Раны, которые не заживут

      Чёрные как смоль глаза смотрела на далекое ночное небо. Усыпанное звёздами, оно напоминало блестящую, темно-синюю шаль. Где-то вдалеке, слышался шорох и шёпот листьев деревьев, звонкий, но в тоже время умеренный ручей успокаивал своими звуками переливов.       —Вей Ин,—послышался до боли знакомый голос,—ты меня пугаешь. Скоро на ночную охоту, ты готов?       Точно... Ночная охота... Как Вей У Сянь понял, уже перевалило за полночь, и надо было идти на ночную охоту. Он провёл в своих раздумьях ещё буквально пол-секунды и посмотрел на Лань Чжаня.       Его карие глаза, волосы, красивым водопадом устроившиеся на его широких плечах, все привлекало в нем Вей Ина. Он по настоящему любил его, но не мог понять, что ему делать?       Сердце темного заклинателя разрывалось на мелкие части от вида этого человека, обливалось кровью, заставляло делать все, но только не выдавать себя. Ему больно, невыносимо больно, каждый день его проходит в муках, ибо жил он в Облачных Глубинах, и не мог не пересекаться с Лань Ван Цзы.       Вей Ин уже не мог сковывать свою боль, и поэтому вымещал ее другим путём. Он всегда надеялся, что его чёрные одежды не позволят крови показаться на его руках. Он всегда пользовался специальными подкладками, бинтами, и ещё сверху надевал чёрное ханьфу. Но в это раз бинты закончились, подкладки насквозь пропитаны запахом и цветом алой жидкости, ему пришлось сегодня подождать... А зря..       —Лань Чжань! Что ты пугаешься?—улыбнувшись сквозь слёзы сказал Вей Ин,—Иду я на вашу ночную охоту. Щас иду иду уже.—и залился смехом.       Сквозь улыбку он хотел кричать, плакать, крушить и сметать все на своём пути, только не показывать свою боль. Он не хотел, чтобы все видели его страдающим. Пару раз он конечно сбегал в лес и у него были панические атаки. Но его никто не видел, и ему было хорошо. Уже после этого, он успокаивался, в ближайшем ручье умывал свои недавние слёзы, и возвращался назад, в Облачные Глубины.       Уже оказавшись в лесу, они сразу наткнулись на какую-то тварь, и Вей у Сянь достал свою флейту. Он заиграл на ней странную и страшноватую мелодию. Жутковатые звуки пронизывали тело, словно рентген и готовы были убить, расцарапать снаружи и внутри, свести с ума. Вей Ин знал своё дело.       Как только он коснулся губами флейты, то легкие чёрные одежды спозли вниз по запястьям и кистям рук, обнажив свежие порезы. Они ещё немного кровоточили: мелкие капельки крови оставались на тонких и аккуратных линиях.       Лань Ван Цзы был в ужасе от увиденного, и просто не мог подумать, что Вей Ин мог такое сделать. Ведь он никогда не делился с ним таким, и поэтому не знал, как такое могло произойти. Естественно, Лань Чжань ничего не сказал и также сохранил на своём лице каменное выражение, хотя в его сердце затаилась тревога: что с Вей Ином происходит?..       Вдруг неожиданно эта тварь напал на Вей У Сяня сзади, и тот, в попытках защититься от, как оказалось очередной марионетки, подставил руку, на которую приложился удар.       Кровь хлынула ручьём и Старейшина И Лин упал на землю корчась от боли. Быстро подлетев Лань Чжань подставил меч под удар и проткнул эту марионетку также быстро, как она напала на Вей У Сяня.       —Вей Ин, позволь взглянуть на твою руку,—ласково сказал Лань Чжань. —Нет!—крикнул отдергивая ее Вей У Сянь,—то есть, не надо, все нормально. —Все точно не нормально Вей У Сянь, точно. Позволь взглянуть. —Да все хорошо там,—отмахиваясь сказал Вей Ин,—до свадьбы заживет, как говорится. —Ну ладно, как скажешь,—поднял вверх плечи сказал Лань Чжань.       Уже в Гусу Лань Вей Ину стало плохо. Очень плохо. Его трясло, колотило, мотало в разные стороны. Взгляд стал туманным и все начало расплываться. На щеках пропал здоровый румянец, который сменился относительной бледнотой.       —О-Сянь, все хорошо?—спросила шидзе своего брата. —Д-да щидзе в-все нормаль...—он не успел договорить, ведь упал в обморок.       Уже лёжа в постели, и открыв глаза, Вей Ин увидел пред собой лицо Лань Чжаня, который смотрел на него с грустью. —О, Лань Чжань! Привет,—как-будто ничего не случилось, сказал Вей Ин. —Мгм. —Как много о чем говорит. —Мгм. —Спасибо, объяснил. —Тебе осталась неделя. —Спасибо, объя.. ЧТО?! —В кровь после укуса попал яд, и видимо ты ещё себе «помог», резавшись чем попало. —Да нет, я протирал лезвие ножа, вроде бы...—и тут до него дошло,—Ты видел?.. —Да. —Понятно,—сказал Вей Ин. —Почему ты не сказал? Почему скрывал это от меня? —Зачем тебе знать о моих проблемах, Лань Чжань? Ты даже меня в серьез не воспринимаешь, а тут ещё и мои проблемы. Куда тебе?.. —Ты. Должен. Был. Мне. Сказать. —Я не мог, прости.       Вдруг Вей Ин побледнел ещё больше обычного, глаза закатились, он весь затрясся.       —ЛЕКАРЯ!—заорал на всю больницу Лань Ван Цзы, но было уже поздно.

Мой любимый Лань Чжань, Я тебя очень люблю, и да, эти порезы из-за тебя. Я испытывал большую боль, пока любил тебя, ведь мои чувства не были взаимны. Прошу, не вини себя в моей смерти, ты не виноват. Ты просто стал для меня больше, чем друг.

От Вей У Сяня, Лань Чжаню. Не вини себя. Прощай.       Стоя на могиле Вей У Сяня, Лань Ван Цзы понял, что имел ввиду Вей Ин, когда произносил эти слова: «— Ты не поймёшь моей боли, Лань Чжань..»       Я полюбил тебя, но смерть нас разлучит, я более уверен, Ты излучаешь яркий свет, нежели я... Я как в тумане чувств пропал, и белый меч убить меня намерен Я погибаю от войны внутри, ты заглушаешь боль любя...