Дом Ишу

      Громкий и гулкий стук разносился по всему внутреннему дворику, нарушая гробовую тишину, царящую вокруг. Казалось, от каждого нового удара по двери весь дом начинал ходить ходуном. Поганка не знала что могла бы сделать ещё.       Она обеими руками тарабанила по двери, ведущей в главный холл дома. Ей хотелось увидеть Бартоша. Единственного человека который заботился о ней. Поганке было страшно, а места, по которым ударял Сташек ужасно болели.       Однако дверь никто не открывал. Словно этот стук совсем никого не смущал. И чем дольше Поганка находилась снаружи, тем сильнее становилось чувство что кто-то за ней наблюдает. Взгляд приближался, становился всё более давящим и обжигающе холодным. Девочке даже показалось что она чувствует дыхание своего наблюдателя, чувствует, как он притрагивается к её плечам. Она в очередной раз ударяет по двери, приложив к этому все силы.       — Бросай уже! –послышался приглушённый голос с той стороны. — Не велено по ночам открывать.       Поняв, что её всё-таки слышат, Поганка продолжила стучать. Стучать ещё сильнее и напористее прежнего. Кулаки начинали болеть и девочка принялась бить по двери ногой. Останавливаться было нельзя.       — Глухой что ли? Нельзя, говорю, открывать. Яков наказал, дверь закрытой держать, не понимаешь?       Поганка понимала всё прекрасно. Понимала, что если продолжит стучать, то этот некто за дверью не выдержит и откроет дверь. Ей не важно, кто это будет, любой ценой она должна попасть внутрь, ей нужно убежище.       Дворик дома никак не освещался и вокруг стало настолько темно, что она едва-едва могла разглядеть собственные руки и ноги. Ночью становилось намного холоднее, налетевший ветерок буквально пробирал до костей.       Наконец, некто за дверью не выдержал и открыл её. Перед Поганкой оказался паренёк, чуть старше её самой. Длинные спутавшиеся волосы и вытянутое угловатое лицо. Он смотрел на Поганку с раздражением.       — А, ты девчонка Сташека, — дверь он полностью не открывал, готовый вновь захлопнуть её. — Выгнал он тебя?       Поганка молчала, и ошарашенным взглядом смотрела прямо в лицо паренька. В холодном свете фонарика оно казалось ей слишком бледным, словно у трупа.       — Не могу я тебя пустить, — покачал головой парень. — Яков так сказал. А его слушаться надо.       Но Поганка не уходила, она буквально прожигала его взглядом.       — Ну, чего ждёшь! — он махнул рукой в её сторону. — Участь у тебя такая, не надо меня винить. Многие тут так заканчивают…       Поганка подступилась ближе к двери и парень тут же сильнее прикрыл её, почти полностью скрывшись внутри здания.       — Не ты первая, не ты последняя! — продолжал он. — Если не грешила, Ишу тебя не заберёт. На это надейся.       Поганка схватилась за дверь и приложила все силы, чтобы распахнуть её шире. Однако парень сдаваться не собирался и также тянул её на себя. Их борьба продолжалась до тех пор, пока Поганка не подловила момент и не прошмыгнула в узкий проём, сбив паренька с ног и вместе с ним повалившись на пол.       Не долго раздумывая она вскочила на ноги и бросилась бежать в сторону уже знакомой палатки. Судя по тяжёлым ударам ботинок о мраморный пол, парень бросился за ней. К счастью, бежать было не далеко и на полной скорости Поганка залетела в палатку Бартоша.       Он сидел, склонившись над столом, и что-то тщательно вписывал в толстую тетрадь. Страницы жёлтые, поля практически полностью стёрты, и писать в ней, судя по всему, было весьма трудно. Но Бартош старательно выводил каждую букву своим каллиграфическим почерком.       Стоило Поганке залететь внутрь палатки, как парень оторвал взгляд от своих записей и внимательно, с некой долей подозрения и опаски посмотрел на девочку. Он не запаниковал и, казалось, совсем не удивился присутствию здесь Поганки.       Следом за девочкой в палатку вбежал и мальчишка-сторож, тут же схватив её за руку грубо потянув на выход. Поганка изо всех сил упиралась и взглядом полным мольбы о помощи смотрела на Бартоша. Тот буквально на мгновение замешкался, но всё же вступился за Поганку.       — Адам, что, собственно, происходит, — голос его был тихим и усталым, но достаточно чётким, чтобы мальчишка услышал его.       — Девка Сташека! Ты посмотри какова, а! Не хочет помирать, ни в какую не желает!       — Не понимаю тебя, — Бартош подошёл ближе и отцепил его руку от руки Поганки. — Доходчивей объяснись.       — Да чего тут объяснять! — пытаясь отдышаться начал Адам. — Она в дверь долбилась около часа, наверное. А когда я не выдержал, дверь на себя как рванёт! А ты же знаешь, что Яков запретил пущать по ночам!       — Знаю, — Бартош окинул Поганку взглядом и обратил внимание на кровь на её одежде и руках. — Но её я оставлю здесь.       — Ты из ума выжил?! — глаза Адама округлились, — Нельзя потерянных пускать! Если Яков узнает…       — Якова оставь на меня, — твёрдо заявил Бартош. — Это я пустил её. Я разрешил остаться. Ты тут не причём. Иди на свой пост, пока ещё кто-нибудь не забежал.       Адам с подозрением посмотрел на Бартоша, затем на Поганку, утёр со лба пот и не проронив ни слова, вышел из палатки, оставив их двоих наедине. Не теряя ни минуты, Бартош подошёл к Поганке, взял её руки и убедился, что кровь не её.       Взгляд его стал ещё более тяжёлым и тревожным, он положил руки в карманы своего халата и сел напротив девочки, продолжая осматривать её издалека. Сама Поганка стояла не двигаясь и лишь ждала реакции парня.       — Тебе теперь нигде места не будет, — устало произнёс он. — Нельзя в этом доме убивать.       Поганка молчала.       — Я помогу, — продолжал Бартош. — Что смогу, то сделаю. Только долго тебе здесь не пробыть. Яков быстро всё поймёт. Он в этом деле мастак.       Бартош подошёл к одному из шкафчиков и достал оттуда бутылку со спиртом и тряпку, протянув всё это Поганке. Та, недолго думая, положила куклу на кушетку и принялась оттирать кровь от рук, время от времени посматривая на парня, который снова принялся что-то искать.       Её трясло, всё тело буквально изнывало от боли. Несмотря на то, что она выбралась, что смогла спастись от Сташека, что-то внутри не давало ей покоя. Чувство того, что кто-то за ней наблюдает никак не отступало.       Тем временем парень достал из шкафчика потрёпанные мешковатые штаны и мужскую рубашку. Положив это всё рядом с девочкой, он вернулся за свой стол и снова уставился в записи. Кажется, он невероятно устал и едва держал голову на весу.       Когда она закончила отмывать руки, тут же принялась переодеваться. Ей хотелось как можно быстрее скинуть эту одежду, напоминавшую ей о Сташек и о том, что ей пришлось пережить. Когда она полностью освободилась от одежды, Бартош снова обратил на неё внимание.       На спине, по которой пришёлся удар, образовался огромный кровяной подтёк, равно как и на шее. Парень подошёл ближе и стал внимательно осматривать побои. Его тёплые руки аккуратно прикасались к спине, отчего Поганке казалось, что боль начинает отступать.       Всё это происходило в гробовом молчании, в палатке не было ни единого звука. Бартош снова принялся что-то искать в своих закромах. Поганка стояла не двигаясь, наблюдая за тем как парень перебирает какие-то склянки и коробочки.       Наконец он достал несколько длинных лоскутов ткани, обильно смочил их спиртом и принялся обматывать Поганку. Когда же он закончил, девочка в очередной раз внимательно посмотрела в глаза Бартоша. За стёклами очков виднелись огромные синяки, в левом глазу у парня лопнул сосуд и тот неприятно покраснел.       Лицо Бартоша не отражало никаких эмоций, кроме полнейшего опустошения. Словно внутри у него не осталось ничего светлого, никакой надежды. Он закончил перевязывать Поганку и вернулся за свой стол.       Новая одежда была ей ещё более не по размеру, чем прежняя и штаны приходилось раз за разом подтягивать, дабы они совсем с неё не упали. Видимо, эта одежда принадлежала самому Бартошу.       — От старой надо избавиться как можно скорее, — произнёс он. — Спрячь пока куда-нибудь.       Девочка осмотрела палатку и, не найдя места лучше, запихала свои старые вещи под одну из кушеток. Наконец, парень отложил тетрадь в сторону.       — Завтра сделаешь вид, что пришла сюда утром. Ко мне на приём. Не знаю, сколько нам удастся обманывать Якова, но пока это возможно, будешь жить здесь. Поняла?       Поганка неуверенно кивнула.       — Ты совсем не разговариваешь?       Девочка промолчала, лишь глупо хлопнула ресницами.       — Еду принесу завтра утром. А пока ложись спать и не думай ни о чём. Здесь ты… — он на время замешкался. — В безопасности. Вроде бы. ​       Поганка стояла в тёмной-тёмной комнате. Единственным источником света была тусклая лампочка, выхватывающая небольшой островок посреди кромешной тьмы. Девочка двинулась в его сторону. Сначала медленно, а затем всё быстрее.       Она уже перешла на бег, но достать до островка света никак не получалось. Чем дольше она находилась в комнате, тем дышать становилось всё труднее и труднее. Точно кто-то высасывает отсюда воздух. Стены начинали сжиматься, потолок опускался всё ниже, а лампочка как находилась в другом конце комнаты, так там и осталась.       Поганка почувствовала как стены сжимают её и изо всех сил упёрлась в них ногами, лишь бы протянуть ещё пару секунд. Но комната продолжала сужаться. Ноги уже не выдерживали давления, девочку вот-вот раздавит, расплющит в этой чёрной комнате. Лампочка становилась всё тусклее, пока окончательно не пропала, а дышать стало совсем нечем.       Она приготовилась к самому худшему. Однако не почувствовала никакой боли. Тело её размякло, а голова стала настолько ватной, что Поганка едва ли чувствовала её на собственных плечах. Девочка открыла глаза и увидела звёзды. Бесконечные мириады ярких и далёких точек медленно плыли над её головой. Сознание медленно стало покидать её, сливаясь с этим бесконечным потоком огоньков.       «Кто же я есть?» — единственный вопрос, бившийся в голове девочки. Он эхом разносился по покидающему её сознанию и растворялся где-то там, далеко-далеко за пределами этого мира.