Красная гербера

Запах кофе приятно дурманит, призывая наслаждаться каждым вдохом. Колокольчик звенит, оповещая о новых посетителях, да раздаются бодрые голоса официантов: «Добро пожаловать» и «До новых встреч». Именно «до новых», потому что тот, кто бывал здесь однажды, обязательно сюда вернётся. Инаба любит это место, особенно столик на двоих в конце зала – оттуда удобно просматривается всё помещение в тёплых древесных тонах, с тёмными балками под потолком, с которых свисают вьюнки. С этого места легко наблюдать за входящими и уходящими, что особенно помогает во времена творческого кризиса или же в придумывании новых образов. Вот мужчина за сорок накидывает пальто, а с шеи свисает длинный белый шарф. Он хватает чёрный портфель и прикладывает руку к виску, салютуя на прощание уже знакомым улыбающимся официанткам. Входит женщина в светло-розовом пальто, держа за руку дочь лет семи – та в беленьком пальтишке с пушистыми помпонами на пуговицах и такими же помпонами-наушниками. Женщина поглядывает на тоненькие золотые часики на запястье и наверняка спрашивает, можно ли тут пересидеть полчасика до её записи к парикмахеру – люди часто так делают, а потом приходят уже просто так. За столиком впереди, через один, молодая парочка держится за руки и не сводит друг с друга глаз, а за столиком наискосок, посреди зала, уткнулся в ноутбук молодой парень в очках и свитре – Инаба, наверное, частенько выглядит таким же. У барной стойки поглощает бизнес-ланч полноватый офисный клерк. Инаба любит своё место ещё и за приютившееся слева узкое высокое окно с резным кованым фонарём на подоконнике. На Рождество вокруг него вился еловый венок в присыпанных искусственным снегом бардовых ягодах, а придя сюда после шести можно было наблюдать настоящий снег, за стеклом, кружащийся в свете фонарей. Он ложился на мощёный плиткой тротуар, сразу стаивая, а вот на плечах прохожих он оставался надолго. Это кафе на окраине одного из торговых кварталов Токио принадлежит его знакомому, с которым Инаба впервые встретился в Париже – тот изучал устройство местных кафешек, чтобы перевезти опыт в Японию. Юши считает, что удалось. - Инаба, спасай. У нас не хватает работников на следующей неделе. Мураками Шинджиро, владелец, зазвал Инабу в подсобку в одну из своих смен, молитвенно сложив руки. - Я знаю, у тебя свободный график. Юши чуть склонил голову к плечу, вспоминая свои дэд-лайны. Прошлый был как раз после новогодних праздников, новый ждёт в марте, но до него ещё не скоро. - Что мне нужно делать?

***

- Инаба-кун, отнеси, пожалуйста, на последний столик у окна. Кадоваки-сан, официантка лет на пять старше Инабы с обесцвеченными волосами, собранными в хвост, протянула ему изящную тонкую вазочку с одной красной герберой и табличку «зарезервировано». Об этой особенности своего любимого столика Юши тоже знал. Как-то раз пришёл пятничным вечером и обнаружил вазочку с красной герберой и табличку, указывающую, что столик в скором времени будет занят. Спросил, почему именно этот, ведь свободных столов в тот день было немало, несмотря на вечер перед выходными. Тогда Мураками с довольной улыбкой объяснил – столик с красной герберой по пятницам является местом для свиданий вслепую. Люди записываются на их сайте, выбирая дату и вставляя номер телефона. Больше о них не известно ничего. - Довольно популярная вещь, - заявил тогда владелец, и Инаба стал приходить пятничными вечерами поглазеть на составляющиеся случайным образом парочки. А поглазеть было на что. Свидания не подразумевали под собой обязательный романтический подтекст, а потому различий по полу и возрасту тоже не было. Скорее, люди находили себе собеседника на один вечер. Но некоторые впоследствии возвращались в это кафе уже знакомыми, друзьями или даже возлюбленными. Эти парочки вдохновляли Инабу не раз. Но сегодня он здесь не гость и не наблюдатель. «Инаба» на его бейдже обозначает имя официанта, благо опыт работы в такой сфере у него имеется: приветствовать посетителей, записывать и разносить заказы, принимать оплату, убирать столы. Хотя, может быть, всё-таки немного наблюдатель. Инаба лишь молится, чтобы вдохновение не настигло его в миг, когда нужно записывать заказ, а он будет чёркать в своём блокноте строчки для книги. В воздухе всё так же приятно пахнет кофе, колокольчик звенит чаще обычного – Мураками не зря обеспокоился поиском сотрудника взамен того, что ушёл на больничный. Юши разносит почему-то особенно популярную сегодня пиццу по столикам, когда краем глаза замечает вошедшую женщину в красном пальто. Его коллеги тут же помогают ей скинуть верхнюю одежду, и она чуть неуверенно направляется к столику с герберой. Юши улыбается себе под нос – чем-то она ему понравилась. Его способность чувствовать ауры за последние пять лет развивалась особенно активно, позволяя обходить стороной мошенников и просто завистников, хотя он до сих пор ощущает её проявления скорее интуитивно. - Обслужишь сегодня? – подмигивает ему Кадоваки-сан, кивая на столик с герберой. Юши неуверенно переминается, но кивает и, подхватив блокнотик с ручкой, направляется к посетительнице.

***

Женщина лет тридцати заказала омлетик и латте, и Юши, передававший её заказ, отвлёкся на секунду, не заметив, как входит мужчина, ставший её партнёром сегодня. Поэтому чуть щурится, разглядывая знакомый силуэт со спины, а потом округляет глаза, когда тот слегка поворачивает голову, и становится явно виден его профиль. Тёмные волосы чуть длинноваты, и неряшливо-игриво спадает на лоб чёлка. Фиолетовый свитшот и облегающие серые джинсы. Чиаки не узнать невозможно. Инаба качает головой, улыбается себе под нос и следует к столику. - Добрый вечер, вы определились с заказом? Чиаки поднимает голову, и слова застревают в горле. Юши фирменно улыбается, пытаясь не дать щеке задёргаться от истеричного смеха – настолько его лицо выдаёт его мысли: « почему ты здесь?» и «господи, не сдавай меня». - Лазанью. И молочный улун. Юши откланивается, передаёт заказ и удаляется поржать в подсобку.

***

За этот вечер Юши изредка кидает взгляд на парочку: они то смеются очередной шутке, то с серьёзными лицами обсуждают интересующие обоих вопросы. В какой-то момент Чиаки складывает перед собой ладошки и, кажется, за что-то извиняется, но женщина улыбается и понимающе качает головой. Она оставляет на столе купюру, хотя Чиаки явно старается заплатить и за неё, и направляется к выходу. Один из работников помогает ей накинуть пальто, и колокольчик оповещает о её уходе. Юши переводит взгляд обратно на Чиаки и вздрагивает – тот смотрит прямо на него. И манит пальцем. Инаба вздыхает и с чуть натянутой улыбкой подходит ближе. - Что-то ещё? Чиаки проводит ладонью по лицу и явно устало вздыхает. - Инаба. Присядь. - Я не могу, я на работе. - Когда ты заканчиваешь? - В девять… - Юши ищет глазами часы. - Ещё двадцать минут. - Хорошо, тогда ещё капучино. К стойке. Я подожду. Инаба кивает и просит бармена состряпать капучино, а Чиаки перебирается из-за столика к стойке, выглядя так, будто из него выжали все соки. - Ты как? – заботливо интересуется Юши, и тот вздыхает, отсюрпывая из чашки. - Помнишь Сато, который из игрового центра? Как-то внезапно большинство их знакомых стало общими за прошлый год, поэтому Юши кивает. - Это он тут должен был быть, - Чиаки тычет себе за спину, обозначая столик с герберой. – Но его загрузили работой, а за отказ тут нехилые штрафы, поэтому я его выручил. - Ааа, - понятливо протягивает Юши. Знает, что Чиаки бы ни за что не поплёлся на такое свидание сам. Потому и удивился поначалу. Но сейчас снова пробирает на смех. - Ага, ржи-ржи, - фыркает Наоми. – Тебя, вон, со столика зовут. - Ой. Юши хватает счёт и мчится к парочке, готовой уходить, пока Наоми подпирает подбородок ладонью. - Эй, Инаба, ты знаешь парня из сегодняшней парочки? – шепчет ему на ухо одна из официанток, принимающих одежду. «Парочкой» всегда называют сидящих за тем самым столиком в пятничный вечер. - Да, это мой учитель из старшей школы. - Нам бы таких учителей, - вздыхает тут же подкравшаяся поближе вторая. - Ты точно не ошибаешься? – приподнимает бровь третья. - Выглядит, как модель. - Что он у вас преподавал? - Бухучёт и информатику, - отчитывается Юши. - И был ещё школьным консультантом. - Можно мне к нему на приёмчик? - Ты уже давно не школьница. Инаба вздыхает, слушая болтовню на заднем плане. Он уже почти отвык от этого типа сплетен, появляющихся везде, где проходит Чиаки Наоми. Он снова кидает взгляд на часы, кидает «я пошёл» коллегам и, уже начиная развязывать фартук, подходит к стойке, за которой скрывается выход в подсобку. - Я всё, - оповещает разглядывающего что-то в пустой кружке Чиаки. Тот поднимает на него глаза. - Подождать снаружи? - Ага.

***

- Парни рекомендовали мне сходить на такую штуку и раньше, но ты знаешь. Они бредут по освещённой фонарями широкой улице, позволяя обгонять себя торопящимся с работы клеркам. - Ага, - Юши улыбается, прекрасно представляя, как Сато-сан умолял Чиаки подменить его. - Ты у нас не тот тип. - Почему ты меня так хорошо понимаешь? – вздыхает Наоми, и Юши посмеивается. - Может, я такой же? - Ты отказываешься заводить отношения? - Мм… Нет, если я встречу подходящего человека. - А вот мне кажется, что я не встречу. Слишком высокие стандарты. - Ну надо же. - Ты опять ржёшь? - Нет. - Я же вижу. Инаба широко улыбается, совершенно этого не скрывая. Смотреть, как дуется Чиаки Наоми, ещё давно стало для него отличным развлечением. А тот только качает головой и вдруг резко дёргает его на себя, когда мимо проносится велосипедист, крича «извините!». Юши моргает. Выдыхает, осознав, что чуть не оказался задавленным двухколёсным конём, и с лёгким любопытством смотрит на приобнимающую его за плечи руку. Поднимает голову, рассматривая лицо Чиаки, хмурящегося вслед неудачливому велосипедисту, и улыбается. А Чиаки снова вздыхает, но руку не убирает. Только легонько сжимает его плечо, побуждая продолжать идти. - Ты устал? – снова беспокоится Инаба, заметив, что Чиаки, скорее, опирается о его плечо, нежели поддерживает. - В последнее время общаться с незнакомцами становится всё утомительнее, - бурчит тот. - Старею. - Врёшь ты всё. Просто «стандарты высокие». - Прекрати издеваться, - устало усмехается Чиаки. – А ты в том кафе?.. - Завсегдатай. Приятно посидеть с ноутбуком. - Ясно. Я, наверное, тоже возьму на заметку. И от школы далеко. - А ты сейчас?.. - Васэда. - Разве ты там не рядом живёшь? - Две станции. Ну не будут же они за мной следить. - Когда ты стал недооценивать школьниц? - … не напоминай. Оба смеются очень мягко, и февральский ветер уносит их голоса прочь. - И у тебя никогда не было желания посидеть за столиком с незнакомцем? – почему-то спрашивает Наоми. - Да как-то не особо. Я думал об этом, но лучше быть обычным завсегдатаем, а знакомых мне пока и так хватает. Чиаки кивает, соглашаясь, и они продолжают свой путь молча, рука Наоми всё ещё на плече Юши. - Но сегодняшняя женщина была неплохая, да? – подаёт голос Инаба. - Как человек хороший, не спорю. - Тогда что? - Что? - Всё равно не подходит? Чиаки многозначительно молчит, и Юши посмеивается, натягивая шарф повыше на очередном порыве ветра, не замечая, как его спутник провожает глазами его руку и на мгновение задерживается на его лице. - Инаба, стань девушкой. - Очень смешно. - Ну, тогда бы я ещё хотя бы подумал. Юши кидает на него удивлённый взгляд, подмечая неожиданно серьёзное лицо. Вновь глядит на дорогу перед собой – влажный асфальт после наморосившего дождика. - Я бы, наверное, тоже. Чиаки моргает и смотрит на него удивлённо. Замечает в обычно тёплых карих глазах непрошенную печаль. А потому привычно ерошит волосы, заставив улыбнуться, и подавляет желание притянуть в объятия.

***

- Инаба, ты в том кафе? – приходит звонок от Чиаки, и Юши удивлённо моргает. В воздухе аромат кофе, в окна заливается свет ясного дня. - Да, а что? - Посмотри в окно. Инаба поворачивает голову и смеётся. Чиаки машет рукой из-за стекла и жестами показывает, что сейчас зайдёт. - В больницу ходил за лекарствами, - делится, закатывая рукава, и садится за столик, словно он всегда за него садился. Именно за этот. Именно с Инабой. - Как работа? – интересуется, параллельно заказывая безалкогольный коктейль и сэндвич. - Помаленьку, - Юши улыбается от одного его вида – родного, немного взъерошенного. - Уже забывается, что было года три назад. Есть, конечно, путевые заметки, но… - Знаю. Только самое яркое остаётся. - Может, опять в поездку бы. - Вдохновиться? - Вроде того. - Ну поехали. Инаба удивлённо моргает. - А ты-то куда? - У меня отпуск, вообще-то, - мягко улыбается Наоми. - По состоянию здоровья. - Опять? – округляет глаза Юши, выпрямляясь на стуле. - Что случилось? Тебя полечить? Я ничего не заметил! - Не напрягайся ты так, - машет рукой Чиаки, посмеиваясь. - Я всё равно из той школы уходить хотел. Давненько таких неадекватных школьниц не встречал. - Ох, блин… - Не переживай, говорю. И вновь возвращает к интересующей теме: - Давай на Чеджу? - Мм… можно, - Юши неуверенно перебирает в голове варианты. - А Масамунэ-сан что говорит? - Он мне не мать. - И всё же. - … он тоже за то, чтобы я отдохнул. - Ну ладно тогда. А мать что говорит? - Да иди ты. - Прям так и говорит? Юши хихикает, когда Чиаки дёргает его за нос в отместку, и следующий час они проводят, выбирая отель и билеты. Раньше Инаба бы удивился, но после четырёхлетнего путешествия с книжником вдруг взять и сорваться стало нормой. Он пока не думает, почему именно сорваться с Чиаки для него особенно приятно и легко. Разве так не всегда было? - А может, всё-таки, туда, где море тёплое? - Ну, это Юго-Восточная Азия. - Пхукет? Фукуок? Бали? Боракай? - Ух ты что знает-то. - Выбирай давай. - Сложно. - Шри-Ланка? - Далековато уже. Тогда уж Дубай. - Ну не, совсем далеко. - Извините… Оба поднимают голову от ноутбука на отчего-то смущённо стоящую рядом официантку. - Инаба-сан, скоро парочка придёт, - многозначительно указывает взглядом на их столик, и Юши вспоминает. - А, мы тогда недолго. Оба наблюдают, как официантка ставит на их столик красную герберу и вновь удаляется. Они переглядываются и хихикают.

***

На борту самолёта Токио-Нанди не слишком-то людно, но бизнес-класс забит под завязку. Распутывающий наушники на соседнем сиденье Чиаки выглядит абсолютно расслабленно – это именно он никак не соглашался лететь экономом. Да, гонарары Инабы не такие и маленькие, но переходить в другой социальный класс так резко он не планировал. Ах да, Нанди – это городок на главном из островов Фиджи, где ни Инаба, ни Чиаки ни разу не бывали. Долгий полёт заканчивается поздним вечером, и заранее заказанная машина везёт их по темноте и еле подсвеченным дорогам к выбранному отелю, чьи очертания совершенно невозможно разобрать за непроходимыми джунглями. Просторный холл отеля без стен и обдувается вентиляторами под высокими потолками да морским бризом, напоминающим, что в этой темноте где-то там точно есть море. Заселяют быстро – уволакивают чемоданы, провожая по тропинке к одному из невысоких корпусов. Лифт поднимает на второй этаж, консьерж придерживает перед ними дверь, получает чаевые и откланивается. Чиаки со вздохом расстёгивает рубашку, уставший после перелёта, и идёт по блестящему светлому ламинату прямиком на балкон, раздвигая дверцы, и в номер врывается тот же самый освежающий бриз. Юши распаковывает чемодан, думая, зачем делать такой огромный номер только на две кровати, когда недоумённое «Эй» заставляет его поднять голову и посмотреть на столик, у которого стоит Наоми. На современного вида журнальном столике из тёмного дерева вместе с приветственной корзинкой фруктов их ждёт вазочка с красной герберой. - Ты же её не заказывал? – косится на Инабу Чиаки, и тот активно мотает головой. Что герберам делать на Фиджи? Разве что преследовать эту парочку. Чиаки разваливается на банкетке рядом со столиком, явно не намереваясь двигаться в ближайшие полчаса, и Юши распаковывает его чемодан вместе со своим. Перекладывает вещи в шкаф – они тут всё-таки на две недели. Переодевается в спальную футболку и шорты и кидает взгляд на не двигающегося Наоми. Вздыхает, хватает его футболку и идёт к нему. - Переодевайся, и будем спать. Чиаки открывает глаза. Смотрит Юши в лицо, затем на руку с футболкой. Вздыхает и садится, принимая её. - Есть не хочешь? - Можно было бы водички. - В мини-баре глянь. А мне, пожалуйста, какой-нибудь газировки. - Минералку или спрайт? - Спрайт. - У, нездоровое питание. - Иди ты, любитель минералочки. - Это что за намёки? Чиаки тихо смеётся и ловит баночку спрайта. Поднимается на ноги, чтобы проследовать за Инабой на балкон и опереться рядышком о перила, глядя в темноту, где кое-где подсвечены пальмы, наверняка скрывающие своей зеленью дорожки, по которым можно пройти на пляж. Звук наползающих на берег волн доносится до ушей, и они стоят рядом, плечом к плечу, молча потягивая свои напитки и наслаждаясь тишиной природы. Они стоят так, даже когда на дне баночек становится пусто. Чиаки хлопает Юши по плечу и идёт умываться.

***

Инаба открывает глаза, удивлённо оглядывая залитую солнечным светом просторную комнату. Светло-серые с белым и голубым стены. Песочно-жёлтые и мягко-оранжевые подушки диванов и кресел. На соседней кровати тихо-тихо дышит Чиаки, и его спящее лицо выглядит ещё красивее обычного. Инаба садится в кровати, опускает ноги на пол и босиком проходит к балкону, раскрывая шторы. Щурится от яркого солнца, а на сердце становится теплее от одного вида раскинувшегося за морем зелени другого моря, лазурного. Тонкие полоски облаков прочерчивают ярко-голубое небо. Юши отодвигает одну дверцу, выпархивая на балкон. Вдыхает свежий воздух, и плечи расслабляются сами собой. Он опирается о перила и стоит, слушая далёкий щебет птиц и ну очень далёкий говор из ресторана – кто-то уже завтракает. - Инаба… - сдавленный голос из комнаты, и тот оборачивается, сдерживая смешок – уж очень помято выглядит Чиаки после перелёта. – Сколько времени?.. - Шесть. - Всего? Куда вскочил-то?.. - Я всегда так встаю, - смеётся Юши и возвращается в номер, усаживаясь на край чужой кровати. – И ты давай. Там так хорошо снаружи. Чиаки морщит нос и зевает, потягиваясь, а Юши смотрит внимательно, уже не на лицо – на грудь, в сердце. Взглядом, который видит то, что не видят другие. Протягивает руку и кладёт ладонь на глаза, закрывая. Чиаки притихает – для него это ощущение тёплой ладони уже привычно, приятно, и он знает, что будет потом. На грудь ложится вторая ладонь, даря ощущение спокойствия, и сначала медленно, затем всё набирая скорость, усталость выливается рекой, а её место занимает мягкая, ласковая энергия. Дыхание Инабы становится громче, и это Чиаки тоже знает – это значит, что пора его останавливать. - Достаточно, - он мягко перехватывает его руку на сердце, и вторая вздрагивает, медленно отстраняясь и позволяя открыть глаза. Взгляд падает на красные щёки на бледном лице, словно в лихорадке, и Наоми хмурится, тут же принимая сидячее положение. Не думает о том, что в другие дни от такого резкого вставания сразу бы потемнело в глазах. Тянется, чтобы провести ладонью по лбу, чувствуя жар, но Инаба улыбается и качает головой, и краснота постепенно расходится по лицу, придавая знакомый естественный оттенок. - Всё в порядке, - уверяет Юши. - А вот ты действительно не в форме. Я полечу тебя за то время, что мы здесь. Наоми разглядывает его лицо, пытаясь найти опровержение его словам. - Уверен? – неохотно спрашивает, и Инаба довольно кивает. - Абсолютно.

***

Море тёплое, как парное молоко. Оно обволакивает тело, согревает, расслабляет, в нос заливается его запах, а в глаза – зелень воды и зелень деревьев. Юши не двигается – лежит поплавком на спине. Это его замена извечному водопаду особняка ёкаев, ведь вода всегда очищает. В ушах как в ракушке шум моря, словно что-то очень далёкое, что-то, происходящее на другом краю земли, вдруг становится чем-то близким. Юши закрывает глаза, отдаваясь этим звукам – ни на минуту не прекращающемуся тихому гулу моря – и теплу, что расслабляет мышцы да выносит изнутри всю скверну. Юши дрейфует, не знает, как долго, и удивлённо распахивает глаза, когда что-то мягко дотрагивается до руки. Скашивает глаза чуть вбок, но вставать на ноги не спешит, и Чиаки с мокрыми волосами, раскрасневшимся от жары лицом и ласковой улыбкой удерживает его рядом, чтобы не уплыл куда на волнах. Жестом показывает, чтобы поднялся, а то морская толща вод, заливающая в уши, не даст как следует его расслышать. Юши встаёт на песочное дно носками и смотрит вопросительно, отчего-то смущаясь нежности в глазах напротив. - Не засыпай тут, - улыбается Чиаки. – Ты как вообще? Это после утреннего, да? Юши улыбается его заботе и качает головой. - После лечения всегда нужно отдохнуть, но это норма. Море отлично восстанавливает силы. И не надо так смотреть. А взгляд Чиаки из обеспокоенного медленно становится задумчивым и неподвижным, и Юши передёргивает оголёнными плечами, уже начинающими обгорать на солнце. Но Чиаки моргает и возвращается в реальность. Вздыхает и ерошит ему волосы. - Отдохнул? Пошли на лежаки, а то мне тут следить, как бы тебя в открытое море не унесло, как-то не с руки.

***

- Это напомнило мне… Юши удивлённо поднимает глаза, потягивая сок из бокала. Моргает, опускает его на стол рядом с собой и смотрит на небольшую вазочку с одной красной герберой, которую Чиаки ставит на их столик на ужине. Он садится напротив, безмятежно улыбаясь. - Пока мы здесь и особо ничем не заняты… Давай знакомиться. Юши смотрит на Чиаки, на цветок и обратно. - Я думал, ты обо мне уже всё знаешь. - Отнюдь, - складывает пальцы под подбородком Наоми, а за его спиной переливаются круглые шары-светильники ресторана, а в отдалении за зелёной перегородкой ходят вокруг шведского стола люди. - Давай устроим собственное свидание вслепую. Единственное правило – не говорить о том, что мы уже знаем. Как тебе? - Ни за что бы не подумал, что тебе придёт подобное в голову. - Всякое случается, когда много свободного времени. Юши посмеивается и смотрит в глаза. Пытается найти там скрытый смысл, но всё же произносит: - Согласен. И Чиаки улыбается, и взгляд его становится другим. Глубоким и полным скрытого смысла, но Юши почему-то смеётся до ямочек на щеках, скрещивает на столе пальцы, облокачиваясь о столешницу, и упрямо смотрит в ответ. - Моё имя, я думаю, уже известно, так что нет смысла о нём говорить. - А я бы послушал, - играет в гляделки Чиаки. – С твоим именем связана твоя семья. Юши моргает удивлённо. Смущается, отводя взгляд первым. Вздыхает и легонько кивает. - Хорошо. Вот тебе моя биография.

***

Каждое совместное утро – лечение. Потом – отмокание в море и восполнение сил, обед и послеобеденный релакс, перемежающийся дайвингом и экскурсиями. Каждый совместный вечер – свидание вслепую. Словно они незнакомцы. И каждый раз Наоми приносит красную герберу (где только берёт?). Держит её в руках, стоя у перил ресторанной террасы. Ставит в вазочку на столик. Дарит Инабе, аккуратно вставляя в нагрудный карман. И не сдерживается в последний раз, украсив ею его волосы. Тот, конечно, смущается, вынимает из каштановых прядей и просит у официанта вазу. Они говорят о родителях Юши и его старом доме. О школьных буднях Наоми. О его огромном дружном семействе. О хобби, которыми занимались, о друзьях, которых уже не встречают. О любимых напитках, местах, путешествиях, но о последнем всё же поменьше – они и так почти всё об этом знают, ведь о путешествиях говорят почти каждый раз, как встречаются. Сердце сладко замирает. Ресторан отеля просторный, с высокими потолками и кремового цвета стенами, тёмным деревом полов, светлым деревом столешниц, белыми изящными стульями с оптимистично-жёлтыми подушками и так и манящими утонуть в них креслами. Со свисающими с потолка лианами в мелкий листочек он чем-то напоминает уже знакомый обоим ресторанчик на окраине торгового района Токио. И столик почти такой же – в углу, за живой изгородью в половину роста. - Хаха! Чиаки, я так больше не могу! – смеётся Инаба, прикрывая улыбку ладонью, и солнечные блики светильников играют в его волосах, отпрыгивают от посуды и остаются сиять в его глазах. - Я хочу спросить о том, что я уже знаю! - Зачем тебе знать о том, что ты уже знаешь? – хитро поглядывает на него Наоми. - Ты понимаешь, что я имею в виду! - Ладно-ладно, сегодня пусть будет исключение. Чиаки подпирает щёку рукой и разглядывает парня напротив. Они обсуждают всех их общих знакомых: кто, где, чем занимается, в какие передряги попадал. Чиаки расспрашивает Инабу об особняке ёкаев и его магических буднях, словно погружаясь в сказку. Они сидят долго, пока не сменяются люди за всеми столиками, а потом и совсем потихоньку исчезают. Чиаки галантно подаёт Юши руку, и они выходят из просторного зала ресторана предпоследними. Тёплый ночной воздух с моря. Огоньки. Покачивающиеся на ветру огромные зелёные листья. И Чиаки рядом, подпирает локтём, облокотившись о перила террасы, потягивает из бокала. Нужно лишь немного повернуть голову, чтобы запах его волос одурманил, а сами они защекотали висок. И ещё немного в сторону, чтобы мазнуть губами по щеке. Но Инаба жмурится и упорно не двигается, представляя себя камнем. Всё-таки Чиаки ему нравится. А он нравится Чиаки, но совершенно этого не замечает – Наоми старается. Вот только вся его выдержка и самообладание трещат по швам, грозясь свести его усилия на нет. Просто поверни голову и чмокни каштановую макушку. Загляни в глаза с невинным удивлением, отвлекись на краснеющие щёки. Минако всегда говорила, что Наоми может завладеть сердцем любого, если постарается. Но стоит ли оно того? Стоит ли целой жизни Инабы, связанной с ним и больше никем? С мужчиной? Наоми знает: если один раз он сорвётся, это уже будет навсегда. Он его не отпустит. Не позволит. Инаба всё-таки поворачивает голову. Смотрит удивлённо-внимательно, протягивает руку. Сердце Наоми делает сальто, а Инаба проводит мягко где-то у него над бровью, невесомо смахивая прядь волос, и улыбается, легонько краснея. - Листик, - поясняет, показывает зажатый в пальцах немного скрученный сухой лист. О, нет-нет, он не выдержит. Особенно смотреть на его обнажённые худые плечи каждый день на пляже. Смотреть, как по загорелой коже стекают капли, как он проводит пятернёй сквозь волосы, смахивая воду, и капель становится всё больше, и они катятся по гладкой манящей коже. Кто из них вообще предложил море? Зачем, господи? Но Чиаки улыбается в ответ, отталкивается от перил и зовёт в номер.

***

Красная гербера на их столике неизменна, и Чиаки удивлённо кивает на предложение одного из администраторов ресторана приносить на их столик герберу вместо того, чтобы Чиаки покупал её сам. - Комплимент от отеля, - поясняет, улыбаясь, темнокожий азиат с добрыми глазами. Чиаки не даёт себе покраснеть от осознания того, что их раскрыли. Точнее, его раскрыли, а вот Инаба… Инаба невинен и беззаботен. Всё так же продолжает класть руку ему на грудь и закрывать глаза по утрам. Иногда когда Наоми ещё спит, и, честно говоря, просыпаться с ощущением чьих-то нежных тёплых рук – божественно. Инаба всё так же отмокает в море, и Наоми подумывает привязать его к себе за лодыжку, чтобы парня не сносили в сторону волны. Иногда ему кажется, что Инаба действительно спит в такие моменты – с морской водой в ушах и безграничным небом над головой – а потому может и не заметить, как отдрейфует от берега. Когда Чиаки говорит ему об этом, Инаба только смеётся и краснеет. Краснеет он много в последнее время, но, может быть, это просто загар. Их игра в незнакомцев уже пестрит нарушениями правил. Они обсуждают то, о чём не знают (Чиаки, например, интересно было выспросить Инабу про его магическую жизнь), но легко переходят к недавним событиям и планам на будущее. То, что в планах этих ни у того, ни у другого нет никакой девушки, их сильно не успокаивает. После обеда Юши частенько усаживается на круглый диванчик на балконе, почти полулёжа – там и ноги влазят – и строчит в ноутбуке. Строчит историю приключений, магических и реальных, историю почти биографичную, но кроме жителей особняка, Хасэ да Чиаки вряд ли кто в это поверит. Обратно улетать послезавтра, а Юши мается: стоит ли вставлять в историю любовную линию. Изначально не планировалось, только у второстепенных персонажей. Сейчас же его разрывает от этой самой любви, и, если не дать ей выхода хотя бы на бумаге, он боится, что она сорвётся с языка. «Вот жил же спокойно…» Мог общаться с Чиаки, не думая обо всём этом. Всё равно знал, что всем, общающимся с ним, он нравится, зачастую в том самом смысле. Но «нравиться» - это не «любить». «Нравиться» может забыться со временем. «Любить» - это навсегда, это болезненно и это… чудесно, когда взаимно, и втайне Юши бы хотел того самого «любить». Вот только получилось немного по-другому. Получился мужчина, который нравится всем и которому не нравится никто. Который, по каким-то ему одному известным причинам, тянется к Юши. Понимает его и даёт понять себя. Который ближе, чем кто-либо, и может вот так просто позвать на другой конец света, забежать в гости или, случайно встретившись, рассказать всю свою жизнь. Пальцы Инабы зависают над клавишами. Он не знает, сколько так сидит, и не знает, что за ним наблюдают. Тихо вздыхает, закрывает файл с фэнтези и открывает новый и чистый. Начинает писать роман, который никто не просил.

***

Юши стирает со лба пот, мельком думая, что никогда раньше не представлял себя, пишущим любовные романы. В балконных дверях показывается зевающий Чиаки, и Инаба в панике кликает на «свернуть вкладку». Но Чиаки не обращает внимания – он жмурится и широко зевает, топая к дивану. Чиаки плюхается рядом, заваливается на спину, скатывается в клубочек и тычется Юши в бок, заставляя впасть в ступор. Морской бриз пробегает по верхушкам пальм и гоняет невесомые перья прозрачных облаков. Юши неуверенно тянет руку и ерошит мужчине волосы. - Ты чего? – спрашивает, в тайне наслаждаясь его теплом – ещё более тёплым, чем плюс тридцать два в воздухе. - Скучно, - отвечает Чиаки, не шевелясь и не открывая глаз. – Я пришёл к тебе. Инаба тихо смеётся и продолжает перебирать мягкие пряди сквозь пальцы. - Я, наверное, до ужина не закончу. - Ничего. Я просто тут посплю. Юши может только смотреть на нагло валяющегося рядом Чиаки. И проглотить вскрик, когда его обхватывают обеими руками за торс. - Я не мешаю? – спрашивает словно нарочито невинно. Вдох-выдох. - Нет, я только ноутбук переставлю. Чиаки явно улыбается и стискивает Инабу покрепче.

***

И правда спит. Юши разглядывает лицо с аккуратными чертами, изгиб манящих губ, скулы, которые хочется обвести пальцами, брови, красивее которых Юши в жизни не видел, падающие на лоб мягкие пряди волос. Юши пишет роман, в котором девчонка влюбилась в учителя. Очень много пишет, потом стирает. Снова пишет, снова стирает. Очень долго думает, краснеет и белеет, но всё же заменяет «девчонку» на «мальчишку». И становится как-то полегче. Солнце садится в море, делая насыщенную зелень вокруг коричневато-оранжевой с золотыми отблесками. Юши кидает взгляд на спящего рядом, чьи горячие руки так и не отпустили ни разу за эти несколько часов. Уголки губ так и ползут вверх, пусть сердце сжимается, и губы превращаются в тонкую полоску. Он вновь протягивает руку и зарывается пальцами в волосы, впитавшие тепло солнца. А что, Чиаки всегда так делает!.. Только не так нежно, не так долго. Не наслаждается каждым невесомым ощущением прядей на коже, пытаясь задержать мгновение. Так Юши думает. Не замечает, что дыхание спящего сбилось немного. Что не такое уж оно и спящее. Инаба вздыхает тихонько, закрывает глаза, продолжая гладить лежащего рядом мужчину по голове, пытаясь не сосредотачиваться на том, что «это мужчина, чёрт возьми!», потому что если думать, что это просто Чиаки… Нет, не помогает. Потому что Чиаки из другой лиги. Он прекрасен и недосягаем, и Инаба прекрасно понимает влюблённых в него школьниц. Пальцы как-то сами по себе опускаются на красивый лоб, нежно проводя пальцами, и Юши резко распахивает глаза, когда его берут за руку. Развалившийся, словно кот, Чиаки смотрит прямо в глаза, и Юши отдёргивается, но за руку его держат крепко. - Инаба. - Прости! Задумался!.. - Инаба. Всё смотрит. Куда-то глубоко в душу. Все секреты перед ним на ладони, и Юши кажется, что сейчас может рассказать ему всё. Даже то, что не расскажет красная гербера. Но внутри всё вновь замирает. Словно леденеет на секунду, чтобы потом извергнуться пламенем. Чиаки прикрывает глаза и нежно целует его руку. Юши знает, что его лицо горит и сейчас, наверное, краснее вот этого самого заката. А ещё – что на лице этом абсолютное неверие в происходящее. Потому Чиаки и улыбается так, когда вновь поднимает глаза – посмеивается его виду, а в глазах такая нежность, что Юши готов упасть прямо тут и растаять. Глаза в глаза. Такие разные, но одинаковые в схожем порыве – осторожно, почти не веря, попытаться догадаться об истинных чувствах. Чиаки догадывается первым, когда Инаба, красный до самых кончиков ушей, что не скрывает даже закатное солнце, отводит глаза. Приподнимается на локтях, и как-то внезапно оказывается слишком близко. Очень близко, Юши видит только его глаза напротив и мельком думает, что сходит с ума, чувствуя что-то мягкое и горячее на губах. Что-то очень нежное и немного напористое, и он сам не знает, почему приоткрывает рот, но глаза потом уже закрываются сами. Свой первый поцелуй он будет помнить всю жизнь. Как его хватают за плечи почти отчаянно, как горячий язык проникает вовнутрь, как дыхание сбивается, он почти задыхается, но ласковый смешок приводит в себя, и любимый нежный голос шепчет «дурак, дыши через нос». И как его целуют в лоб, а потом заглядывают в глаза с тайной надеждой в глубине. - Инаба? А Юши не может ответить. Потому что впервые в жизни его целовали так. С любовью, страстью, обожанием, нежностью. Его вообще впервые целовали! А ещё он не отвечает, потому что впервые видит Чиаки с таким выражением на лице – немного неуверенным, кротким, ждущим ответа. И хочется улыбаться. - Чиаки… мы на балконе. Мужчина напротив удивлённо моргает, переваривая сказанное, и испускает смешок, всё ещё рядом, почти нависая, глаза в глаза. - А если бы это не был балкон, всё было бы в порядке? Юши краснеет ещё ярче, но глаз не отводит. Кивает, еле заметно. - Угу. И удивлённо ойкает, когда его резко хватают за запястье, утягивая в комнату. И ещё более удивлённо распахивает глаза, обнаруживая себя спиной на кровати с придавленными сверху руками. Он не может перестать удивляться, потому что дальше его снова целуют. Нежно, быстро, какими-то урывками, словно сдерживая что-то внутри, и Юши кажется, что он понимает. Поэтому приподнимает голову, тянется навстречу, но его снова опрокидывают назад на подушки, зажав щёки ладонями, и Инаба задыхается снова, в этот раз добровольно, от счастья. - Чиаки… - Инаба. Ты мне правда очень нравишься. Юши и сам не знает, почему смеётся. Так искренне, что сводит скулы, и Чиаки смотрит в ответ и не может не улыбаться. - Встречайся со мной. Красные щёки выдают Инабу с головой, но он всё равно потупляет взгляд. - Ничего, что это всего лишь я? - «Всего лишь»? – Наоми приподнимает бровь и держит Инабу за подбородок, заставляя смотреть на себя. - Серьёзно? Ты вообще понимаешь, что кроме тебя... Он запинается, краснеет и переходит на шёпот, наклоняясь ближе. - Я бы никого не полюбил? И это ты называешь «всего лишь»? Инаба краснеет, всё ещё глядя ему в глаза, и чувствует, как жар опускается с лица вниз по шее, а Чиаки расплывается в довольной улыбке. Юши сглатывает, помогая внезапно пересохшему горлу. Выдыхает, зная, что теперь разглядывать Чиаки можно безнаказанно, чем и занимается. И чем дольше смотрит, тем яснее осознаёт. - Я люблю тебя. Слава срываются с языка слишком легко и естественно, и он даже поначалу недоумевает, чего это Чиаки так раскраснелся, а потом сам покрывается краской с головы до пят, потому что Чиаки шепчет: - Ты будешь моим? И Юши рад, что на это можно ответить одним словом. - Да. Иначе он бы точно начал заикаться. - Отныне ты мой парень, - улыбается Чиаки нежно и немного безбашенно – всё ещё сам не может поверить как следует, и Юши наконец понимает, что он тут не один такой. И улыбается. - Ага. Снова глаза в глаза, как и всегда. Через глаза в душу, пусть, возможно, ни один из них об этом так и не догадывается. Юши смотрит, как Наоми смотрит. И Наоми смотрит… и резко выдыхает, опуская голову ему на грудь. - Спасибо, господи. Инаба удивлённо моргает, чувствуя мурашки от казалось бы совсем простого ощущения – тепла Чиаки на своей груди. И вновь заливается краской, ощущая вместе с тем его дыхание и шевеление губ. Видя, как Чиаки смущённо поглядывает на него снизу вверх. И смеётся. Протягивает руку, проводит пальцами по щеке – то, что, в отличие от Чиаки, абсолютно не мог себе позволить сделать – и тот льнёт довольно, улыбается, только не мурчит по-кошачьи. Стреляет глазами из-под полуприкрытых век и резко тянет на себя, укутывает в объятия, целует в макушку и оставляет лежать вот так, вдыхая свой аромат, единым тёплым комочком. Юши тянет руки, обнимая его в ответ, и получает чмок в висок. Над бровью. В нос – жмурится. В уголок глаза. Открывает, и сердце ухает в пропасть перед взлётом – глаза напротив слишком близко, разглядывают, изучают. Смеются. И становятся ещё ближе, и Юши снова закрывает глаза, отдаваясь сладкому ощущению на губах. Поцелуи опускаются ниже, покрывая шею, и Наоми отводит душу за все эти четырнадцать дней, что он только смотрел, запрещая себе прикасаться к загорелой коже, по которой катятся капли. Капли ещё будут завтра, а сегодня – кожа, сухая, тёплая, бархатная. Сладкая, если провести языком, и такой же сладкий голос заливается в уши, когда он так делает. Чиаки не может перестать улыбаться, оставляя цепочки поцелуев на любимом теле. Оставляя следы и незаметные укусы. Обожает, как Инаба зарывается пальцами в его волосы. И почему он раньше так не делал? Наоми чувствует, как тесно в трусах, и чувствует кое-что выпирающее между ног Инабы – он всё-таки на нём плашмя лежит, не почувствовать невозможно. И снова улыбается, и снова слушает прелестный голос: - Чиаки… Сглатывает и смотрит вверх, в глаза такие ясные, словно желание не затмевает их, а заставляет видеть мир ярче. Смотрит на красные щёки, на красноватые пятнышки на плечах и шее. Он же знал, что стоит дать слабину, он уже не сможет его отпустить. Ну и к чёрту. Главное, чтобы не отпускали его.

***

По возвращению Чиаки морщится, когда замечает огромный букет красных гербер в витрине соседней цветочной лавки. Идущий рядом с ним Инаба только посмеивается и машет рукой на прощанье, когда Наоми отправляет его на следующей станции. Юши краснеет, замечая уже такой знакомый глубокий и задумчивый взгляд, но не успевает даже ойкнуть, когда его утягивают за колонну, оставляют на губах горьковатый привкус сигарет и запихивают в подошедший полупустой вагон в растрёпанных чувствах. Юши смотрит на покрасневшие щёки Чиаки через закрывшиеся двери. Тот улыбается широко и искренне и в последний раз за сегодня машет ему рукой. Юши качает головой, пытаясь восстановить дыхание и успокоить сердце, и машет в ответ. А потом удивлённо вздрагивает, когда вагон заезжает в тоннель – он явно видит в стекле собственное отражение. Почти идентичное Чиаки – раскрасневшееся и до жути счастливое. И куда только делись все не дававшие покоя мысли? Где сомнения о том, что они парни, что Чиаки слишком хорош для него, что он, вообще-то, учитель? О том, как с этим быть в будущем и когда же всё это началось в прошлом, они ещё поговорят, и герберы для этого уже не нужно. Юши проводит рукой по лицу, стараясь унять глупую улыбку, пока на него не начали коситься, и удивлённо лезет в карман, чувствуя вибрирующий телефон. Улыбка становится только шире, увидев имя отправителя. «Завтра идём на свидание» - гласит сообщение. Юши закрывает глаза, и, держа крепко обеими руками, подносит миниатюрный сотовый ко лбу. Улыбается. Почти плачет. Вздыхает, открывая глаза, и строчит, держа экран прямо перед глазами. «Ага» Долго думает, ставить ли сердечко, и всё-таки ставит. Отправляет. И в ответ получает смайлик-поцелуйчик. Он лыбится, как идиот, прикладывает телефон к груди, словно через него тянется ниточка к тому, кого он так любит. Дёргается, когда его чемодан, про который он успел забыть, отъезжает в сторону на очередной остановке. Он хватает его за ручку, прикатывая обратно к себе, и оглядывает вагон. Кажется, никому нет дела до его счастья – кто-то уставился в телефон, кто-то в книгу, кто-то просто спит. Юши покрепче перехватывает сотовый и вновь начинает печатать. «Где и во сколько?» Конечно, у них есть всё время в мире, но хочется быть рядом всегда. Слышать голос и ощущать тепло. Главное, чтобы его сияющее лицо не заставило его соседей начать активные расспросы слишком рано. А в том, что они когда-нибудь начнут, Юши уверен. Ведь если Наоми продолжит любить его, эта влюблённая улыбка поселится на его лице надолго. Вагончик метро увозит его к родному особняку нежити, и Инаба впервые почти пропускает остановку, увлёкшись написанием сообщений. Это он ещё не знает, что Чиаки так и не ушёл с той станции, так и стоит у колонны, как дурак, пялясь в телефон с глупой улыбкой. Мальчик-загадка вырос в мужчину, в которого невозможно не влюбиться, и, может быть, всё пошло немного не по плану, но ни Чиаки, ни Инаба об этом ничуть не жалеют.

***

- Инаба! Поучаствуй в свидании вслепую! У меня вообще никак не получается заполнить место! Прошу! Владелец кафе Мураками-сан молитвенно складывает ладони, и Юши, сидящий за своим столиком на привычном месте, неуверенно почёсывает щёку. За окном развесила свои ветви древняя сакура, чьи лепестки украшают асфальт под ярким весенним солнцем. Заметив мелькнувший под ней знакомый фиолетовый кардиган, Юши внезапно улыбается и качает головой. - Извини, - он забирает с соседнего стула свой рюкзак, перевешивая его на спинку. - Я за столик с герберой сажусь только с одним человеком. Он подмигивает недоумевающему Мураками, а Чиаки уже машет ему от входа. Сегодня у них очередное свидание – Юши перестал считать на седьмом. Наоми подходит к столику в самом углу и аккуратно опускается на стул напротив Инабы, здороваясь с владельцем. В любимых глазах Юши видит желание потянуться ближе, взять за руку, поцеловать, наплевав на зрителей, точно такое же, как у него самого. Но они лишь смотрят глаза в глаза, улыбаясь, и Чиаки заказывает чашечку кофе с чизкейком. После обеда они должны идти в океанариум – удивительно типичное место для свиданий, но им совершенно плевать – а пока они снова разговаривают, размеренно, доверчиво, и время течёт словно мимо, позволяя насладиться этим мгновением дольше. На их столик приземляется вазочка с красной герберой, и лишь тогда они поднимают глаза на подошедшего официанта. - Извините, Инаба-сан… - мнётся недавно нанятый паренёк. - Скоро парочка… - А, - вспоминает Юши. Сегодня же пятница. – Скоро уйдём. Паренёк кивает и отходит в сторону, а Инаба ловит смешливый взгляд напротив – Чиаки кивает на герберу, и уголки его губ ползут вверх. Они смеются, склоняясь друг к другу, и долго не могут остановиться.

***

Под ярким весенним солнцем после темноты океанариума всё кажется слишком светлым, резким в очертаниях и немного сказочным, будто объятым тысячами мыльных пузырей. Они медленно бредут, бок о бок, по берегу реки, выводящей к небольшому искусственному озерцу, где под розовым снегом лепестков сакуры качаются на волнах лодочки. С приходом тепла открываются веранды кафешек, и Чиаки тянет Юши в первую попавшуюся с красивым видом на пруд, над которым склонились розовые облака на ножках. Они смеются, перекидываясь фразочками, пока усаживаются за выбранный столик с белоснежной скатертью, с краю, у кремового цвета деревянных перил веранды, но вмиг умолкают, когда подошедшая с меню и корзинкой приборов официантка ставит на их стол пузатую вазочку с красной герберой. Они переглядываются и оглядывают зал. На каждом занятом столике стоит ваза с цветком: ландыши, васильки, ромашки, хризантемы, герберы. Почему именно им досталась красная? Их взгляды встречаются, отражая смешинку и счастье глубоко в глазах, и они снова смеются, утирая выступившие слёзы. Чиаки всё-таки берёт Юши за руку, а яркая красная гербера одиноко качает головкой на весеннем ветру, словно говоря “любите”.