Один день из прилавка магазина

      Но не долог был мой отдых. Послышался глухой и нечастый стук дверей, открыв глаза и посмотрев на наручные часы, я увидел, что наступил второй час ночи.       - "Кого завело в столь позднее время в это место? Не видят, что магазин закрыт!" - спросил себя с спросонья, но интерес завладел мной, я подошёл к двери и проговорил:       - Извините, у нас закрыто! Вы видели какое сейчас время?       - Да, знаю, какое сейчас время! У меня важное к вам дело... - послышался решительный и мягкий женский голос.       - "Чтоб тебя" - пробурчал я про себя, и сразу сказал - Хорошо, сейчас открою! Подождите, несколько секунд.       Найдя ключ у себя в кармане, я отворил дверь, и тут же зашёл нежданный покупатель.       Эта была женщина преклонных лет, черты лица были неотличимы от лиц других стариков, которые проживали в этом городе, всё те же морщины около глаз и рта, впалые глаза и прочее. Но что-то оставалось в ней красивое от природы, особенно мне запомнились её тёмно-каштановые глаза, полные надежд и доброты, дающие мягкий и болезненный взгляд, и серебристые волосы, которые она часто пыталась поправлять за ухо, но те не слушаясь, возвращались назад, мешая её осматривать окружающие её предметы. Одета она была в платье чёрного цвета, повисавший на шее шёлковый шарф алого цвета, придавал ей лёгкости, той женщины, которой она была в молодости. Поверх волос находилась шляпа-федора чёрного цвета, сделанная из бобрового фетра.       - Важное дело, говорите? - улыбнулся я, пока она снимала шляпу.       - Да, у меня важное дело к вам. Правда ведь, что у вас продаются лестницы? - сказала она, попутно мне улыбаясь милой улыбкой.       - Да, есть у нас в продаже лестницы, вам какая нужна.       -Несколько специфичная... - начиная окидывать свой взгляд по всему магазину, словно ища заветную вещь, попутно ломая руки.       - Ну... Наверное... Найдём... Только мне нужно больше описания вашей лестницы - перебив её, я закинул свою руку в волосы, пытаясь понять, что ей нужно.       - Хорошо... Мне нужна лестница... Как бы правильно сказать - поднесся палец к губам, она начала думать - Мне нужна лестница до небес.       - До небес?!       Увидев моё лицо, которое перекосилось и покраснело от непонимания, она засмеялась и сразу продолжила:       - Как вас зовут молодой человек?       - Мартин, мэм.       - Знаете ли вы, Мартин, что в нашем мире живёт одно ненасытное существо? Берёт он, что хочет, и не стыдно ему при этом! - при этом она дёргала мочку левого уха своими пальчиками.       - Вы о ком? Простите, я вас не понимаю.       - О том, которого мы верим, но найти не можем. О том, который слышит лишь хвальбу, а других не слышит. О том, кто убивает, но законы на него не действуют. Я бы сказала, так: убийца, от которого веет нарциссизмом, но в основном его называют - Богом! - сказала она, и мигом посмотрела на меня, прожигая меня насквозь.       - Что он вам сделал такого, ваш убийца? - поинтересовался я, снова закидывая руку, чтобы поправить волосы.       - Он забрал то, что было ценнее моей жизни... Он забрал моего мужа на войне десять лет назад. Целыми днями я ждала, считала секунды уходящего дня, ждав, что он вернётся и жизнь снова наладится, как будто она и не менялась. Записки, приходившие раз в месяц, вселяли меня надеждой, что я чуть ли не прыгала от счастья, хотя при этом сама была обессилена из-за тяжкого дня, но это был некий свежий глоток, чего мне не хватало, в течение многих дней разочарований и душевных терзаний - сказав это, она замолчала и слеза прокатилась по её красной щеке, но сразу испарилась от жара - Но перестали приходить письма от него, словно ушедшие дни, которых не вернуть... Казалось, что он меня забыл... Забыл! Один месяц за другими проходили, ни одной новости, ни письма, пока не пришёл один господин в наш дом, чиновник нашего города. Сев на кресло, сжимая что-то в руке, он пытался что-то сказать, но не находил слов и сил. Я этого не смогла стерпеть, и спросила у него, про его самочувствие. Тогда он мне передал несчастную спичечную коробочку в мои руки своими холодными руками, и сказал, чтобы я открыла, сам он потемнел, и глаза были потуплены вниз в паркет. Открыв коробочку, я увидела, заржавевшие маленькие дробинки... Я хотела верить, что это просто шутка, чувствуя странное ощущение пустоты, которая уничтожала меня изнутри, но неожиданный тихий и басистый голос сказал: "Мои соболезнования! Это правда...", уничтожили меня. Постояв некоторое время, сминаясь с одной ноги на другую, он подошёл и стал прощаться, наверное, чувствуя, что он сделал самое тяжёлое дело в его жизни. Тогда мне тяжело, что-то было ему ответить, я не помнила себя, ушедшая надежда была словлена и уничтожена, несколькими маленькими железками... Тремя железками! Я хотела увидеть того, кто ушёл на войну, я хотела обнять его шею, погладить его рыжие кудряшки, почувствовать тот же запах древесного одеколона, которым он любил пользоваться, но... Но получила маленьких три заржавевших шарика, безжалостно убивших моего любимого Шарля. Собравшись с силами, я спросила его в приступе гнева, кто может знать почему именно он... И вот тогда он произнёс, что это воля его, указав своим взглядом на потолок, сказав: "Молитесь, может узнаете, что произошло...", и развернувшись он вышел с дома. Но во мне играла злоба, я не хотела преклоняться перед ним во время мольбы, спускаясь всё ниже и ниже, будто сливаясь с полом, не люблю стоять перед кем-то на коленях! Тогда мне нужен был только ответ, этого циничного существа, и всё! Но неожиданный план пришёл ко мне в голову: "Если он не хочет мне отвечать, я его заставлю говорить, придя к нему, и мучая его до последнего вздоха!" - сказав, она начала вытирать платком свои щёки, покрытые слезами, стремящихся упасть вниз к деревянному полу.       - Хорошо, мэм - сказал я ей, пытаясь не сказать, чего лишнего - Если мы даже найдём лестницу до небес, как вы и просите. То как вы хотите достучаться до него? Это же невозможно!       - Не беспокойтесь за меня! - повернувшись ко мне всем телом и смотря в мои глаза, она дополнила - Я же до вас достучалась посреди глухой ночи...