Последний закат

Ее присутствие очень важно для меня. Ее смех окунает меня в мир спокойствия и умиротворения. Ее доброта не имеет границ, она замечательная, она прекрасная, она изумительная. Поддержка от нее — это то, что поднимает меня с колен и приводит в чувство. Но не сегодня. Ее зеленые глаза, покрасневшие от слез, смотрели на мое лицо. Нет, скорее сквозь него. Было чувство, что он выпала из этого мира, будто ее здесь нет и никогда не было. Ее ресницы содрогались, помогая слезинкам опуститься на бледную кожу. Они медленно скатывались по щекам к подбородку, оставляя мокрую дорожку, а затем падали на шелковое платье. С уверенностью могу сказать, что на нем образовалось достаточно большое мокрое пятно. Я сделала неуверенный шаг к ней, но такое чувство, что я не сдвинулась с места совсем. Не хочу видеть ее слезы. — Мам, — еле слышно прохрипела я, сделав еще один шаг. Чего я боялась? Криков? Отказов? Нет. Кажется, нет. Я словила себя на мысли, что боялась не скандалов, а морального истощения самой родной женщины. — Когда твой отец умирал, он попросил защитить тебя от того мира, что находится на стенами, Рейчел. — ее голос не выражал ни единой эмоции. Бледные губы почти не раскрывались, но слова, на удивление, было очень хорошо слышно. — Тебе всего пятнадцать, — прошептала она, наконец, сфокусировав взгляд на мне. — Ты повзрослела слишком рано, милая. Я знаю… Я знаю, что не могу препятствовать тебе всю жизнь, но знай, Рейчел, — женщина замолчала и поджала тонкие губы. Ее взгляд прошелся по моему телу сверху вниз и снова остановился на лице. — Ты — единственное, что осталось у меня, и я не смогу жить, если тебя не станет. В комнате повисла гробовая тишина. Наши глаза вцепились друг в друга, пронизывая каждый миллиметр зеленой радужки. Я не могла сдвинуться с места, будто ноги сдерживали тяжелые цепи, не позволяющие сделать ни единого шага. Глаза неприятно зажгло, словно маленькие иголочки впились в склеру, я всеми силами пыталась сдержать нахлынувшие эмоции. В уголках глаз скопились слезы, стоило мне моргнуть, и мои щеки тут же бы намокли соленой водой. Женщина поднялась со стула и немного его отодвинула, заставив неприятный, скрипучий звук врезаться в каждый уголок маленькой комнатки. Я знала, что она сейчас подойдет ко мне, но что скажет? Ее ладони коснулись моих щек, немного сжав их. Большие пальцы прошлись медленным движение от носа к вискам, больше не вытирая, а размазывая воду по моим щекам. Я так сильно любила ее, так дорожила ей, но я не могла оставить все, как есть. Мне хотелось увидеть мир, хотелось стать полезной для него. Я прильнула к женщине, обвив ее талию своими руками, крепко сжав. Ее пальцы пробежались по моим плечам, правая рука обвила мой затылок и прижала мою голову к своей груди. Я слышала, как ее сердце колотится, будто она бежала уже третий километр, но я понимала, что эти эмоции из-за меня. От нее веяло страхом, таким чистым страхом. Я вдохнула запах ее платья, оно пахло именно ей. Этот запах принадлежал только ей и никому больше. Такой воздушный, медовый и сладкий аромат мимусопса с элегантными согревающими нотами сливок и карамели. Я сильнее уткнулась носом в ее платье. Кажется, на нем уже образовалось мокрое пятно, но меня это никак не заботило, я была счастлива, что она рядом со мной. Она здесь. — Моя любовь к тебе самая сильная, знай это, милая.— прошептала она мне в волосы, а затем прикоснулась к ним губами, сильнее прижав меня к себе. *** Последующие несколько дней прошли очень насыщенно и быстро. Я собирала нужные вещи, хотя вряд ли там они пригодятся, ведь для всех будет выдана единая форма. Также слушала просьбы матери о том, чтобы я была аккуратнее, что если со мной что-то случится, она не переживет. Я понимала ее переживания, потому что не раз ставила себя на ее место, обдумывая, что бы я ответила своему ребенку, заявив бы он мне, что хочет служить в Разведкорпусе и убивать титанов. Черт, даже думать не хотелось, что отвечать на такое. Мать Клары не сала перечить и пытаться выбить из головы дочери глупую мысль о поступлении. Конечно, она была очень удивлена стремлению вступить в ряды Разведотряда, ведь девочка никогда не выдавалась стойким характером и желанию узнать жизнь за стеной Мария. Отец не успел вернуться из Рагако, но госпожа Холт уже отправила ему письмо о том, что их дочь пошла по стопам покойного сына. Я была счастлива, что моя подруга будет рядом со мной, ведь если она будет рядом, то и все проблемы будут не такими страшными, не так ли? День, когда новобранцев забирали в кадетский корпус, подкрался незаметно. Чувство страха и тревожности смешалось с радостью и восторгом. Я впервые покидала Шиганшину, покидала свой родной дом, покидала маму. Она плакала, плакала так, как никогда в жизни. Мне было больно смотреть на нее, мне хотелось остаться, утешить ее и поцеловать, сказать, что все хорошо, но я не могла. Чем дольше я обнимала ее, тем тяжелее было уходить, оставлять ее одну. Последнее, что я сказала ей, это было: «Я буду писать». С болью в груди, но с предвкушением в глазах я покинула родное гнездо, где прошло все мое беззаботное детство. К вечеру мы добрались до кадетского училища, новобранцев было очень много, каждый был родом с разных уголков трех стен. Некоторые держались кучками, видимо, эти ребята были из одного города или деревни. Кто-то был поодиночке, ни с кем не разговаривал, ожидая прибытия командиров, но были и такие, кто держался парами, как я и Клара. Все новобранцы распластались по периметру небольшого поля перед двумя зданиями, мы же остались стоять на месте, рассматривая будущих кадетов. — Встать в три шеренги, олухи! — хриплый, но очень громкий голос прошелся по улице, привлекая к себе внимание всех присутствующих. Все молча уставились на высокого человека в зеленом длинном плаще. На вид ему было около сорока, но морщинки на лбу выдавали, что ему немного больше. На его голове не было ни единого волоска, но зато на подбородке расположилась скудная шевелюра. — Совсем оглохли?! — заорал он, и лишь тогда все подскочили и стали выстраиваться в несколько линий, считая нас. Мое сердце бешено колотилось, от такого напора и грубости в голосе. Но я не жалела. Нет. Я встала во вторую шеренгу, Клара же встала в первую, я так и не поняла, почему именно туда, похоже, в первую встать было быстрее и ближе. Мужчина убрал руки назад и медленно двинулся к середине поля и встал прямо напротив нас. — Меня зовут Кис Шадис, я — ваша пытка и смерть. — заорал он и ухмыльнулся, рассматривая испуганные лица будущих солдат. — Сегодня вы вступили в кадетское училище, надеюсь, вы не сдохните после первой тренировки, а то были у нас такие.— уголки его губ приподнялись, но тут же опустились, а лицо снова стало таким, будто бы он стоит на похоронах. — Сегодня, крысы подвальные, можете валить спать, но завтра вы узнаете, что такое быть солдатом под руководством Киса Шадиса! — хриплый голос добрался до всех ушей новобранцев, поселив дикий страх в сердцах многих, в том числе меня. Мужчина пугал своим видом и подачей информации, думаю, придется несладко. Нам показали наши комнаты, которых было всего три, но в каждой было по несколько кроватей, также проводили до большой столовой, которая находилась уже в другом здании. Солнце уже давно закатилось за горизонт, но спать мне совсем не хотелось, в отличие от многих ребят, которые сразу уснули, как только добрались до своих новых мест для сна. Я вышла на улицу и уселась на ступени небольшой лестницы, поставив ноги на траву. Положив руки на колени и скрестив пальцы между собой, я уставилась на ночное небо, беззвездное черное небо. Как там мама? До сих пор плачет или уже смирилась с тем, что так долго не увидит меня? Да, наверное, уже успокоилась. Надеюсь, ей будет чем заняться, кроме как работы на рынке. В свободное время она практически всегда была со мной, но сейчас она осталась совсем одна. Глаза покрылись влажной пленкой. Нет, не плакать. Нельзя. Все наладится, все будет хорошо. — Эй, ты чего здесь? — послышался голос позади меня, от чего я сразу повернулась, встретившись взглядом с блондинкой. Ее огромные голубые глаза рассматривали меня сверху вниз, уголки ее губ были немного приподняты, будто она хотела показать, что пришла с хорошими намерениями. Она была совсем маленькая, но лет ей было, как и нам с Кларой, думаю. Наверное, если бы я встала, мы были бы с ней одного роста. С самого детства я очень переживала насчет того, что все мои сверстники намного крупнее меня и выше, но, когда я чуть подросла, поняла, что это совсем не главное в нашем ужасном мире. — Я не… Мне не спится, — запнулась я и тоже улыбнулась, пытаясь сделать это, как можно искренне. — Я присяду? — спросила она и, получив утвердительный кивок, присела рядом со мной и также устремила свой взгляд в небо. — Меня зовут Криста. Криста Ленц, — она мельком взглянула на меня и улыбнулась. — Рейчел Пэриш, — я протянула ей руку, и она сразу же пожала ее, уголки моих губ непроизвольно поднялись. — Твои глаза… Ты плакала? — ее тоненькие бровки нахмурились, что совсем ей не шло. Она была слишком милой и ангельской, что ли, и такие эмоции, как печаль и злоба ей не шли. Точно не шли. Черт, я вовсе не хотела изливать кому-то душу, и, увидев мое смятение, она тут же затараторила: — Прости, прости, я не хотела лезть не в свое дело, — Криста подняла ладони и выставила перед собой, будто сдавалась. — Нет, что ты, — я замешкалась, как-то хмыкнув себе под нос, сама не ожидая от себя, что сделаю так. — Просто… — Рейчел, я уже обыскалась тебя. — не успела я договорить, как голос Клары приковал внимание и меня, и Кристы. — Привет.— увидев блондинку, Холт выпрямилась и улыбнулась, затем снова немного согнулась и немного отдышалась, словно оббежала все комнаты, столовую и поле в поисках меня, хотя если это было так, я буду не удивлена. — Привет, — девочка, сидевшая со мной рядом, также улыбнулась и постучала рукой по ступеньке, предлагая Кларе присесть с нами. Мы разговаривали около часа, обсуждая цели вступления в кадетское училище, и дальнейшее поступление в одно из трех войск. Блондинка не жаждала убивать титанов, она хотела защиты, что ли, и была уверена, что внутри стен ее нет. Также я поинтересовалась откуда родом блондинка и кто ее семья, на что она не ответила, увильнув на другую тему. Наверное, я понимала ее. Шло время, когда рассказывать что-то о своей семье и выдавать место проживания, было очень опасным, поэтому я не давила на нее. Но мне было интересно, кто она. Я уверена, что она не просто обычная девочка, есть у нее свои тайны, которые мало кому известны или же вовсе неизвестны никому. Пообщавшись с блондинкой, я ненароком сравнила ее с Кларой. Они были так похожи характером, манерой речи и даже…смехом? Обе были очень добрые и искренние, будто бы никогда не знали зла. Понятное дело, что Кристу я знала буквально час, но я почему-то была уверена, что она такая и есть: милая и отзывчивая. Одновременно с этим всем, я была очень рада, что познакомилась хоть с кем-то, я понимала, что не все будут такие дружелюбные, как Криста, но с чего-то же надо начинать. Утро было не таким красочным, как вечер, Шадис разбудил нас в шесть таким ором, что все подскочили, словно и не спали, один парень даже свалился с кровати, что заставило мужчину на всю комнату рассмеяться. В голове всплыли моменты, как мама будила меня по утрам, нежно поглаживая по волосам, но я тут же отбросила эти мысли. Нужно повзрослеть. Всему отряду выдали форму и дали десять минут на то, чтобы умыться, позавтракать и выстроиться на главном поле перед училищем. Я, Клара и Криста старались держаться вместе, как и многие новобранцы. Все держались кучками, презрительно оглядывая незнакомых их ребят. Мы зашли в столовую и, взяв тарелки с кашей и по кружке молока, уселись за дальний стол. Я взяла ложку и медленно начала ей возить по суспензии, которая выглядела совсем не привлекательно, аппетит пропал моментально. Заметив, что Клара и Криста спокойно поедают завтрак, я, немного помедлив, также принялась есть, запивая каждую съеденную ложку молоком. — Я присяду? — раздался голос совсем рядом, и мы сразу же подняли головы, увидев мальчишку. Он был маленького роста, чуть выше нас с Кристой, но достаточно ниже Клары. У него были полностью сбриты волосы и большие карие глаза. — Да, конечно, — Клара улыбнулась и закивала, мы с Кристой последовали примеру. Юноша поставил тарелку с кружкой на стол и уселся рядом с брюнеткой напротив меня. Он оглядел нас своими глазами цвета топленого шоколада и поджал губы, его щеки стали наливаться румянцем, кажется, мы его немного смутили. Он показался мне очень милым и дружелюбным, думаю, мы с ним подружимся. — Я… — начал он, но его тут же перебил голос, раздавшийся с другого конца столовой. — Эй, малыш Конни, решил подбить свои клинья к таким же занудным и скучным девкам, как и ты? — парень рассмеялся, как и все новобранцы, сидевшие с ним за столом. Это он нас назвал занудными? Высокомерный индюк. Мне хотелось ответить что-нибудь колкое, но ссориться с кем-то сейчас не время. Я зажала язык между зубов. Все, кто сидел в столовой замолчали, но как только этот придурок рассмеялся, все подхватили его, словно стадо. Я перевела взгляд на мальчишку за нашим столом, его лицо было хмурым, но что-то сказать в ответ он так и не решился. Его щеки покраснели еще сильнее. — Не обращай внимания, — я положила свою ладонь на его, сама не ожидая от себя такого порыва, юноша тут же вздрогнул и попытался выдавить из себя улыбку, но получилась не совсем похоже. — Я — Рейчел, а это Криста и Клара. — я указала свободной рукой на девочек. — Меня зовут Конни, — мальчишка оглядел нас взглядом, будто оценивая. Конни был родом из Рагако и вступил в ряды кадетов, чтобы доказать свою ценность родной деревне. Он хотел в Военную полицию. Как он сказал, очень мало людей мечтают поступить в Разведкорпус, в основном целью было поступить с оставшиеся два войска. Меня это немного удивило, неужели так мало людей хотят увидеть мир за стенами? Также юноша рассказал о придурке, который ему крикнул. Это был Жан Кирштейн, тот еще задира, мечтающий вступить в Военную полицию. Он еще себя покажет, я уверена. *** Первая тренировка была очень сложной, Шадис гонял нас пару часов, уж точно. Разминка в виде трехкилометровки, а затем работа с УПМ. «Надеюсь, среди вас нет таких идиотов, которые не знают, что это» — промелькнула фраза Шадиса, когда он показывал устройство пространственного маневрирования. Тогда я оглянулась, чтобы посмотреть на лица новеньких, ловя в глазах некоторых страх. Видимо, кто-то правда не знал, что это. В Шиганшине каждый второй из Гарнизона носит это большое оборудование у себя на поясе. Один из военных, будучи выпившим, рассказывал нам с Кларой для чего эта штука нужна и как ей пользоваться. Мы работали с УПМ до самого обеда, но я так и не смогла привести в движение этот механизм. Это было сложно, очень сложно. Я застала достаточно много криков от инструктора, что я криворукая дура, раз ни разу не смогла «оседлать» УПМ. Я расстроилась и один раз даже расплакалась, не сумев сдержать все эмоции при себе. Шадис этого не видел, как и остальные, не хотелось показывать слабость после первой тренировки. Многие из ребят смогли управиться с этим механизмом, но без падений, конечно, не обошлось. Жан особенно постарался и получил одобрительный кивок от инструктора. Этот юноша очень стремился к своей цели, но какие методы он будет использовать, чтобы достичь ее? Закончив тренироваться, нас отправили на обед и дали час отдохнуть перед теоретическим уроком. Клара подбежала ко мне сразу же, как нас распустили и подхватила меня под руку. — Не расстраивайся, это первая тренировка, ты большая молодец! — она погладила меня по руке и улыбнулась. Ее поддержка всегда была очень важна для меня, и сейчас я в этом убедилась. — Да, наверное… — неуверенно промямлила я, ведь, правда, это всего лишь первая тренировка, а я уже распустила нюни. Подруга одобрительно кивнула и потащила меня на обед. Теоретическая часть мне очень понравилась, я узнала много нового про титанов, о чем раньше даже не подозревала. Нам описали, каким оружием мы сможем убить монстра и как это правильно сделать. Также нам сказали, что у титанов нет таковой пищеварительной системы, и это натолкнуло на мысль, что убивают они не ради пропитания, а ради уничтожения нас, как расы. Это ужаснуло. Никто не знает, откуда они появилась, но главное, зачем? Под конец урока к нам снова пришел Кис Шадис, сказав, что мы должны быть на поле через пять минут, и что это очень важно. Никто не понимал, о чем идет речь, но шептались все о том, что нам выдадут мечи, и мы будем тренироваться. Клара пошла вперед с Конни, кажется, они понравились друг другу, они даже тренировались вместе, но рост… Ладно, все-таки мы еще дети, он может подрасти. Мы с Кристой вышли последние из кабинета и направились к лестнице. На ней не было лица. Она шла с опущенной головой и что-то шептала под нос, будто рассуждая над чем-то. — Что с тобой? — спросила я, немного нахмурив брови, пытаясь найти ответ в голубых глазах, которые тут же встретились с моими зелеными. — Мне кажется, я ничтожество. Я ничего не могу, у меня ничего не получается, я какая-то мягко — характерная, что ли? — она хмыкнула, словно посмеялась сама над собой, а затем поджала губы. Я видела, у нее мало что получается, но она была достаточно целеустремленная. — Не говори глупости, — я схватила ее за предплечье, на что она даже не обратила внимание, все также медленно перебирая ногами. — Мы просто все очень устали, это нормально. — я понимала Кристу, ведь чувствовала себя также, как и она. Куском мяса, не способным на что-либо. Успокаивать ее было глупо, ведь это я говорила сама себе, и это мне не помогало, тогда как может помочь ей?..Чушь какая-то. Мы молча дошли до поля, но, увидев, что мы самые последние, а все новобранцы смирно стоят в три шеренги, я напряглась. Блондинка тоже не осталась равнодушной к этому, тяжело задышав. Напротив отряда стояли инструктор, Эрвин Смит и Ривай Аккерман. Что они здесь делают, черт возьми? Как только мы вышли на поле, все трое повернулись в нашу сторону, как и все новобранцы. Мы с Кристой остановились, приняв стойку смирно. Мои глаза начали бегать по отряду, непроизвольно разыскивая Холт, как только я встретилась с ней взглядом, напряглась еще больше. Она смотрела на меня так, будто бы видит последний раз и прощается…? Господи, она просто переживает, однозначно переживает. — Почему опоздали? — зарычал Шадис, медленно шагая к нам. На его лице застыла злость, которая достаточно сильно пугала и меня, и Кристу. Мы молчали, а что нам ответить? Извините, но мы разговорились о том, что мы две слабачки, неспособные пережить первый день в кадетском училище? Нет. Мы опоздали, потому что шли слишком медленно, раздумывая о том, как учиться здесь еще три года? Бред, так точно нельзя. Инструктор приблизился в нам вплотную, смотря то на меня, то на блондинку. — Язык проглотили? — он подался вперед, практически полностью согнувшись пополам и оказавшись с моим лицом совсем близко. Кажется, я правда проглотила язык, потому что не могла вымолвить ни звука. Мой взгляд соскользнул на капитана Аккермана, который, облокотившись о здание, смотрел на меня и нависшего надо мной Киса. В его глазах цвета штормового моря не было ничего, будто он не думал ни о чем, будто был вообще не здесь, как тогда, в Шиганшине. Тогда ему было плевать на мужчину, потерявшего сына, и сейчас ему тоже плевать. Неприятный. Его лицо немного нахмурилось, но он продолжал на меня смотреть. Наверное, думает, какая я дура, что не могу отчитаться перед руководителям. Я перевела взгляд на Шадиса, тот ожидал ответа. — Мы были в туалете, — прохрипела я каким-то мужским голосом, что заставило кровь прилить к моему лицу. Я сразу же откашлялась, повторив уже более уверенно: — Мы были в туалете, поэтому опоздали. — я выпрямилась и приподняла подбородок, но хотелось мне упасть и свернуться калачиком от страха и непонимания, что говорить и делать. — Не могли сходить поссать чуть позже?! — завопил инструктор со своей хрипотой в голосе. — Тяжело было открыть свой рот и сказать сразу, где вы были? — он выпрямился, отчего стал очень огромным, сложилось чувство, что он просто может наступить на меня и раздавить, как жука. — Встать в последнюю шеренгу! — заорал он и харкнул на землю, всем своим видом показывая, что ему противна эта ситуация. Мы быстро встали в последнюю линию, замечая смешки и обороты ребят, стоявших впереди нас. Неприятно. Я снова глянула на капрала, он также смотрел на меня, беззастенчиво разглядывая с ног до головы. Хочет убедиться в том, кого не стоит брать в Разведкорпус? Я хмыкнула про себя. Капитан, который не беспокоиться за жизни подчиненных, очень здорово. Я перевела взгляд на Эрвина, который что-то шепнул Шадису и улыбнулся, при этом второй оставался неизменным в лице. — Слушайте сюда, крысы подвальные, Эрвин Смит и Ривай Аккерман будут приезжать два раза в неделю и наблюдать за продвижением ваших тренировок и успехов. Также будут приезжать главнокомандующие Военной полиции и Гарнизона. Сможете показать свои блядские старания, может, вам повезет. В конце обучения в кадетском училище, всего десять лучших учеников смогут поступить в Военную полицию, а остальные могут валить в другие войска. — я заметила на лице Жана усмешку. Он точно собирался войти в эту десятку. Любой ценой. Мне об этом даже думать было глупо, всего десять человек, это очень мало. Многие ребята очень сильные, поэтому выбиться вперед будет нереально. Или же нет?