В огне

У Арсения трясутся руки, когда они с Антоном стремительно сокращают путь до нужного места и остаётся только десяток минут, о чём им удосужился сообщить навигатор. У Шастуна первая профессиональная фотосессия в жизни и стоило бы радоваться, что и делал Попов, пока, на половине пути, парень не решился показать ему кадры предполагаемого результата. Это фотосессия в огне. То есть любимый человек на глазах Арсения будет буквально гореть заживо. Конечно там есть меры предосторожности, чему и должны следовать фотографы на площадке, но это начинающий аккаунт в Instagram, что вызывает ещё меньше доверия и вообще непонятно как Антон на него напоролся, почему вцепился именно в этого новичка и не решается менять на каких-нибудь профессиональных фотографов, которых у брюнета целый список и он бы с удовольствием им поделился. — Шаст, может всё-таки не пойдёшь? У меня есть много кого проверенных, кто выполнит твою идею запросто, — мужчина в тысячный раз окидывает жалобным взглядом парня на переднем сидении, крепче сжимая руль. В голубых глазах не угасает яркий огонёк надежды на смену решения, но ответом служат губы сжатые в тонкую линию, что показывает раздраженность в обсуждении этого вопроса уже который раз за время пути. Антон тяжело вздыхает и отрицательно мотает головой. До начала съемки восемь минут, им остается буквально пара дворов и вот они выйдут почти на окраину Москвы, где и находится нужная природная локация. Фотограф должен ждать уже на месте со всей атрибутикой. Сердце Попова сделало рекордно длинный кульбит за это время и вернулось в прежнее положение, звоном отбиваясь в ушах. Упоминание этого человека, который вообще не вызывает доверия как профессионал, заставляет до скрежета сжать зубы. Ну вот как можно довериться человеку, который пока рассказывал подробнее о происходящем на фотосессии, допустил пять ошибок в словах? Пять, мать твою, ошибок в базовых словах из лексикона. Его же никто не просил готовить речь для сдачи диплома в Гарвард. Они встают на светофоре. Это лишние тридцать секунд для прогона мыслей в голове резче чем в мясорубке. В случае Арса точно. Брюнет жмурится, не в силах больше крутить по кругу мысли о плохом исходе. Стрелка, сообщающая о скором повороте налево, противно тикает. В этом мире ближайшие полтора часа будет назойливым и противным абсолютно всё. Арс натянут сильнее струны и каждая мысль быстро-быстро бьёт по черепной коробке большим количеством молоточков. Зато спокойствию Антона по правую руку от водителя позавидовал бы даже удав, потому что после: «Арс, доверься моему выбору», что до сих пор скептически висит в воздухе, парень не проронил ни слова, лишь блаженно улыбаясь и подставляя кудри уходящему солнцу. Надо признать, что Шастун действительно выглядел круто. Светлая рубашка в мелкую полосочку подошла настолько, что не висела на довольно худощавом телосложении свободным мешком, а красиво подчеркивала явные ключицы за счёт пары незастёгнутых пуговиц сверху. Штаны были классические чёрные, но сильно стянутые кожаным ремнём, что подчеркивало наличие красивой задницы. На ногах были обычные белые кроссовки, что прекрасно подходили под рубашку и хорошо контрастировали с тёмными штанами. Без особых усилий парня украшали зацелованные прошлой ночью губы, благодаря чему они сохранялись на несколько оттенков ярче, и кудри, природные забавные кудряшки, слегка испорченные несильным порывом ветра из окна автомобиля во время пути. Последний поворот и вокруг не остаётся ни единого дома, сменяясь на лесополосу. Небо сегодня бескрайнее и чистое, если облака и проплывают, то выглядят лишним грузом и быстро растворяются. На дороге не будет даже ни одного светофора больше, парни буквально на трассе и им предстоит через пару метров просто съехать вниз и остановиться. Арсений продолжал седеть, и он даже не уверен, что это было исключительно мысленно, но в сторону счастливого парня не сказал больше ничего, не желая портить атмосферу, и даже попытался расслабиться. Если с первым всё получилось хорошо, то второе желание — с крахом потерпело поражение. Последнее касание коробки передач для смены скорости и автомобиль останавливается совсем. Они приехали. Арсений смотрит в зеркало насколько сильно видны признаки переживаний и в этот момент остро хочется топнуть ножкой в роли трёхлетнего ребёнка и остаться здесь, ничего не зная о происходящем. Но увы. Мужчина с нежеланием отпускает руль и выходит следом, желая себе лишь не грохнуться в обморок от истощения нервной системы. Дуновение ветра на пару секунд освежает мысли, но они быстро возвращаются в прежнее русло. Самые сложные полтора часа в жизни начинают тикать прямо сейчас. Потная от волнения ладонь проходится по лицу и Арсений вынужден идти следом, если не желает потеряться в одиночестве. Он желает с неистовой силой.

***

Их встречает молодой парень, по виду ещё очень «зелёный», только выпустившийся из школы или какого-нибудь колледжа. Указывает Антону пройти чуть дальше ламп с дополнительным светом по кругу и обливает парня какой-то жидкостью из канистры, едва не задев верхнюю часть образа. Попов присаживается на любезно предоставленный стульчик неподалёку и мысленно умоляет перестать мозг напрягаться настолько, что создаётся ощущение, что он в любую секунду вылетит за пределы головы и забрызгает всё вокруг кусками своей массы. Самый ответственный момент. К Шастуну подносят зажигалку, и мужчина жмурится от страха, дополнительно закрывая руками глаза. Однако, криков боли не следует и он боязливо оглядывает обстановку, раздвинув несколько пальцев, чтобы один глаз точно мог просунуться. И да, он действительно наблюдает горящего парня, но тот на удивление спокоен и выполняет все указания, чтобы получилось больше хороших кадров, пока на теле начинают сгорать рукава рубашки. Антон послушно присаживается, в тот момент когда рукава особо сильно разгораются и закрывает лицо ладонями, имитируя то ли разочарование, то ли везде преследующий ужас от которого он не может скрыться. И Арсений уже с большим интересом начинает за всем наблюдать, практически полностью выгоняя все плохие мысли из головы. Начинает думаться, что он действительно дурачина, который не оценил профессионализм, но едва эта мысль задевает уголки разума, наскоро проскальзывая — на площадке раздаётся истошный болевой вопль. От взгляда не уходят полные ужаса глаза фотографа, и Арс сразу подрывается с места и сгребает в охапку объятий Антона. Их моментально заливают пеной из огнетушителя, но мужчина целует в макушку младшего, шепча всякие лестности и медленно их раскачивает до тех пор, пока дрожь в руках не проходит у обоих. — Шаст, ты будешь доигрывать? — с беспокойством уточняет Попов, потому что по времени некоторые кадры ещё должны быть сделаны. — Н…нет, — испуганно отвечает тот, слегка заикнувшись. Они договариваются забрать уже сделанные кадры, фотограф не берёт оплату. И оба окончательно выдыхают, когда в воздухе висит «В следующий раз я послушаюсь тебя», и Арсений с нежностью сталкивает их лбами, даря краткие поцелуи ещё некоторое время до отъезда в салоне автомобиля.