Pure love

Чимин проснулся в тепле, хотя особенно поутру он мерз и кутался в одеяло, которое сегодня было откинуто куда-то в угол кровати. Он был прижат к альфе, рука которого лежала на талии под футболкой. Осторожно повернувшись к Юнги лицом, смутившись, он уткнулся в его оголенную грудь. Соскользнувшая рука на обнажённые ноги омеги, теперь же обхватила его талию крепче. Чимин вспомнил, что сам вчера стянул с альфы футболку и надел её на себя, оставляя того в джинсах. И повалил мужа в постель, командуя, что пора спать. Вчера, как и было обещано они провели время только вдвоём. Чимин наконец выбравшись из дома, побывал вместе с Юнги у торгового центра рассматривая какие-то безделушки. Довольно теплая погода их преследовала, прогуливаясь у реки. Альфа заставлял парня смеяться, рассказывая что-то интересное, где замечал с каким вниманием его слушают. Пак порой пытался утаить свою весёлость, нежели считал себя слишком открытым. Когда время близилось к вечеру, они зашли в ресторан. Пропустив обед, лакомясь то мороженым, то каким-нибудь напитком. Присев за приглянувшийся столик напротив друг друга, они взяли по меню выбирая чего бы им хотелось. Чимин чувствовал себя по необыкновенную очень уютно рядом с Юнги. Он вовсе не смущался звать его по имени. Обычно, омега избегает нужды обратиться к нему. Но сейчас, Чимин освоился за это время находясь всегда поблизости — привык. Альфа расположил к себе этого парня, позволяя чувствовать себя комфортно в его окружении. По сути омега сам так устроен, кто самоуверен и напорист не меньше Мина. Просто ему хочется расслабиться рядом с ним, альфа внушал доверие и какое-то обаяние, что позволяло сделать это не долго думая. Всё таки Чимин уже отдался ему, а возможно, и мог бы закатить истерику, но он как-то без сопротивлений позволил войти чужому альфе в его жизнь. И тем более он сейчас за мужем — нечего теперь уже включать заднюю. В ресторане не так уж и много посетителей, тихонько общающихся, тем он становится просторнее. Юнги отложив папку с меню, сосредоточенно смотрел на Чимина, водя задумчиво указательным пальцем по своему лицу задевая губы и подбородок. Его не могли покинуть мысли: Может судьба связала нас не просто так замужеством? Тем более что это один омега, который понял его совершенно, со всеми мелкими слабостями, дурными страстями… Следовательно, это не та беспокойная потребность любви, которая мучает в первые годы совершеннолетия, бросает от одной омеги к другой, пока не найдёт такую, которая его теперь не может: тут начинается постоянство — истинная бесконечная страсть. Когда Чимин игнорировал все попытки заслужить доверие и подпустить ближе к себе. После свадьбы он стал более мягким, но загадка всё же осталось в этом парне, которую хочется разгадать, открыть его полностью, знать о нём всё… Секреты этой бесконечности — только в невозможности достигнуть цели. — В чём дело? — омега украдкой бросил взгляд на Юнги, замечая не скрытую уверенность в его взгляде, настораживает. — Может закажем самгёпсаль и соджу, и поедим дома? — предложение, которое с некоторой стороны засмущало Чимина, но он согласился. После договорённости к еде, супруги как-то быстро добрались до дома (по крайней мере этого хотелось, но на самом деле происходило все мучительно). Затаив напряжённое молчание, лишь частично перебрасываясь по пути принудительно несколькими фразами: Чимин придерживался позиции не отвлекать альфу от дороги, а Юнги соглашаясь с этим, продолжал инициативно вести машину. Уже дома, расположившись в гостиной, они с охотой уплетают приготовленные закуски, к ещё готовящимся кусочкам свинины. Внимательный Чимин рванул нарезать овощи, желая скрыться, на время, от этих глаз: невозможно смотреть в них в ответ, когда они, казалось бы, просто смотрят, без какого-то двухсмыслия, веет чистотой и искренней наивностью, но омега нерушимо знает, что всё не так просто — обязательно нужно помучатся. Усевшись на пол, омега убедил и Юнги в своём удобстве, сев напротив. Окружив себя бутылками соджу, выпивая прямо с горла, не требуя лишней мороки, расплескали бы содержимое будь оно, как полагается, в рюмке. — Ты случаем не знаешь, почему Мин Юнги такой притягательный? — выдаёт уже опьянённый омега с пылающим лицом, он шепчет, приложив ладошку к губам, будто делится секретом. Пак засмущался, особенно щёки и нос выдавали его. Ощущение флирта заставило альфу улыбнуться. Он никак не ожидал от парня подобной милой выходки. — А ты, случайно, не знаешь, почему Пак Чимин возбуждает во мне всё больший интерес? — омега замер, широко раскрыв глаза; его пробирало непоколебимое чувство радости. — О, правда что-ли! Смущённая улыбка не уходит с лица его, Мину это нравится, окрыляет ответное чувство. Выпив ещё по бутылочке каждый, съев уже все кусочки свинины и овощей. Ненужные палочки лежали на полу, откинутые их владельцами, которые пристрастились к выпивке. Впервые заседают за алкоголем наедине — не так уже это и стесняет, особенно, когда напиток пребавляет решимости: альфе нравится видеть перед собой эти румяные щёчки и озорно блестящие глазки; попробовать провести время вдвоём в полной идиллии, в домашней обстановке этим поздним вечером. — Может сыграем в бутылочку на поцелуй? — Юнги ненароком указывает на пустую бутылку соджу, что лежала на полу. — Зачем? Нас же двое… — уставившись на альфу, ритмично убрал руки от волос, которые перебирал на протяжении минуты; сел в послушную позу, скрестив свои ноги. Улыбки омег противоречат их взорам, их слова обещают и манят, а звук их голоса способен оттолкнуть, но и с той же быстротой притянуть… То они в минуту постигают и угадывают самую потаённые нашу мысль, то не понимают самых ясных намеков… — Крути уже эту сраную бутылку. Играет на нервах, оттягивая время? Проверяет выносливость? Но всё-таки касается бутылки своей бархатной ручкой. Непоколебимая внимательность прокралась у всех: заинтересованных и не очень. Лица были монотонны, хотя ощутимо скрывалась неудержимая буря, будто что-то важное на кону. — Ой! Хи-хи, не поверишь, бутылочка указала на тебя. — подняв голову, после тщательного измерения: куда указывает горлышко бутылки, поднимаясь с локтей, радостное лицо с чуть прикрытыми веками выжидающе смотрит на альфу, стоя перед ним на четвереньках. Юнги пожирал глазами, приближающегося, мужа; его опьянённые глаза и еле заметное шатание в сторону; ритм ощутимого в близи дыхания… Мин убрав свои руки с скрещенных ног, откинулся назад, давая омеге возможность переступить чужое колено. Он продолжал надвигаться на позицию, поставив свои руки ближе к стану альфы, опираясь о пол. Его дыхание, обжигая, касалось лица Юнги. Целясь к губам альфы, почувствовал на своей талии чужие руки, что опередили его. Омега смутился, замерев на месте. Им овладело желание чувствовать его прикосновение со всей чёткостью. Чимин всё же касается приоткрытых губы альфы, завлекая углубить поцелуй. Мин не знает талии более сладостной и гибкой, водя по ней своими ладонями. Он изумлялся от того напора, с каким омега участвовал в поцелуе; иногда прядь волос его скользила по горящей щеке альфы, сопутствуя сладости. Когда уже Юнги хотел повалить Чимина на пол, продолжив нависая над ним, омега быстро прервал поцелуй. Чимин игриво прикусывает нижнюю губу, смотря на альфу. Они ощущают запыханное дыхание друг друга, заманчиво улыбаясь подлавливая себя на мысли флирта. Даже когда он пьян, омега не позволяет сократить дистанцию, держится в своём ритме — не теряет себя.