Див – ванный критик

- Низкий оранжевый потолок, штукатурка так и норовит упасть… Маменька явно не одобрила б столь противное место проживание, - бормотал уставший мужчина своим тихим низким голосом. Его тело почивало в маленькой ванне, наполненной горячей водой и кучками бессмысленных недовольств. Такая обстановка часто становилась рабочим местом, про что свидетельствовали лежащие рядом ручки, толстый блокнот и стопка книг «в ожидании». Вот и сейчас мужчина, Див, ложился поудобней, беря в руки присланную его компанией писанину, и недовольно охватывал глазами части текста, записывал ворчание в блокнот. Див никогда не гордился собой, но его вполне устраивала теперешняя работа, а плату получал за то, что писал критику на книги. Ох, какими были те статейки! Когда они печатались в газетах, казалось, даже бумага краснеет в порывах злости от таких «лестных» слов, разве можно находить так много недостатков?! И был бы мир логичен, никто из писателей не хотел бы, чтоб его дитя попало на растерзание такого несправедливого критика. Но деньги сильнее чувств, авторы занимали очередь. Простые читатели мигом скупали тиражи газет с рецензиями Дива и читали упомянутые в них книги лишь для того, чтоб высказывать свое недовольство такому простофиле, невеже и глупцу, чей словарный запас велик лишь на негативные комментарии. Див не страдал от такой оценки окружающих, ведь мирно согласился с папенькой, когда тот сказал, что от такой критики все получают выгоду. Он отмокал часами в ванной, писал, иногда закуривал сигару, а надежды всегда оставлял на потом, на никогда. Критик смирился с бытом, он привык к плачам и крикам из соседней квартиры, радовался выходным, презирая противные понедельники. Див был в добром здравии, но если бы кто-то заставил мужчину честно признаться о том, счастливая ли жизнь его, глаза покрылись скромными слезами. А плакать времени не было, поэтому критик искоренял всех заботливых глупцов из своей жизни. Дни казались долгими, писатели не имели таланта, читатели критики были невежами, оранжевый потолок был противнее с каждым днем. Жизнь текла своим чередом, пока в руки Дива не попала роковая книга. То была прекрасная история, за прочтением вызвавшая все чувства, совмещая и противопоставляя их. Эта книга была настоящей ценностью, мужчина даже вылез с ванной, чтобы ни одна капля не посмела попасть на листки. Некий мистер Чудо, а именно так подписал себя автор, заслуженно выбрал себе такое звание, критик восхищался и радовался, превращая оранжевый потолок в прекрасные воздушные замки, высота которых спокойно преодолевала штукатурку. А мечтал критик о глупом. Его воздушные замки потерпели разлома, когда ему запретили быть писателем. Без таланта, без умений, без идей… Родные голоса согласились на том, что Див не годиться, пусть никогда и не читали его работ, а он нашел компромисс в чем-то недалеком от писательства. Не помогло, от горя он даже прыгнул со скалы. Обошлось ударом головой и ворчанием его единственного друга. Ему он и решил позвонить. - Этот писатель, Чудо, так чудесен! Я чувствую, что обязан написать хороший отзыв. - Послушай. Возможно… - Спасибо, что выслушал меня, дружище, до встречи! И критик начал писать. Казалось, что слова его хотели захватить в плен каждого читателя и заставить его всей душой полюбить творение Чуда. Див испытывал гордость, когда относил свою пропитанную чистой радостью и надеждами работу в газетное издательство. Иногда воздушные замки обречены обвалиться болезненным градом. Люди, что так привыкли читать негативные рецензии, сыпали издательство письмами далеко не позитивного характера. «Нет ничего удивительного, что ваш критик не хвалит те чудесные книги, ведь, судя по вкусам его, в литературе он совсем не разбирается!». «Глупее ничего не видел, хотел выколоть глаза за прочтением. Волшебство Чуда заканчивается на неумении писать.» Див сидел на скале, с которой однажды прыгнул. Ему было жалко писателя, автора той чудесной книги. И себя тоже. Он и сам знал, что он совсем не критик, но кем ему тогда быть? Горькое понимание, что гневные письма были написаны такими же недокритиками смешалось с не разумением причины, почему писатели, люди столь счастливой профессии по его меркам, не наслаждаются своей работой. И понял он причину круга всех несчастий. Просто жадные авторы должны управлять издательствами, правдолюбивые читатели становиться критиками, а мечтательный Див – писателем. - Так и знал, что ты здесь,- молвил его друг. - Знаешь, у меня чудесное настроение. Я хочу попробовать написать рассказ. - Послушай. Возможно тебе стоит знать, что тот автор, Чудо… Ну, когда ты упал и ударился головой, то напрочь забыл, что написал книгу под псевдонимом. Твои родители запретили мне напоминать об этом, но я отдал в издательство твою писанину и принес тебе экземпляр, и… - Только мне понравилась моя работа? Чудом был я? - … - Знаешь, у меня чудесное настроение. Мне понравилась моя работа!