Путеводные

      - Господин Дилюк! Пожалуйста!       Голос Итера острым лезвием прорезал ночной воздух. Именно этих отчаянных страшных ноток Дилюк и не хотел слышать. Не хотел, но все равно отпустил, согласился, молча смотрел, как двое уходят в ледяную мглу, постепенно теряясь из виду.       Он ждал их на берегу, исправно разводил костер, не доверяя никому больше. Конечно, об этом им знать вовсе не обязательно – ни Путешественнику, ни самому Кейе.       Кейя..       Одного взгляда на изможденное, покрытое ледяной коркой лицо, с которого стерлась вся наглость и самоуверенность, хватило, чтобы худшие опасения подтвердились.       «Крио Глаз бога – смекаешь?» - тут же насмешливо пронеслось в голове и сводный братец, накидывающий на голову меховой капюшон, усмехающимся призраком возник перед глазами.       Не помогло. Ни глаз, ни капюшон. Ни теплая бутыль за пазухой. Слишком далеко, этот чертов остров слишком далеко!       - Мы шли по льду.. Так долго.. – Итера никто раньше таким не видел. Охрипший, с кристалликами застывших слез на щеках, почему-то завернутый во все накидки, что у них были с собой.       Дилюк почти понимает. «Мешается», «неудобно». Почти видит, как Кейя где-то на середине пути скидывает на Итера все самое теплое, оставаясь в одной рубашке, как щурится в темноту и, обхватив меч покрепче, продолжает свой танец.       - Вода застывала совсем на чуть-чуть.. Но была.. Такая холодная…кругом… Не грела.. Мы не доплыли бы…       - Быстро в дом их, - голос Дилюка не дрогнул, едва ли он вправе проявлять чувства сейчас, после того как практически самолично отправил обоих на смерть. Расторопные слуги подхватили на руки теряющего сознание Итера и практически бездыханное тело Альбериха, как можно скорее направляясь туда, где давно разведен камин, где уже восемь ночей заботливо согреты постели и кипит на плитах томатное рагу. Только вот Дилюк знает – этого будет недостаточно. Знает он и то, что маленький сопровождающий Кейи не выжил бы, не заверни его тот во все пять слоев верхней одежды и не отдай вторую бутыль. Ты все сделал правильно, Альберих.. Правильно, только вот..       Вся подготовка, как и предполагал Дилюк, оказалась бесполезной.       Бесполезной для Кейи.       Итер уже пять минут как сопел на перине, все еще крупно вздрагивая от недавней истерики, но явно согревшийся, даже немного румяный ..живой.       Альберих, с длинных ресниц и смуглой кожи которого стаяли крупные льдинки, переодетый в сухую хлопковую сорочку, под грудой одеял признаков жизни не подавал. Никаких внешних повреждений, только практически идеальное лицо застыло, как маска, и почти не разгибались пальцы, из которых с трудом вытащили примерзшую рукоять меча.       Сколько времени они потратили на эти попытки? Сколько еще осталось в запасе? Может, не поздно..       Действовать нужно было решительно.       - Никого не впускать, даже если целый выводок одержимых драконов решит спалить Мондштадт.       Аделинда едва успела кивнуть, как дверь гулко захлопнулась перед ее лицом, а в замке несколько раз повернулся ключ.       Дилюк прижался к сухому дереву лбом со своей стороны и выдохнул.       Все в порядке, ты ведь так уже делал. Этот приемыш, пытавшийся обуздать холод, уже выжил однажды благодаря тебе. Придумал же .. в ледяную воду нырять голышом. Никогда не было от него покоя..       Воспоминания кольнули так ощутимо, что пришлось до боли сжать зубы. Нужно поторопиться, лед уже пробирается и в его сердце.       Дилюк решительно оборачивается, стягивая с плеч обрамленный мехом пиджак, и не глядя швыряет его в сторону кресла. Здесь же следом быстро снимает жилетку, ремни, рубашку. Сапоги. Лишь сотую долю секунды помедлив, отправляет вслед за всем этим и брюки. Нужно задействовать как можно больше поверхности тела. Не время сейчас размышлять о рисках.       Это была чистая правда. Ныряя почти обнаженным под душный купол из одеял, Дилюк не думал ни о чем, кроме спасения жизни. Кроме того, что хочет, чтобы приторный голос лежащего перед ним человека-сосульки продолжал раздражать его еще как минимум лет сто-двести. Чтобы знать, что есть тот, кто на любой недостаток отреагирует мягкой улыбкой, шуткой, театрально закатит глаза и рассмеется. Искренне и как-то по-детски. Наверное, все это неправильно, наверное, он махровый, законченный эгоист, только вот..       Холод чужой кожи ударил по нервным окончаниям больнее, чем пролитый кипяток. На секунду пришлось даже отпрянуть, но пересилив себя, Дилюк медленно, привыкая, скользнул ладонью по телу Кейи, задирая сорочку до самого подбородка и двигаясь ближе. Где-то там, под толщей льда, еще теплится жизнь, и эта ничем не подкрепленная вера заставляла нечто нечеловеческое разгораться в глубине тела. Только оно, это концентрированное пылающее стремление, способно сейчас сотворить чудо. Только оно.       Просунуть руку между подушкой и шеей, чуть повернуть к себе, положить ногу на его бедро. Прижаться как можно плотнее и отдавать, отдавать тепло, градус за градусом. Все, без остатка.       Дилюк не знает, сколько прошло времени. Только вот тело под его руками, наконец, стало оттаивать. Совсем немного, еще недостаточно для того, чтобы расслабиться, но Кейя теплел. Возле носа появился едва различимый пар, к коже начали возвращаться запахи. Дилюк, уткнувшийся носом в его полуночно-синие волосы, внезапно забыл, как использовать легкие.       От Альбериха пахло концентрированной ностальгией. Пахло уютом светлых просторных комнат, солнечными днями на пляже, солью, остающейся на руках от ракушек. Букетом колокольчиков, собранных на отвесной скале ему, Дилюку, в подарок. Ни следа от ссор или разногласий, будто тепло, впитавшееся через кожу, прошло сквозь сердце и мысли Кейи и теперь возвращалось к источнику, усиленное в неимоверное количество раз.       Дилюк судорожно вдохнул, пытаясь скрыться от воспоминаний, но вместо этого вдруг обнял еще далекого от сознания Кейю крепче, теперь прижимаясь к нему не только чтобы отдавать, но и чтобы принять в ответ. Как же нужны они были, эти объятия.. как же, оказывается, нужен был он. Только что молившийся о его пробуждении, Дилюк всем сердцем желал теперь, чтобы Кейя подольше не просыпался.       - Кайя.. – выдохнул он, произнося его имя на свой любимый манер, и вся кожа тут же покрылась мурашками. Он чувствовал под пальцами мышцы чужой спины, чувствовал пробуждающийся пульс, разносящий по венам молодую кровь.       Мгновенно сделалось жарко и, хотя кожа Кейи еще отдавала прохладой, лед больше не имел власти над их телами. Взбудораженный первородный огонь, пульсируя, разливался по ним, словно кипящая лава по беззащитной траве. Жадный, неистовый, неостановимый.       Дилюк зажмурился, изо всех сил пытаясь противостоять ему, но дрожь, поднимающаяся в теле, становилась невыносимой. О, архонты, надеюсь, Кейя еще без сознания. Или крепко-крепко-крепко спит. Эгоист.. Какой же ты эгоист, Дилюк Рагнвиндр, месье Полуночный герой. И что же геройского в этих терзаниях? В этой бессмысленной попытке обуздать разбуженные желания? Никто не оценит, поверь, отпусти себя хотя бы сейчас, захлопнув дверь у смерти под носом, сумев спасти единственного, кого хотел бы терпеть до скончания века, но которому никогда не сознаешься. Отпусти..и никто не станет тебя винить.       В какой момент голоса ангела и демона на плечах слились воедино, Дилюк не помнил. Только вот напряженное, как струна, полуобнаженное тело, каждой клеточкой чувствующее желанные (??) прикосновения, вдруг прогнулось, губы жадно схватили воздух, и из груди вырвался медленный, тихий, наполненный глубиной и чувством стон. Если бы от звуков могла воспламеняться мебель, эта комната вспыхнула бы за секунду. Эхо, прозвучавшее в ушах Дилюка, окатило его новой волной мурашек и смятения. Но назад пути уже не было.       - Кайя.. – прошептал он, сползая чуть ниже и оказываясь на одном уровне с его лицом. Оно больше не было похоже на маску, а оттого еще сильнее приблизилось к тому, что зовут идеалом.       - Я надеюсь, ты никогда, никогда не узнаешь об этом.. – произнес он еще тише и коснулся его плотно прикрытых губ своими. Почти невесомо, нежно и страстно одновременно, вложив в этот поцелуй все свои бережно хранимые тайны, все свои страхи и обиды, все желания и мечты, все, что у него есть и будет. Пара секунд жизни, момент, который никогда больше не повторится, соприкосновение истинной силы с истинной слабостью. Слияние двух стихий, исключающих друг друга, отрицающих, но существующих так близко, как это только возможно. Любовь..которая нежданно обрела свободу. И не желала большего.       Бушующий поток пламени постепенно утих и превратился в огонек свечи на столе, маленький, хоть и способный еще обжечь.       Дилюк лежал напротив спасенного Кейи, мирно спящего, не ведающего о недавнем пожаре, и смотрел на него, почти не моргая и не отстраняясь, пока его самого не сморил сон.       Убедившись, что тот уснул достаточно крепко, Кейя, наконец, приоткрыл глаза. Темные ресницы, тонкие брови и влажные от пота алые прядки на висках. Привкус его поцелуя на губах. Откуда только нашлись силы лежать без движения, когда хотелось лишь крепко обхватить его рукой поперек талии, забраться в волнистые волосы пальцами и целовать, целовать снова и снова, пока отсутствие воздуха не царапнет по легким. А может, все дело в том, что не было сил? Что, если скользнуть сейчас ладонью по его бедру, будто во сне, будто не понимая, кого обнимаешь, так, чтобы легко было свести все в шутку.       Нет, никаких больше шуток. В голове отчаянно билось слово «взаимность». Не этот ли огонек мерцал перед ним в тумане? Не он ли заставлял его продолжать путь к дому сквозь смертельный холод и тьму? Направляющий свет пламени, к которому Кейя так отчаянно стремился, был не от костра, а из этого упрямого пылающего родного сердца.       Как же стать человеком, которому вы вновь сможете доверять, господин Дилюк?       Кейя обязательно найдет ответы. Кейя обязательно станет.       Кейя обязательно поцелует его еще раз.       Да, ради этого, пожалуй, стоило один разок       умереть.