Умопомешательство.

      Каждый раз, рассуждая о ненависти, твой рот выплевывает столько красноречия, что наша ковровая дорожка, кажется, стала красной.       Снова орёшь, что-то пытаясь объяснить, донести... Отвратительная истеричка, прекрасная в своей экспрессии. Тошнотворно и приятно одновременно.       Устав истерить, бьёшь по мне кулаком и подаешься вперёд.       От твоих волос воняет кислой грязью. Ты сам по себе постоянно воняешь чем-то безумным, грязным, но притягательным.       С тебя бы сорвать твою одежду, не менее отвратительную, чем ты сам, вымыть и оттрахать на том деревянном столе так жестко, чтоб под твоей кожей остались занозы и ссадины. Может быть, тогда бы ты закрыл свой поганый рот.       Впутываю пальцы в твои липкие волосы, крепко сжимаю и дёргаю назад, заставив запрокинуть голову.       На секунду наконец-то затыкаешься, но почти сразу же начинаешь снова орать. Чтоб не появилось желание пинаться, с силой наступаю тебе на ногу.       Ого, держишь рот закрытым, помечу этот день в календаре.       Боже, снова пытаешься провоцировать, это так ново, будто ты не проделывал это уже сотни раз.       Сдергиваю твою одежду, пиздец, с какой только бабки ты снял эту шубу. Ох, Дениска, аферист, под предлогом монастыря приехал обворовывать старушек.       Толкаю вперёд, заставляя навалиться на стол, тот самый, деревянный. От твоей кожи пахнет болотом, тиной, старостью и умопомешательством.       Молчишь, выжидая, что же я буду делать. Скорее всего догадался, раз изредка выдавливаешь смешки и не орёшь. Открываешь рот и выдаёшь порцию провокаций. Драку хочешь затеять, что ли. Незамедлительно получаешь по носу. Смеёшься, отплевывая кровь, вытекающую из ноздрей. Надеюсь, это умерило твой пыл, Дениска.       Заимствую у бабы Нюры масло и выливаю немного на твою задницу, большим пальцем размазывая по заднему проходу, надавливая на сфинктер. Кажется, морщишься, но все равно молчишь. Вторгаюсь в твоё тело двумя пальцами, растягивая стенки мышц в стороны. Сожми зубы и расслабься, детка.       Повернувшись, плюешь в меня сгустком из слюны и крови. Промахиваешься, но всё равно неприятно. Веди себя прилично.       Смотри-ка, а мышцы растянуты до меня. Играешься с чем-то? Или кем-то?       Вытаскиваю из кармана презерватив, распаковываю его и надеваю на свой член. Кто знает, вдруг ты подцепил здесь чего.       Фыркаешь, разводя ноги в стороны. Как шлюха, честное слово. Никакой кротости и чистоты. Пахнешь не молоком с огурцами, а грязью с болота.       Заломив твои руки за спину и прижав твоё тело к столу, плавно вхожу. Как тёплое масло ебать.       С силой толкаюсь, втрахивая тебя в стол и выбивая изо рта стоны. От резких и сильных толчков твои бедра трутся о грубую деревянную поверхность. Шипишь, кажется, получив первую занозу. А, может, ссадину. Ну же, где твои крики сейчас, я хочу послушать.       Вскрикиваешь, когда прохожусь по простате. Вбиваюсь в твоё податливое тело жёстче, травмируя твою кожу о деревянную поверхность. Беззастенчиво-громко стонешь, щекой уперевшись в стол. Бесстыдник.       Свободной рукой тянусь к твоему члену, скользнув по нему кончиками пальцев, крепко обхватываю и делаю несколько движений, доводя тебя до грани. Кончаешь, опасно балансируя между реальностью и забытьем.       Отпустив твои руки, наваливаюсь сверху на тебя, толкаюсь ещё пару раз и кончаю.       Выбравшись из-под меня, приводишь себя в порядок и ругаешься, вытаскивая занозы. Шипишь и ругаешься матом, поливая ссадины водкой. Будто к тебе пристанет что-то.       Сползая на пол, как-то горько смеюсь, осознавая, что тоже безумен. Как и ты. Соглашаясь на поездку, я согласился разделить это умопомешательство на двоих.       Так романтично, не блевануть бы.