Спарринг

- Пусти меня, псих! - Ай, как невежливо... - П-пусти! Ну! Ай, не клацай на меня своими кольями во рту! ЛАДНО! Ладно, хорошо. Многоуважаемый бывший-альфа-оборотень, имеющий парочку неразрешенных проблем с психикой, не соизволите ли опустить меня, к дьяволу, на землю??! - Так тебя к дьяволу или на землю? - полюбопытствовал Питер Хейл, все так же держа за шкирку болтающегося в воздухе подростка. Стайлз картинно закатил глаза и выдохнул: - Пофиг, лишь бы подальше от тебя. Ох! Парень, перелетевший комнату, как запущенная шутиха, от мощного броска когтистой лапы, с трудом поднялся на ноги и потер пострадавшее плечо. - Это достаточное расстояние? - Питер улыбнулся во весь свой волчий оскал. - Очень смешно, чувак, очень, - поморщился подросток. - Тебе бы уйти "в отставку", уехать куда-нибудь (желательно, в Африку) и ядра метать. И зачем я на это согласился?! Оборотень хмыкнул и красноречиво пожал плечами, ясно давая понять, что Стилински напросился сам. Стайлз вздохнул - ведь так оно и было. В очередной раз разругавшись с Дереком по поводу того, "какого беса он вечно лезет туда, где человеку не место", парень умудрился ляпнуть, что он сможет продержаться десять минут даже в спарринге против самого альфы - надо лишь немного потренироваться. Какую фатальную ошибку он умудрился допустить, стало понятно, когда Хейл-младший фыркнул, криво улыбаясь, и сказал: "Договорились". После этого "договорились" произошло сразу несколько вещей - волчата, до этого оттачивающие навыки на очередной тренировке, замерли в шоке; Питер, спокойно перелистывающий какую-то старинную книгу, выпустил ее из рук и, абсолютно не соответствуя своему образу импозантного скрытого маньяка, в голос заржал; Лидия ахнула и воззрилась на бывшего поклонника, как на психа; Эллисон едва удерживала Скотта на месте - молодой оборотень уже ринулся на защиту друга, хотя на того еще никто и не нападал; а Стайлз... А у Стайлза просто земля ушла из-под ног. Дерек, явно довольный эффектом, скрестил руки на груди: - Десять минут против меня. Через две недели. Сложно сказать, на что надеялся вожак стаи - на очередной поток несвязной отнекивающейся речи или на сбивчивые извинения и просьбу "взять свои слова обратно". Но точно не на: - Хорошо. Через две недели. Альфа гневно прорычал "Тупица!", смотря в уверенные карие глаза, и скрылся за скрипучей дверью полуразрушенного дома. - СТАЙЛЗ! - заорал Скотт, едва Дерек исчез, и сверкнул янтарными глазами. - Ты совсем с головой не дружишь?! - Это она со мной не дружит, - едва слышно прошептал подросток и бессильно опустился на пол. Похрен. И не такое переживали. Он справится. Справится ведь? Той же ночью, едва услышав, как скрежещут когти о крашеное дерево его подоконника, Стайлз хмыкнул, не отрываясь от экрана компьютера: - Если хмурый волк явился меня отговаривать, то может петлять обратно в лес. Я от своих слов не отказываюсь. Сердце-предатель ухнуло вниз, явственно указывая, что его обладатель врет, как дышит, но Стайлз усилием воли заставил себя отвлечься на происходящее на экране. - Это похвально, - голос, раздавшийся за спиной, принадлежал вовсе не тому, кого ожидал Стилински. Стайлз развернулся так резко, что едва не слетел со своего крутящегося офисного стула. Перед ним, сверкая голубыми глазами, стоял Питер Хейл собственной персоной. То, что предложил "дядюшка-псих", как любовно называла Питера половина стаи, было самым странным из всего, что приходилось слышать подростку. Он предложил его тренировать. - Каким образом? - почти взвизгнул Стайлз. - Да я сдохну на первый же день! Знаю я ваши, Хейловские, методы! - Мои методы, - Питер спокойно подцепил когтями остатки карамельного попкорна из миски, - это мои методы. К способу тренировки моего племянничка они имеют мало отношения. - Я же не оборотень, - подозрительно прищурился Стилински. - Я сделаю на это скидку, - усмехнулся старший Хейл, - но согласись, без меня у тебя шансов нет вообще. Только надеяться, что Дерек забудет или презрительно откажется сражаться со слабаком. А он не откажется - и ты загремишь в больничку к мамочке своего дружка. Милая женщина, надо сказать... - Не отвлекайся, - буркнул Стайлз, - какая тебе с этого выгода? - Выгода? Хмм... - Питер демонстративно облизал когти от сладкого сиропа, - тебе по порядку? - Желательно. - Ну, во-первых, это слишком интересно, чтобы такое пропустить. Мой дорогой родственник, несомненно, понимает, что он допустил глупость - ведь ему известно, что твой язык невозможно контролировать. Не возмущайся, милый мальчик. Но он слишком упрям, чтобы это признать - а значит, "битва" состоится. Человек против оборотня, при этом человек без оружия и даже не охотник. Занятнее этого мало что может быть. - А во-вторых? - Стайлз отчаянно пытался дышать нормально, но подростку казалось, что этот голос, завораживающий и слишком сладкий - словно патока на попкорне - перекрывал ему весь кислород. - А во-вторых, если ты действительно сможешь продержаться против него, будучи при этом под моим руководством, это будет очередным доказательством... - Доказательством чего? - шоколадные глаза внезапно загорелись интересом. - Что он еще слишком неопытен для альфы, - Питер махнул рукой, увидев, как нахмурился подросток, - нет, не думай, убивать его и занимать его место я не собираюсь. Просто хочу показать, что ко мне стоит прислушиваться. И в-третьих... Стайлз аж весь подобрался. Питер встретил эту позу ослепительной клыкастой улыбкой: - Я просто хочу посмотреть, как мой племянник заваливает тебя... - ЭЙ!! -... на обе лопатки. А ты что подумал? Прошло уже десять дней, а результата - по крайней мере, четкого результата - Стайлз не наблюдает. Питер может сказать сразу, что именно изменилось: подросток стал быстрее, немного выносливее, научился замечать острым взглядом множество происходящих одновременно вещей. Но бывший альфа не делает этого. Не хватало только ему указывать на очевидное. А еще... Было еще кое-что в его ученике. То, чего не было и не будет в оборотнях вокруг него. Но Стилински либо поймет это сам, либо не поймет никогда. Оборотень знал, кого он тренирует. Но мальчишка еще сам не знал, что может на самом деле. И вот, прижимая в очередной раз хрупкого парня к стене, слыша, как хрустят такие ломкие человеческие кости, вервольф выдыхает мальчишке в ухо провокационное: - Хочешь, я обращу тебя? Стайлз выпучивает глаза и открывает рот так, что кажется Питеру похожим на удивленную рыбку. А после отталкивает его и забивается в угол... Нет, просто становится в углу, благоразумно закрывая спину, и принимает защитную стойку. Наставник внутри оборотня рукоплещет. - Что за шутки? - хрипло выдыхает подросток, - ты не альфа, ты не можешь обращать. - Ой ли? - продолжает играть старший Хейл, наслаждаясь представлением. - То есть, тот факт, что я сумел восстать из мертвых, тебя не удивляет, а то, что я мог найти способ обойти и это правило - да? Волк внутри принюхивается к воздуху комнаты. В нем разлито недоверие, тонкие капли усталости и гнева, но нет и намека на страх. Зверь порыкивает довольно и укладывается обратно на донышко души. Он доволен своим учеником. - Стайлз... - Питер подходит ближе, нависает над тяжело сглотнувшим подростком, - я редко кому даю второй шанс. Точнее, никому не давал до этого. Я понимаю, в тот раз ты меня не знал, боялся за себя, за друзей, но теперь-то... Я не причиню вреда. Ты это понимаешь. А еще ты понимаешь, что Дерека тебе не победить. Да что там победить - если он захочет, перегрызет тебе глотку за пятнадцать секунд. Прими мое предложение - и ты будешь быстрее, сильнее... лучше. Прими или умрешь. Другого выхода нет. Бывший альфа незаметно усмехается той работе мысли, что проскальзывает на лице парня. Усмехается и ждет. - Ну же? Пальцы с ухоженными ногтями скользят по светлой, покрытой родинками коже. - Что скажешь? Стайлз сглатывает еще раз. Не поднимает глаз. Чужое сердце, набатом отдававшееся в голове оборотня, неожиданно почти успокаивается. Стилински приближается к нему, почти прижимаясь вплотную, кладет руки ему на плечи. Питер немного удивлен повороту событий - он как-то этого не ожидал, но маски не снимает. Парень наклоняется к его уху и рвано, горячо выдыхает: - Пошел ты... НАХУЙ, ПЕДОБИР УШАСТЫЙ! - и заряжает оборотню коленом между ног. Питер впервые за долгое время ржет и плачет одновременно. Ну как плачет - слезы текут самопроизвольно и не понятно, от смеха или от боли. Волчья регенерация спасает, но лучше от нее в первые секунды вряд ли становится. Волк внутри нарезает круги, искренне недоумевая, почему человеческая половина реагирует так странно. Бывший альфа валяется на полу и хохочет, как ребенок - заливисто и ясно, даже постукивая ладонью по земле. Последний раз выдыхая полустон-полусмешок, Питер утирает пальцами глаза: - Стайлз, ты - самое невероятное существо, которое я когда-либо видел. Ты... Ты что, подумал, что я тебя... Парень, успевший уже, видимо, попрощаться с жизнью - вряд ли кто-то выживал после того, как засадил оборотню по яйцам (если вообще кто-либо когда-то решался) - отлип от стены и буркнул: - Да хрен вас поймет, ребята. Я же мысли читать не умею, а когда меня прижимают к плоским поверхностям и начинают так явно облапывать - это как-то... Активирует во мне антиволчью защиту, вот! - Погоди, - заинтересовался Питер, - а кто из волков тебя еще облапывал? Стайлз возмущенно фыркнул и уставился на наставника с видом "еще вопрос - и я не премину использовать колено снова". Хейл хмыкнул: - Ладно. Если честно, даже в мыслях не было, Стайлз. Но вот другое предложение в силе. И давай без ног. Стилински присел рядом с оборотнем и широко улыбнулся: - А ответ будет тот же. - Чертов бесстрашный мальчишка, - хмыкнул вервольф. - А ты правда можешь... - Нет, - Питер прислонился спиной к стене, улыбаясь, - зато блефую я превосходно. - Это точно, чувак, - Стайлз почесал плечо, но тут же нервно засмеялся, увидев светящиеся глаза, - учитель, да, учитель. На сугубо личный взгляд Питера, такое обращение он бы лучше выслушал от красивой девушки - это было бы много интересней. Подросток тоже был милым, но точно не был предназначен для него. Зато он начал ему нравиться. Как вообще оборотню может нравиться человек. - Что? - Стилински поежился. - Прежде, чем я скажу тебе кое-что, - плотоядно улыбнулся вервольф, - ответь мне на один вопрос. Человек захлопал большими глазенками. - Почему это я ушастый, а? На следующее утро у дома, рядом с которым развернулась очередная волчья тренировка, остановился джип Стилински. Беты прекратили было свои спарринги, но Дерек рыкнул на них так, что даже Стайлзу захотелось поджать хвост. Младший Хейл скрестил руки на груди и приподнял правую бровь. Стайлз закатил глаза - он знает это выражение лица. "Ты хочешь что-то сказать? Так говори, желательно прежде, чем я перегрызу тебе глотку". Подросток открыл было рот, но Джексон, уже уложивший Бойда на лопатки, крикнул с того конца тренировочной площадки: - Что, Стилински, пришел стелиться в ноги и молить о прощении? Стайлз сильнее сжал зубы и кинул быстрый взгляд на Питера, который застыл на веранде с самым что ни на есть любознательно-невинным видом. И пусть только его совет попробует не сработать... К изумлению парня, Дерек, вместо того, чтобы поддержать шутку своего беты, рявкнул на него так, что затряслись стены: - НЕ ОТВЛЕКАЙСЯ! Стайлзу показалось, или Джексон заскулил? - Что ты хотел сказать? - младший Хейл обратился к нему непривычно тихо и спокойно. - Хотел... - снова взгляд на Питера, - признать, что это было глупой затеей. Будь проклят чертов сумасшедший дядюшка, потому что если бы не он, подростку не пришлось бы наступать на горло собственной песне. В обычной ситуации, он бы гордо сказал, что лучше сдохнет, чем признает свою ошибку. Здесь проблемой было то, что он вполне мог сдохнуть в действительности. Дерек растерянно моргнул (Что, серьезно?? Растерянно?) и потер подбородок. У Стайлза онемела челюсть и, казалось, сейчас в порошок раскрошатся зубы. Но вместо насмешек или презрительного взгляда альфа наградил его задумчивым кивком: - Хорошо. Подросток опешил: - Эм... Хорошо. Да. Ладно, я... - С моей стороны, - кажется, с этой самой волчьей стороны кто-то также давился собственной гордостью, - тоже было... неразумно. Воспринимать тебя всерьез. - Эй! - Стайлз обиженно засопел, недовольный таким выбором слов. Но, стоило подростку взглянуть на Питера, как он расслабился. Бывший альфа улыбался и казался абсолютно довольным, как если бы кто-то хмурый и красноглазый полностью оправдал возложенные на него ожидания. И тогда Стилински внезапно понял - у него не было ни шанса. Ни единого шанса выиграть этот глупый спор. Слишком большая разница. В силе, в скорости, в родовой принадлежности, в конце концов. И Питер знал это с самого начала. И кажется, играл в собственную, одному ему понятную игру. Но Стайлз не обижался, потому что последние десять дней он точно не скучал. - Ладно, - подросток немного смутился, потому что Дерек не сводил с него глаз и в этом взгляде не было почему-то ни привычной ярости, ни привычного презрения, - я пойду... пожалуй. Стайлз развернулся на пятках и собирался уже сказать что-то ехидное - не мог же он уйти просто так, растерянный и смущенный, как вдруг голос снова подал Джексон: - Ну так я был прав, разве нет? - бывший канима в этот момент неприятно ухмылялся, поигрывая неизвестно откуда взявшимся мячом для лакросса. А потом размахнулся и запустил свою игрушку в уходящего подростка. И похоже, сам испугался - не рассчитав силы, Уиттмор придал мячу такую скорость, что тот вполне способен был пробить Стайлзу череп. Дерек рыкнул и рванулся вперед, намереваясь то ли отбить опасный снаряд, то ли оттолкнуть Стилински. Питер улыбался. Он знал. Стайлз - доселе неуклюжий, нескладный мальчишка - лишь чуть-чуть скосил взгляд. А потом у всей стаи, как говорится, "отпали челюсти", потому что подросток внезапно ушел в сторону так быстро, что подоспевший Дерек пролетел мимо него. А мяч... мяч так и не коснулся земли. Стайлз задумчиво посмотрел на пойманный им белый шарик, покрутил его пальцами и, хмыкнув на "немую сцену" в исполнении волчьей стаи, сунул в карман джинс. Когда старенький джип уже тарахтел где-то далеко, отмер Дерек. - Что... это было? - Мм... - Питер закинул в рот последнюю мятную конфетку и обвел насмешливым взглядом замерших волчат, - твой самый серьезный противник? Племянник смерил бывшего альфу самым смертоносным из огромного набора своих Взглядов. Однажды уже изведавший смерть, Питер остался к нему полностью равнодушным и, спокойно заходя обратно в дом, подумал, что в следующий раз стоит все-таки довести спор до конца.