Тысяча извинений.

***

      Ночь. Сегодня Пэнни задержали на работе, поэтому домой ей пришлось возвращаться в такое позднее время. Девушка неимоверно вымоталась, поэтому она уже хотела поскорее придти домой, рухнуть на кровать и заснуть мëртвым сном. Чтобы хоть чуть-чуть приблизиться к своей цели, Пэнни решила сократить путь, свернув в темный переулок. Это решение стало её роковой ошибкой.       Стояла кромешная тишина, лишь цоконье высоких каблуков девушки её нарушали. После гула станков, Пэнни было даже неприятно находиться в такой тишине. Вдруг Уокер почувствовала чьи-то шаги за спиной. Она остановилась и напряглась, пытаясь уловить хоть какие-нибудь звуки. Шаги вроде прекратились. Но ненадолго. Ей на голову накинули темный мешок, и сильные мужские руки еë куда-то потащили. На улице ведь и без того было темно, к чему весь этот цирк? Пэнни начала кричать что есть мочи, но никто её не слышал. Даже если бы услышали, не пришли на помощь. Этот район славился своим неблагополучием, поэтому крики по ночам для жителей не были в диковинку. Наоборот, они настолько привыкли к каким-нибудь перепалкам, что порой было даже тяжело заснуть, не услышав чьего-то крика.       Девушка пыталась брыкаться, но те самые грубые мужские руки сжали её лишь сильнее. Уокер почувствовала резкую боль в предплечьях. Из глаз непроизвольно брызнули слезы. Мешок был грязным и вонял сыростью. Видимо, там недавно лежала картошка, потому что куски земли от тряски падали Пэнни на голову, путаясь в её золотых, как пшеница, волосах. — Это вам просто так с рук не сойдет! — Всë ещё не оставляя своих жалких попыток вырваться, кричала она. — Кричи-кричи, кому хуже сделаешь? — Произнёс такой же грубый, как и хватка, голос. В нëм можно было расслышать нотки ехидства. Ни капли человечности...       После этих слов начался сущий ад. То, чего девушка боялась больше всего на свете, потому что она одна. У неё никого не было, кто мог бы защитить от всего этого безумного и жестокого мира.       Пэнни Уокер всю свою сознательную жизнь провела в детском доме. Родители погибли в автокатастрофе, а так как они были сами детдомовскими, из родственников никого, ближе троюродного дяди-пьяницы, не было. Да и тот помер давным-давно, не поделив бутылку похмелья с собутыльником.        Пар рук было двое — одни с напором держали Пэнни, не давал возможности пошевелиться, а другие резки стягивали нижнее бельё. — Отпустите! Что вы делаете? Что я вам сделала? — сквозь слëзы кричала девушка. Ещё чуть-чуть, и она перешла бы на истерику. Но ей было слишком страшно.       Но «рукам» было всë равно. Они не чувствовали ни страха, ни сопереживания, ни-че-го. Их интересовало совершенно другое.       Пэнни резко перевернули на спину. Она почувствовала резкую острую боль ниже пояса. Было такое ощущение, будто еë резали изнутри наживую.       И эта боль продолжалась ещё минут 10. Но было такое ощущение, что она попала в ад, и находилась там уже целую вечность. На самом деле, Уокер давно потеряла счёт времени. Они лишь отсчитывала, сколько времени ей ещё осталось это терпеть, потому что с каждым толчком боль лишь усиливалась, терпеть было невыносимо. — Прошу вас. Остановитесь, я лишь обычная девушка, которая работает на заводе. Прошу, оставьте меня. За что вы так со мной? — У неё было сил уже кричала, поэтому она хрипела сквозь слëзы. — Меня зовут Пэнни Уокер.       Тут послышалось чье-то цоканье. Мужики приостановили сей процесс. — Блять. — выругнулся один из них. — Мы перепутали.       Той девушки, которая издавала цоканье, уже и след простыл... — И что будем делать? — спросил другой. — Ну не останавливаться же на полпути. — с этими словами это животное продолжило совокупляться.       Наконец, сей процесс закончился. С неё сняли мешок и вместе с ним выкинули за мусорные баки. Как использованный презерватив...       Было невыносимо больно как физически, так и морально. А самое обидное, что она даже не знала кто это, и за чьи грехи она так расплачивается.