Квартира

Вся квартира окуталась в толстые слои пыли и пропиталась насквозь многолетней сыростью. Игорь знает, что вечером ему придется снова туда вернуться. В это убежище на чердаке пятиэтажного дома, построенного в далёких лихих девяностых годах и отчужденно стоящего от остальных зданий. Несравненно из единственного окна, навязчево напоминающего иллюминатор, открывался наикрасивейший вид на город. Блеклый, пронизанный серостью Санкт-Петербург, где давно в небе не сияло солнце и не подавало надежд. Ближе к ночи можно было лицезреть уймы резво бегающих огоньков по кривым улицам и ярко горящие фонари в домах и парках. Темное время суток казалось Игорю безупречным, пока не надоело. Раньше он всегда стремился вернуться домой до наступления глубокой ночи, чтобы подстелить картонку на мерзлый, усыпанный дорожным щебнем пол и усесться с вокзальной шаурмой, купленной за немыслимые гроши, заварив себе чая. Молча, глядеть на родной город, разноцветные искорки в котором суетились невообразимыми зигзагами. Казалось, что бесподобный способ скоротать время, а не торчать круглыми сутками на работе, и так застрявшей в самой глотке. На половину пустая квартира, почти не обставленная мебелью, только чем-то стандартно необходимым для жизни. С белесых стен потихоньку от старости слезают полосы обоев и лоскуты отделки. При малейшей шевелении с потолка и стенок с разъедающим треском и грохотом осыпается потрёпанная временем штукатурка. В углах скопились клубы гнили, смешавшаяся с сухим уличным песком и гравием дорог. Если присмотреться, вдоль оскверненных плинтусов протянулись кучки застарелой плесени. Местами на просевшем паркете образовывались мелкие лужицы известковой и мутной воды, каплями падающей с пробитого потолка во времена сильных дождей и гроз, настигающих неброский городишко. Состояние этого помещение отнюдь не обнадеживало, порой Гром сам давался диву, как умудрялся выжить в этих поистине барских хоромах. Стоило давным-давно задуматься о переезде в более угодное и подходящее для жизни местечко или нужно было сделать ремонт, хотя в действительности проще было снести к чертям весь дом, чем исправлять последствия томного проживания. Майор полиции — должность вполне презентабельная. Подумать только, какие у человека этой профессии могут быть минусы в жизни. Стабильный доход и пользуется большой популярностью. Но по-честному, Грому приходилось побирать копейки, дабы прожить ещё один день. По правде сказать, не все знали, в каких неблагоприятных условиях кантовался Игорь, а те кто знал — предлагали собрать монатки и махнуть в новый, совсем свежий район, воздвигнутый подле главного управления Министерства Внутренних дел, чтобы не тухнуть по утрам в бесконечных пробках в общественном транспорте, мысль о котором сразу выводила из себя. Но Игорь принципиально и крайне настоятельно отказывался от подобного удовольствия. До жути терпеть он не мог эти многоэтажные новостройки, небрежно натыканные сплошь и рядом; придирчиво напоминающие муравейники, до краев кишащие нежелательными соседями; такие на вид идентичные, однообразные, словно на подбор; именно они свою монотонную серость сполна добавляли в мрачный и безжизненный город, из которого до последней капли выжали все краски, оставив лишь сплошную неизменную тусклость. А что можно ожидать о таких небоскребов? Непрерывные шум и гам, неотступно преследующие на каждом шагу: непрекращающийся ремонт соседей с нижнего этажа, визжащий с самого утра перфоратор в выходные дни, когда уставшему, работающему без головы человеку полагался заслуженный отдых, лопающие барабанные перепонки и изводящие ругани со стороны каждой стенки. В общем, Гром с достаточно скептическим отношением относился к всей этой канители и глубоко в душе мечтал лишь о полном покое и умиротворении. Хотя для большинства тишина казалась чем-то разъедающим изнутри и до приступа дикого безумства изводящим, Игорь с нескрываемым обожанием относился к моментам, когда его никто не тревожил и он мог в полной мере насладиться нерушимым безмолвием. Особенно сильно он нуждался в таких мгновениях спокойствия после тяжких рабочих будней, что сопровождались только непрерывными криками, напряжёнными разборками и кучей бумажной волокиты, над которой Грому приходилось пыхтеть протяженными часами. По квартире раздается отчётливо слышимый стук стрелок настенных часов, висящих в точности напротив потрёпанного кресла. На миг все помещение погружается в сдержанное молчание, словно каждая пылинка замирает на своём месте в ожидании чего-то неотвратимого. Входная дверь издаёт приглушённый натужный скрип, сопровождающийся едким скрежетом поворотов металлического ключа в замочной скважине. И пусть квартира покажется вам холодной, тёмной и пустой, Игорь Гром почувствовал себя по-настоящему счастливым, вновь переступив порог своего дома.