Ты был моим летом

Благодаря тебе я полюбил лето, Обито. Никогда не нравились мне жаркие дни, особенно в июле. Температура под тридцать да и солнце печёт. Ну а тебе почему-то хотелось таскаться по улицам, гонять воробьёв и босиком ходить, когда натирали сандалии. Ты каждое утро приходил к моему дому, стучался в дверь и кидал камешки в окно. Конечно, всегда выбирал самые маленькие, но я всё равно злился, всё равно грозил тебе кулаком через стекло. А ты счастливо улыбался и всё звал, звал меня погулять. Я каждый раз соглашался. Даже в самые жаркие дни, когда на улице не было почти ни души, мы вместе бродили по Конохе, ты бегал за несчастными воробьями, что извалялись в дорожной пыли, а я стоял рядом, мы с тобой вместе ходили босиком, хоть моя обувь ничуть не натирала мне. Ты, улыбаясь, шмыгал носом и говорил что-то про мороженое, про речку, куда тебя собирался сводить папа, про новое "крутецкое" место, куда мы завтра вместе обязательно должны пойти. Ты неуклюже подмигивал мне, когда я закатывал глаза, узнав об очередной твоей затее. Ты начинал обиженно сопеть, когда спотыкался и сдирал коленки до крови, а я дул на больное место, ведь ты уверял меня, что от этого становится не так больно. Я не верил в "эту чушь", но всё равно дул, не снимая маску. Ты всё порывался убежать из деревни, а я каждый раз останавливал тебя и говорил, что это идиотская идея. Но ты не обижался, лишь корчил обиженную рожицу и называл меня занудой. Ты хватал меня за руку каждый раз, когда я собирался переступить порог своего дома и удерживал меня на улице, а я держался за твою потную ладошку в ответ. Мы вместе сидели на ступеньках моего дома и наблюдали за проснувшимся светлячками. Ты обещал наловить мне их целую банку, чтобы они светили для меня одного, а я отказывался, всё говорил, что не хочу. А ты улыбался и начинал насвистывать что-то себе под нос. Я просил тебя слезть с дерева, а ты мотал головой, пищал что-то про котёнка и цеплялся пальцами за шершавую кору. Тогда ты сам был похож на котёнка, которого там всё же не оказалось. Я говорил, что это была белка, а ты не верил мне и твердил, всё твердил про рыжего котика, которого ты почти спас. Ты дремал, положив голову мне на плечо, а я задумчиво доедал твоё данго, чуть спустив маску. Ты злился, обижался на меня за это, а я оправдывался, говорил, что ты и так объелся и потому уснул. Я ведь надеялся, что ты уснёшь на моём плече ещё хоть раз. Твои волосы приятно щекотали шею, а во сне ты дышал тихо-тихо. Грех будить. Я сидел на берегу и слушал твои возмущённые вопли. Ты снова привёл меня на речку, надеясь, что я наконец искупаюсь. Но я не хотел лезть в воду, а ты радостно плескался там, нырял и всё звал, звал меня к себе. Тебе ведь и невдомёк было, что я улыбался как дурак, когда смотрел на тебя и твои "водяные трюки". Это было так давно, но я помню каждую мелочь. И твои исцарапанные руки, и твою ярко-синюю футболку с гербом клана Учиха на спине, и твою панамку, которую ты сдвигал на глаза, пока мы лежали под тем самым деревом, где тебе привиделся котёнок. Сейчас я жалею, что не обнял тебя лишний раз тем самым летом, не сжал твою руку посильнее, прощаясь. Я очень жалею, что тогда, давно, не понял самого важного. Не понял, что ты и был летом. Обито, ты был моим летом.