с Джено даже представить не могут как до этого жили без Ренджуна. Ренджун в тот день стал их спасением, их надеждой, их супергероем. Этот едкий паренек со странным огоньком в глазах, в нужное время достаточно уверенный и храбрый, а в другое довольно адекватный и тихий, одинаково любящий все сезоны года, и готовый быть любимым и любить, хоть и по-своему. Может, он недостаточно нежен и ласков как Нана с Ли, может, он не умеет дарить свою ласку окружающим, но со временем явно научится, и Мин с Ноно ему охотно в этом помогут. Сейчас, после стольких лет освобождения от плена они живут полной свободной жизнью, независимые ни от чего и ни от кого. У них теперь маленький деревянный домик на окраине леса, рядом стоящий мирный ручей, большой город видимый у горизонта и полная безмятежность. Ренджун становится довольно известным купцом, занимаясь перекупкой, он получает просто бешеные деньги. Джемин занимается искусством, отдавая свои живописные картины в аукционы, а Джено в свое свободное время пишет книги и тоже отличается большим успехом у публики. Нана знает что это глупо, но он до сих пор помнит каждую проведенную минуту рядом с Ренджуном. Как этот лучезарный огонек поменял абсолютно все в их жизни. Он помнит как тот с предательски горящими щеками и просто донельзя раскрасневшимися ушами подарил ему маленький миленький цветочек. — Я-я подумал, что ты похож на него, вот и… — Джун тупит взгляд в носок своего ботинка, но руку с предложенным даром не отпускает. Хуан мягко вздрагивает, когда Мин ласково принимает чужой подарок и тянет того к себе ближе. — Спасибо, Инджунни, цветочек мне очень нравится. — говорит Нана и безбожно нежно прислоняется к чужим губам своими. Это был их первый поцелуй. И Джемин даже сохранил цветочек, сделав из него гербарий и сейчас храня его в своем медальоне. С Джено же Ренджун обращается как-то по иному, тоже по-своему особенно. Джун прекрасно осведомлен тем, что Джено часто болеет, тем что у Ли слабый иммунитет. Поэтому почти с самых первых недель их знакомства Джено начал наблюдать, как ему достается масса внимания и заботы со стороны китайца. — Как ты мог заболеть? Уже во второй раз за месяц. — Ренджун недовольно надувает губки, пока меняет мокрую тряпочку на голове Ли. — Я же говорил, что тебе не стоило подолгу сидеть под открытым окном, сейчас не май месяц! — Джено с нечитаемой нежностью и лаской смотрит на обиженного, надувшего щеки Ренджуна и поправляет его русые выпавшие пряди прячя их под его ушком. Ли упивается видом немного смущенного Хуана и улыбается по-своему очаровательно и в меру коварно, так как может он один. Он морщит нос, и его глаза смыкаются в узкие щелочки, он становится похож на щеночка и радостно окликает сидящего напротив парня. — Говорят, простуду легко одолеть, если ты ею с кем-нибудь поделишься. — Джено медленно приближается все ближе к лицу и смакует чужие губы на вкус. Ренджун сладкий, весь, с головы до ног. Слишком приторный и слишком прекрасный для этого мира. Эти двое готовы на все ради этого маленького комочка их личного собственного счастья. Страшно представить на что готовы эти оба ради одного человека, того, кто спас их жизни, кто безвозмездно и навсегда подарил лучик искрящейся искренней надежды в кромешной темной мгле без конца и начала. Тот, кто научил их любить по-новому по особенному, ценить каждый дарованный момент и не упускать ни единой секунды вместе. Даже сейчас Джено с Джемином впитывают каждое мгновение лишь бы запечатлеть их в своей памяти как бесценные воспоминания. Нана тянется ближе к податливому телу, чмокая смугловатую но мягкую кожу, он пальцами пересчитывает каждое ребро на чужом теле и судорожно выдыхает, дышит через раз по тиканью воображаемых часов в своей голове. Джено же с непривычной для него жадностью вкушает утекающее как песок на ладонях время, страстно целуя чужой загривок и слизывая мелкие бусинки пота с родной гладкой кожи. Ренджун же чувствует как весь воздух до единой молекулы выбивается из его легких каждый раз когда его возлюбленные оказываются с двух сторон, настолько близко насколько это возможно. Эта тройная идиллия, где все обоюдно дарят поцелуи, ставят засосы и ласкают чужую кожу, они не знают где чьи руки и губы, но готовы дарить любовь до самого конца, пока сил и энергии не останется совсем. Утро своими мелкими, но верными шажками озаряет всю округу живой лучезарностью, даря темному небу первые лучи родного солнца. Джемин слегка потягивается и смачно зевает, сидя в кровати. Он любуется на вид из окна и озирается по сторонам. Благо, все трое здесь. Ренджун не ушел в очередную командировку в город, а лежит между Ли и Джемином на мягкой теплой кровати, мило посапывая. Джено же совсем недавно закончил писать свою новую книгу, тем самым лишив себя бессонных ночей с недостатком вдохновения. А На хоть и всегда старался давать своим возлюбленным все свое время и любовь, но все равно иногда проникался слишком уж глубоко в свои мысли, рисуя новую картину. Джемин нежно заправляет непослушные пряди китайца за ухо и шепчет ему, что уже пора вставать. Хуан глухо отвечает, медленно поднимается, и сползшее до пояса одеяло открывает вид на многочисленные засосы и гематомы по всему его телу. Они сплетаются в ярком фейерверке алых бутонов, символизируя страстную, пленительную и ревнивую любовь двух чужих сердец. Джемин ласково целует его в плечо и смотрит так проникновенно, будто ищет прощения. Ренджун игриво треплет его за волосы, ведь ему такой раскрас на теле уже знаком не в первый раз. Он будит Джено, который уж очень не любит просыпаться по утрам и зевает вплоть до обеда, и так начинается их новый день. Такой обыденный, но каждый раз новый для каждого из них. Джемин утром обязательно приготовит чего-нибудь вкусненького, Ренджун будет следить за их маленьким садом, а Джено безмолвно просидит в сторонке с книжкой и чашкой кофе в руке. Наступит обед, они все пойдут на прогулку у ближайшего высокого дерева на выступе. Съедят все закуски которые приготовил Хуан и будут разговаривать до самого вечера. Дома они плотно поужинают, посидят у камина и настанет ночь. Жаркая и тусклая. Стены дома будут слышать треск сгорающих бревен, чужое тяжелое дыхание и кроткие но тонкие стоны. Поднимется луна и все трое снова сомкнут очи, падая в объятия Морфея. И наступит новый прекрасный день. Джено медленно открывает глаза, отчего то сердце его бешено колотится в груди, будто бы постукивая по ребрам. Дыхание его сломлено, а душа истерит внутри. Сознание вроде бы четкое, но перед глазами пелена и завеса. Ему кажется что он вот-вот норовит потерять чувства. Наконец, он видит чужие огромные кожаные ботинки повисшие у самого потолка. Слышит голоса людей, нет, это крики. Крики детей и грозный ужасающий вопль надзирателей. Ему уже не важна обстановка рядом, он даже расцепляет замок дрожащих пальцев рядом. Лишь одна картинка всплывает перед его глазами. Те самые глаза, в которые он так любил смотреть по вечерам, любуясь будто бы водопадом созвездий в них, те самые русые пряди, которые он любил завязывать на пальцы и украшать цветами, ведь ему так шло, те самые губы, в которые Джено был влюблен без памяти, то самое худощавое тело, за которое Ли был готов отдать свою жизнь. Но сейчас его глаза были лишены жизни, померкшие и стеклянные, пряди упали вниз и не блистали золотом как раньше, губы сомкнулись в бледной гримасе, а его тело мерзко покачивалось из стороны в сторону. — Вот что будет с каждым из вас, кто надумает убежать отсюда! Джено вернулся обратно в тот кошмар, который он с трудом смог забыть. Они вместе с Джемином сейчас наблюдали за тем, как их единственный луч надежды убивают прямо у них на глазах. У них сейчас нет ничего. Без Ренджуна их жизнь не стоит и копейки. Они не истинные соулмейты без того, кто идеально восполнял их дуэт. Джемин с ужасом смотрит на тело Хуана и вспоминает тот самый момент, когда дверь каморки отворяется с отвратительным скрипом, и цоканье чужих каблуков идет в такт с его сердцебиением. Он помнит как вжался в ту грязную стенку у щели, пытаясь успокоиться. Он помнит, как от страха катились горячие слезы по его щекам, обжигая кожу. Он отчетливо помнит как тихонько всхлипнул от плача, и как чужие каблуки обернулись обратно в их сторону. Он ясно помнит как собственноручно лишил надежды всех их троих. Он, дрожа всем телом, скручивается и падает на колени перед повисшим телом и мгновенно разрывается в неутолимом рыданье. Они вдвоем снова слышат то самое клацанье чужих туфлей у себя за спиной. Но ни один из них не в силах обернуться. Они плача, смотрят на Ренджуна и слышат как цоканье сзади превращается в их реквием, в их уже заждавшуюся смерть. И они снова закрывают глаза в надежде проснуться в мягкой кровати, прижимая маленького Хуана ближе к себе.