Как хорошо, моя леди, что вы никогда этого не узнаете

- Моя леди… Круэлла вздрогнула и открыла глаза. Оказывается, она сидела перед зеркалом уже час, сложив руки в высоких перчатках над темной столешницей. Она сидела без движения, без слов, мучимая лишь одним вопросом. И просидела бы еще, если бы не ее телохранитель, камердинер и верная тень, человек, который знает этот дом, этот столик да и ее дольше, чем она сама. Джон, как всегда свежий и подтянутый, зашел в ее спальню. -… все хорошо? Опомнившись, молодая хозяйка Хелл-Холла окинула быстрым взглядом свое отражение. Бледное лицо, алеющие кроваво-красной помадой губы, безупречно-ровный пробор. Ну и конечно, костюм, шедевр собственного авторства – темный шелк, сложный воротник, крой, вслед которому обернулись бы и на Сент-Оноре… На протяжении долгих лет она убивала любое проявление цвета в себе, оставив лишь три, те, которые ей по-настоящему нравились. Так и с жизнью. Все лишнее – прочь, точно пыльную школьную юбку. Должно остаться лишь то, что полезно. А полезным для себя Круэлла признавала лишь то, что приносит ей удовольствие. Она перевела взгляд на стол. На столешнице из дорогого дерева лежали три небольших предмета. Один был вполне привычен для женского столика, второй наводил на странные размышления, третий же мог немного шокировать. Все три предмета соединяли в себе то, что любит Круэлла и по странному стечению обстоятельств, дублировали ее внутреннее цветовое ощущение, являясь воплощением трех любимых цветов хозяйки поместья. Черный. Черные крылышки ассамских жуков, невероятно красивые и почти столь же твердые. Их привез Арти из очередной командировки в Индию. Когда-то ими расшивали свои одежды степенные махараджи, потом английская аристократия времен бабушки Европы. Настала пора нарядить в них Англию века нынешнего и в своей борьбе за красоту Круэлла останавливаться не планировала. Эти черные крылышки, как и многие другие элементы телец насекомых должны были стать лейтмотивом ее новой коллекции, ее центральной идеей. А идея действительно была хороша, как и сама Круэлла - сочетание прекрасного и отвратительного. Насекомые, которых обычно можно увидеть, приподняв доску в сыром старом саду – первозданная красота, не испачканная сухостью и солнцем. Жвала, бледные брюшки, хитин, сочленения панцирей и влажные усики чудесно смотрелись на шелке и атласе. Усмешка Круэллы легко искривила губы. Припудренные воблы высшего света наверняка будут в шоке. Но потом они обязательно полюбят костюмы со жвалами и платья, расшитые крылышками жуков. Они полюбят это, как полюбили все, что она им давала. Но сейчас Круэлле плевать на платья. Следующий цвет красный. Рубин, размером с большую ягоду клубники, кровавый, острый, терпкий. Еще недавно он был в золотой оправе, но де Виль избавила его от этой мещанской безвкусицы. Корона оказалась у Круэллы после одного… м-м-м… мероприятия. Помнится тогда бледный Хорас лежал на дорогом фамильном диване и стонал, поглаживая опаленные волосы а Джаспер прыгал по гостиной и кричал, что больше «никогда не ввяжется ни в одну ее затею». Естественно, после того как запасы в погребах Хелл-Холла не то чтобы сильно заметно, но немного сократились, они поменяли свое мнение. Но Круэлла думает не о драгоценностях. Последний цвет - белый. Белая визитка со звучным именем одного из самых молодых и талантливых детективов. Ему еще нет тридцати пяти, а он позволил себе неслыханную дерзость – золотые буквы на кипенно-белой бумаге. Он лично дал визитку де Виль, как человеку, который «может что-то знать о этом громком деле». Но юный детектив наверняка не представлял, насколько «об этом громком деле» осведомлена сама Круэлла. Визитка же помогла ей понять и то, что Скотленд-Ярд уже копает под Хелл-Холл маленький, но прямой подкоп, грозящий превратиться в большую яму. Их прошлое… м-м-м… мероприятие было слишком нескромным и этот молодой детектив из Скотленд-ярда может стать помехой. Слишком самовлюбленный, чтобы просто так сдаться, самоотверженный, самостоятельный. В нем слишком много всяких «само», чтобы Круэлла могла расслабиться. Но ничего. Она с ним разберется, как разбиралась всегда и со всеми. Это даже может быть веселым… быть может… может быть… Но хозяйка Хелл-Холла думает не о мужчинах. По крайней мере не о таких. Джон встает за ее правым плечом, как всегда прямой, сухой и спокойный. Он смотрит прямо ей в глаза, ожидая ответа. - Все в порядке – с нажимом произносит она. - Вам нужно отдохнуть, – его взгляд быстро скользит по крылышкам жука, обводит рубин, совсем чуть-чуть задерживается на визитке и вновь возвращается к отражению Круэллы. – прошедшая неделя выдалась слишком насыщенной на мой взгляд. - Ты прав. Я сейчас пойду. Ответ полностью удовлетворяет мужчину. Он учтиво кланяется и идет к выходу, чтобы оставить свою леди, хозяйку и друга (друга?) наедине со своими мыслями. Определенно, лучше сейчас. - Джон, можно задать тебе один вопрос? - Круэлла поворачивается, быть может, быстрее, чем она повернулась к кому-либо из живущих на земле и сразу, не дожидаясь разрешения, бросает этот вопрос, точно нож в спину: - Ты ведь мой отец, верно? Джон замирает на секунду в дверном проеме. А потом, не оборачиваясь, легко переступает порог. - Как хорошо, моя леди, что вы этого никогда не узнаете.