изолированные сообщения.

Потухающий дым сигареты, на пачке которой очередное «Курение убивает», лежащей на стеклянной пепельнице. Окурки лежат на самом дне. Запах ослабевает открытое окно. Черный галстук, перекинутый через спинку столу, который выглядел ну уж очень официально. Кабинет Драко был не простой комнатой. Развивающиеся по ветру шторки, дождь, крик, ссора царили в доме Гермионы Джин Грейнджер и Драко Люциуса Малфоя. — Драко, ты вчера оставлял в этой чертовой комнате! — Острым концом своего указательного пальца Гермиона указывает на кресло в их гостиной, где по ее мнение должен висеть галстук. — Я не могу с тобой! — Нервы не выдерживают, давая о себе знать. Уже час пара пытается найти галстук Малфоя по всему дому, пока тот спокойно себе висит в его кабинете. Девушка злится на своего возлюбленного, даже не пытаясь остановить свой крик, как бы сделать его немного потише. Он смотрит на ее глаза, глаза, в которых сейчас было трудно что-либо рассмотреть, узнать, понять. О чем же она думает? Закрытая дверь одной из комнаты неожиданно открывается от ветра, позволяя рассмотреть кабинет Малфоя, а там уже и стул, на котором висела причина ссоры. Взгляд Гермионы метнулся разглядывать одну из комнат своего парня, в котором он проводил большую часть времени, прячась там от проблем. Глаза начали бегать по мебели, пока не наткнулись на черный объект, среди многих цветов всей палитры зелёного. — Малфой, — это скорее всего она прошипела сквозь зубы. — Ты такая милая, когда злишься! — Он улыбнулся, отводя взгляд и заходя в свой кабинет. Взяв со стула свой элемент одежды, он аккуратно нацепил его на себя. Повернувшись лицом к зеркалу, он стал разглядывать себя, придавая себе более аккуратный и аристократический вид, что оправдывая его род. Она шумно выдохнула, опуская свой взгляд на пол, считая сколько всего было линий на древесине. — Все хорошо, - Поцелуй в макушку заставил вновь поднять глаза, всматриваясь в Малфоя сквозь ресницы. — Малфой, ты… — Она пыталась подобрать что-нибудь обидное. — ты…! — не получается. — Грейнджер, не забывайте, — Он усмехнулся. — Скоро ваша фамилия будет тоже Малфой, и вы не сможете обзывать меня, ведь так? Это скорее был риторический вопрос. А она лишь недовольно фыркнула, идя за ним к двери. Между ними двумя было некое напряжение: молчание, злость. Гермиона не обняла его на прощание, когда он подошёл к ней, чтобы это сделать. Она лишь скрестила руки, недовольно скорчив лицо. Спустя несколько дней. Каждое утро начиналось с проверки почтового ящика, в предвкушении увидеть там письмо, которое она ждёт каждый день от единственного для нее человека. Но всегда было безуспешно. Она с отчаянием и злостью возвращалась домой, садясь на порог, зарывалась руками в свои волосы. Слезы невольно накапливались на ее глазах. Гермиона думала, что Малфой просто забыл ее или специально уехал, чтобы разорвать с ней связи. Лишние мысли лезли в ее голову, когда ей было по-настоящему плохо. Она злилась на него, что Малфой вот так поступает с ней. Что он вызывал у нее такие эмоции, она не могла контролировать себя. Ей было плохо. Спустя день « Драко, черт возьми, Малфой! Меня безумно смущает твое поведение. Ты ушел. Просто взял и ушел. Тебе не стыдно? Ты должен был остаться дома, со мной, а не уходить черт знает куда. О, великий Мерлин, ты не-вы-но-сим! Куда ты ушел? Ты просто избежал всей нашей ссоры своим уходом — не выйдет! Когда ты вернёшься, то мы договорим. Прошло уже три дня, а ты так и не написал мне. Не явился домой. Быть может, ты нашёл себе какую-нибудь девочку? Что проделывается с тобой рейс кровать — кровать? Знаешь, я даже не буду говорить, что я переживаю за то, где ты находишься. Мне плевать. Ты просто ушел. Три дня. Я ждала тебя, как сторожевая собачка, что сидит у двери и тихо-мирно ждёт своего хозяина. Больше не собираюсь. Надоело. Либо ты вернёшься, либо всё. Я жду ответ. Три, не побоюсь слова, блядских дней! Малфой, три! Или бог любит троицу и ты вернёшься на четвёртый? Все же, надеюсь, ты ответишь мне на письмо, и не оставишь его равнодушным. Надеюсь, для тебя что-то значили эти года. Если да, ответишь. Г.Г. » Спустя 3 дня. Она никогда не думала, что будет переживать так из-за Малфоя. Нет, быть может когда-то и думала, что это будет мимолётно, но не так, что это растянется на пять дней. Она впала в неизвестные и страшные мысли, что въедаются в корку ее души, мозга, подсознания и сердца. Где он? — крутилось в голове. О нем не было никаких новостей. Будто бы пропал. Будто бы и не было вовсе. ⁃ Где ты, черт возьми, Малфой? — крикнула она, с агрессией кинув вазу с пионами в стену. Она не сразу обратила внимания на цветы. Лишь когда выплеснула этим движением все свои негодования, переживания, страхи и гнев. О, да, Грейнджер злилась. Пионы. Пионы. Пионы. Пионы. Как же она их любила. Самые любимые цветы. Из всех Амира она бы выбрала эти сладкие и дурманящие розовые бутоны. Гермиона подошла к стене, сев на пол, стала собирать цветки в руку, поднося их к лицу, к носу и вдыхает их аромат. ⁃ Прошу, вернись…! — шепчет она прямо в цветы. ⁃ Вернись, Драко! Ты так нужен мне… Вновь ее глаза стали стеклянными, как зеркало, в которых можно было бы изучить даже все свои морщинки, мелкие изъяны. Вновь горячие слёзы пекут ее глаза, и первые полились горячими струйками по ее прохладной коже. Ближе к ночи, она лежит на их кровати, обнимая свою подушку, подбираясь как можно ближе к стороне кровати парня. Она греется на его половине, вдыхая сладкий, что не иссякает пока что, запах от простыни. Как же ей его не хватает. Она резко встаёт, смотрит на созвездие Дракона, в честь которого пажитном и дали парню имя «Драко». Гермиона вспоминает, как он рассказывал ей о об этом. Драко повествовал ей этот рассказ ночью, на их балконе, обнимая ее и зарываясь носом в ее копну кудрявых волос. Быстрым движением зажигает свечи, что находятся на письменном столе, достаёт пергамент, чернила и садится писать: «Драко! Я, должна признаться, скучаю. Не знаю где ты, как ты… но прошу, возвращайся домой! Мои дни проходят однотипно без тебя. Твоя, Гермиона» Казалось бы, короткое письмо, которое она отправляет. И ложиться спать, еде долго не сможет заснуть, но ближе к утру сомкнёт глаза и проснётся ближе к вечеру. Спустя неделю. «Здравствуй, Мой Дорогой Драко. Звучит официально, не правда ли? Ах, да, это же что-то в твоём роде, я же права? Мне жаль, что у нас вот так получилось прямо перед твоим отъездом. Я так глупо поступила, сорвавшись на Тебя из-за какой-то ерунды. Блин, из-за какого глупого галстука, который Ты не мог найти час! Помнишь? Я ещё такая дурочка, нервничала на тебя, боясь, что Ты сейчас опоздаешь на поезд и все твои успехи на работе разрушатся. Как я провожала Тебя до подъезда… Боже, почему?! Я могла проводить Тебя до самого вокзала и обнять Тебя, обнять так сильно, чтобы Ты не смог бы выбраться и уехать, а остаться со мной. Я такая дура! Я даже не обняла Тебя на прощания. Проводила своим недовольным взглядом, всматриваясь в твою спину, пытаясь проделать дырку в ней. Твои волосы развивались по ветру. Сильный дождь полностью намочил тебя. Кстати, Ты ведь переоделся в купе, ведь так, Драко?! Если нет, то Тебе попадет по приезду!!! Но все равно знаешь, что люблю Тебя сильнее жизнь и буду любить, какая бы ситуация у нас не произошла. Ты то — что заставляет меня улыбаться каждое утро. Дождь, солнце, гроза — это все пустяки тогда, когда Ты рядом со мной! Прости меня. Люблю Тебя…» Спустя 3 дня. Гермиона проснулась с нормальным, на удивление, настроением. Нейтральным: не плохим, не грустным; без апатии, слез. Без чудного настроя на день. Нейтральность. Встав с кровати, она опустошила стакан с водой. Посмотрела в окно, чтобы уловить хоть какое-то присутствие ее возлюбленного — бестолку. Нету. Она постаралась вновь сохранить спокойствие и пошла принимать холодный, для ее души, душ. Ее мысли перебивали струйки воды, что барабанили по кафелю ванны. Она вышла, совершенно не понимая, как ей быть дальше. Пришло известие, что ей пришли письма. «Ув. Мисс Грейнджер, просьба забрать все посылки и письма, что вам недавно пришли!» «А вдруг его письмо тоже там?» Собравшись, она почти бежала к почтовому отделению. Ей так хотелось быстрее взглянуть на содержимое. Резким движением открывает ящик. Одно — не то. Второе — тоже не то. Третье! «Из Малфой-Мэнора»! Да-да-да-да! Грейнджер резким движением руки срывает оболочку письма и начинает читать. Прошло минуты три, чтобы все трезво ещё раз прочитать. Секунда и письмо уже валиться из дрожащих рук на землю лицевой стороной вверх. Две и горячие слёзы струятся из глаз. Три и она зажимает рот рукой, чтобы никто не услышал ее криков. Четыре и она падает. Пять и ее окутывает осознание факта: Гермиона поджала ноги, рыдая так сильно, как ещё не делала этого. Шесть и она вновь не она. Одна. Уже навсегда.