Эффект розового облака

— Я решаю твои проблемы жёстко и радикально, — твёрдым голосом чеканит Олег, вперивая в него тяжёлый взгляд. Под таким взглядом не то что возражать, дышать трудно. Серёжа негнущимися ногами идёт до кресла и падает в него. Проводит руками по лицу, шумно дышит, пытается справиться с накатывающей лавиной страха и паники. — Ты прекрасно знал, что я хочу его убить, но ты не остановил меня, — в глазах стоит пелена, и Олег в этом проклятом костюме, который круче чем у Бэтмена, кажется чёрной кляксой. Он подходит ближе, останавливается, когда на его пути возникает стол. — Потому что ты тоже этого хотел. Его чёрные глаза пустые, но моментально они становятся злыми и яростными, когда Серёжа отрицательно качает головой. Олег резко поддаётся вперёд, хватая за руки стальными клешнями. — Ты знаешь, что эти обнаглевшие от безнаказанности твари пожирают наш город, — его голос подобен раскатистому грому, Олег рычит ему прямо в лицо. —И есть только один способ их остановить! Прекращай истерить и не мешай. Веселье только начинается... Серёжа вырывает свои руки и громко дышит. Серёжа считает, что это не выход - убивать людей. Людей убивать нельзя, даже самых последних тварей, они ведь... Как Олег мог так поступить, он сжёг человека. Сжёг... Серёже сразу же вспоминается тот день, он чувствует запах гари, себя пытается убедить, что нет, ничего не горит, ему кажется, просто старые детские травмы проснулись только и всего. В ушах крики чужие. Он едва ли не задыхается, подавляет в горле хриплый кашель и закрывает глаза, пытаясь справиться с паникой. Дышит полной грудью, перед глазами красные всполохи пламени. Сколько времени проходит, прежде чем он успокаивается, Серёжа не знает.

***

В ванне он закрывает на щеколду. Стараясь не смотреть в зеркало, раздевается, скидывает с себя мокрую от пота белую футболку, зябко ведёт плечами, становится под душ и включает ледяную воду. Стучит зубами, обхватывает себя руками. Через какое-то время включает теплую воду, тогда, когда уже губы начинают дрожать, садиться на пол душевой кабины, на голову льётся вода, стеклянные стены запотевают. ... Серёжа смотрит перед собой, ничего не делает. Только начинает тяжелее дышать. Олег убил человека. И ещё убьёт. Не остановится. Серёжа зубы сжимает, у него начинает трястись подбородок, синие глаза затягивается поволокла слёз. Они такие горячие, стекают вниз по щекам. Серёжа думает просто переждать, когда они закончатся. Они текут долго, так долго, что Серёжа отстранённо думает, получится ли у него ослепнуть от слёз, как это делали в сказках неутешные герои? Он конечно же знает, что это невозможно. Глупость какая... Он выключает кран, так и не прикоснувшись к своему телу, в душе вроде как моются, да? Вылезает, срывает полотенце с крючка, обматывает его вокруг бёдер. Зеркало запотело, в ванной комнате душно, лёгкие болезненно сжимаются. Серёжа пятерней зачесывает мокрые волосы назад, выходит из ванной, оставляет на полу мокрые следы. Как-то со странной примесью веселья думает, что хорошо бы, если Олег поскользнется и упадёт, вот смеху то было бы... ха-ха...

***

В башке отпечаталось теперь наверно на века. Такими большими кровавыми буквами: ПОГИБ Ещё и в мысли как-то нехорошо лезет: Олеж, я тебя очень прошу, не надо. Это горячая точка, ты там погибнешь. Серёжа в мыслях усмехается, говорил же, а ты, Волче, ну что же ты меня не послушал... И думает, что его Олег не при чем тут, он не убивал Гречкина, Бехтеева, Исаеву, Зильченко и всю,господи, это же ребёнок, за что его-то..., его семью. А следом приходит очень существенный вопрос: тогда кто? Серёжа испуганными глазами смотрит Игорю за спину. Олег в костюме чумного доктора разводит руками мол: бывает и смотрит выжидающе. А вот теперь можно бить тревогу. Игорь в "вежливой" форме спрашивает, куда он смотрит и оборачивается к нему спиной. Спиной! Он точно майор полиции? Его что-ли не учили, что к потенциальным убийцам спиной лучше не поворачиваться? Впрочем, это очень Серёже на руку, он хватает бутылку шампанского и когда Игорь оборачивается, бьёт этой бутылкой его по лицу. Это было скорее неосознанно, Серёжа тут же отскакивает назад, задевает ногой о диван, падает на спину и не открывает глаз от Олега. Ну или от того, что выглядит как Олег. Это что-то лениво хлопает в ладоши, развязано садиться на диван перед Венерой и говорит голосом Олега: — Я уж думал, что ты никогда на это не решишься, — негромко так говорит, словно на ухо шепчет, с придыханием и насмешкой в голосе. — Олег... — у Серёжи последний воздух в лёгких кончается, ему страшно, он не отрываясь смотрит, стараясь лишний раз не моргнуть. — Хватит, никакого Олега здесь нет, — да это и так понятно, вон ему недавно показали листочек, где красным по белому написано, что Волков Олег мёртв. Серёжа сам не понимает, как спокойно он на это реагирует. — Да и не было никогда. Но вот я был с тобой... — голос меняется как на радиостанции что-то клинит. Лицо Олега становится размытым, словно фокус потерялся, Серёжа задерживает дыхание, а на лице у него животный ужас. Старые детские травмы они такие...на всю оставшуюся жизнь. Это не Олег, не Олег, это чёрт знает что. На него хищно смотрят два жёлтых глаза, а губы с трещиной на верхней, улыбаются так страшно, что у Серёжи по позвоночнику стекает холодный пот. — всю твою жизнь. Это лицо похоже на Серёжино, но оно неумолимо не похоже. Как в кривом зеркале, вроде как ты, а вроде и нет. Серёжа очень хочет сказать, что не надо ему напоминать, как в его жизни появилось это пернатое чудовище, когда Птица начинает эту нудную старую песню «тебе было одиноко» и т.д. И Серёжа хочет даже не слушать, но он слушает. Слушает всё, потому что... — Мы же с тобой так отлично ладили, дружище! Что же случилось? А, ты нашёл себе настоящего друга и забыл про меня, — Птица смотрит с яростью, но на секунду, буквально на мгновение, в его золотых глазах Серёжа видит боль. Такую грустную, старую, как пожелтевшие осенью листья. Серёже стыдно. Совсем с катушек слетел. Птица подходит к нему, садиться перед ним на корточки, смотрит с таким взглядом, где написано всё. И нежность, и боль, и ярость. Птица смотрит с обидой, и его голос в Серёжиной голове звучит устало и тихо: — За что ты так со мной? Почему...я же тебя так сильно... У Серёжи в груди всё сжимается от боли. Он протягивает руку и гладит Птицу по щеке, заглядывает в глаза, скрытые за рыжей чёлкой. Для него полной неожиданностью становится влага в золотых глазах. Птица как собака, которую хозяин постоянно бил и которая сейчас не верит, что хозяин её гладит, дарит ей ласку, а не тумаки. Серёжа очень хочет постучать себе тонким пальцем в висок и самому себе громко сказать: Серы-ый, ты просто чокнутый, ты понимаешь, тут никого нет кроме тебя. Вместо этого Серёжа Птицу обнимает за плечи, притягивает к себе, устраивая его голову у себя на груди. Как маленького, который плачет. «Как там говорится? Со своей кукушечкой надо дружить? Разумовский, тебе надо в психушку...»