Это был спор, Грейнджер

Все в Хогвартсе только и говорили, что о Драко и Гермионе. Ученики всех факультетов и всех курсов были удивлены примирением давних врагов ТАКИМ способом. В Большом Зале царили суета и шумиха, почти каждый хотел выдвинуть свою теорию о том, почему же так произошло. Почти, потому что Гарри Поттер и Джинни Уизли видели, как эти двое смотрят друг на друга. Давно видели. Ровно так же, как и Блейз Забини. — И всё-таки здорово, что они поняли, что любят друг друга, — радостно произнесла Джинни и наколола на свою вилку зелёную оливку. — Полностью согласен, — отвечал ей Гарри, почитывая какую-то книгу про оборотней. В последнее время он увлёкся магическими существами и читал литературу про них, что несказанно радовало Гермиону, — Они долго не замечали друг друга. Слепенькие, — Поттер по-доброму усмехнулся. — Так вы что, знали? — Встрял в беседу Рон, жуя куриную грудку, запечённую с лимоном. — Рон, это мог не заметить только слепой! — Младшая Уизли посмотрела на брата, делая прозрачный намёк. — В любом случае, мы за них рады, так ведь? — Гарри посмотрел на друзей. — Конечно — Да, — ответили родственники одновременно. Гриффиндорцы доедали обед молча. *** — Малфой! — воскликнула Гермиона, отстраняясь от Драко, — Что... Что ты сказал? — Ты не глухая, Грейнджер, — слизеринец усмехнулся, сощурился и сложил руки на груди, — Повторю ещё раз. Медленно, чтобы ты всё смогла расслышать, — Драко вновь оказался рядом с Гермиона, кладя ей руки на плечи, — Я. Люблю. Тебя. У Гермионы остановилось сердце, чтобы потом зайтись в сумасшедшем ритме. Казалось, оно выпрыгнет из груди, прорвав кожу, сломав рёбра. В носу Грейнджер защипало, к глазам подступили непрошенные слёзы. — Это правда? — спросила она. — Правда. Люблю. Драко резко обнял Гермиону, спрятав её личико у себя на груди, предоставляя возможность выплакаться. Он очень надеялся, что плачет она от счастья. Потому что если это не так, то Малфою будет больно. — Ты плачешь от огорчения, что влюбилась в такого мерзавца, как я? — слизеринец невесело усмехнулся, поцеловав кучерявую макушку Грейнджер. — Нет, — всхлипнула девушка, теснее прижимаясь к широкой груди Драко, — Не от огорчения. Сердце Малфоя сделало кульбит, проваливаясь куда-то вниз, потому что сейчас Гермиона дала ему чувство надежды, что она согласится быть с ним. Но ведь реальность может быть намного жёстче. И блондин не хотел понапрасну надеяться. — А от чего же ты плачешь? — От любви к тебе...