У меня к тебе ненависть

Чонгук ехал домой, набирая скорость с каждой минутой. Крупные капли дождя разбивались о лобовое стекло. Внутри все сжималось. Альфа продолжал растирать грудь, пытаясь дышать глубже. Все нутро кричало, что с Чимином что-то не так. Он знал это чувство. Именно оно щемило в груди, когда Чимин пошел к реке, где купался Чонгук, отнести ему полотенце, и его унесло течением. Или когда Чимин решил отправиться в лес собирать клубнику для Чонгука и потерялся. Этот омега вечно попадал в неприятности. — Чимин, возьми трубку, — повторял альфа, набирая номер. Когда Чонгук припарковался у дома, дождь уже во всю лил. Альфа преодолел ступеньки за несколько шагов. — Чимин, ты дома?! — прокричал альфа, влетев в гостиную. Но ответа не последовало. Перебрав в голове все места в городе и всех знакомых, у Чонгука не осталось и малейшей мысли, где может находиться Чимин. Альфа вышел на ступеньки дома, чтобы подышать и успокоиться. Мокрые от дождя волосы падали на лицо. Чон зачесывал их назад, когда краем глаза увидел, что велосипеда нет на месте. — Твою мать, — выругался Чонгук, направляясь к машине, — этот засранец усвистел в загородный дом. На велосипеде, в дождь! — альфа развернул автомобиль и поехал по направлению к домику в лесу. — Придушу собственными руками, — вся тревога и переживания выливались в неконтролируемую злость, ну как можно быть таким безалаберным человеком. Ливень разыгрался не на шутку, видимость была почти нулевая. Свернув с трассы, альфа въехал на лесную дорогу, которую размыло дождём. Чонгук скинул скорость, но колеса все равно буксовали в грязи. Он не доехал до домика, бросив машину, застрявшую в грязи. Вылетев из авто, альфа пошел под дождём на своих двоих. Как и предположил Чонгук, велосипед стоял у ограды, где его и оставил Чимин в прошлый раз. — Чимин! — альфа зашел в дом, чтобы проверить, но его встретило лишь глухое эхо своего голоса. — Какой черт его сюда понёс?! — Заметив на кухонном столе разделочную доску с ножом, пазл сложился в голове сам собой. — Он приехал, чтобы накормить волков, — сокрушался альфа. — Зачем я вообще ему их показал?! — пуще прежнего разозлился Чон, но теперь уже на самого себя. Чимин же всегда был таким, его благие намерения выходят боком никому иному, как ему. Альфа бежал по знакомой тропе, непрерывно повторяя имя Чимина, но тот не откликался. Дождём размыло не только дорогу, но и лесные тропы. Ноги скользили, дождь хлестал со всех сторон, альфа пару раз чуть не упал. Почему омега не вернулся?! Он заблудился или же упал, что могло произойти? Сердце колотилось в груди готовое выпрыгнуть. Чонгуку все сложнее становилось контролировать беснующегося волка внутри. — Чимин! — сердце пропустило удар, когда взгляд узнал знакомую фигуру на земле. Чимин лежал около открытой калитки, видимо, он уже выходил, когда поскользнулся и упал. Волчата лежали рядом, согревая омегу. Ярко-жёлтые глаза Чонгука смотрели на Чимина, он был без сознания.

***

Чонгук проснулся с тяжёлой головой, все было как в тумане. Проморгавшись, он узнал гостиную загородного дома: камин у стены, диван с креслами, мягкий ворсистый ковёр. — Чимин, — хриплым голосом позвал альфа, приподнимаясь с пола. Чонгук лежал на полу, около дивана, на котором сидел, поджав колени, омега. Дождь все еще хлестал за окном, а в доме пахло сосновым срубом и свежестью. — Какого черта произошло? — задал вопрос альфа, потирая глаза. — Кажется, я потерял сознание в лесу, — робко ответил Чимин. — Кажется? Ты что там вообще делал? — все еще злился альфа, хоть и сердце в груди уже билось спокойно. — Я не помню, — с досадой в голосе сказал омега. — Я накормил волков и уже уходил, но я поскользнулся и ударился о забор, а потом я проснулся тут, — Чимин отводил виноватый взгляд, теребя растянутые рукава свитера, который он надел, потому что продрог до костей. — Зачем ты вообще туда поперся? Тебя кто-то просил?! — злился альфа, поднимаясь с пола. Альфа пристально смотрел, а вернее осматривал омегу, не замечая, что на нем тоже надето теплое худи, а не те вещи, в которых он приехал. — А что, я должен был оставить их там голодными? — омега на удивление эмоционально среагировал на выпад альфы. — Ты был в отключке два дня! — Да ты хоть понимаешь своей глупой головой, что могло с тобой произойти? — Чонгука накрывало волной ярости, почему Чимин так беспечен к своей безопасности. Альфа начал метаться из стороны в сторону перед диваном. — Мы все места себе не находили, не зная, где ты! — альфа кричал на вжавшегося в диван от стыда омегу. — Понимаю, — Чимину нечего было ответить, он лишь опустил виновато голову. Чонгук стоял у спинки дивана, набирая сообщение Джину и Тэхену о том, что Чимин нашёлся. — Сказать кому-то куда едешь тоже ума не хватило? — продолжал кипеть Чонгук, стоя спиной к омеге. — И что же я должен был сказать?! — вспылил Чимин. — Алло, пап. Не теряй меня, я пойду в лес кормить волков, которых держит Чонгук, потому что сам он в отключке. Кстати, он просил об этом никому не говорить! — с сарказмом сказал Чимин, словно в него Юнги вселился. Они оба молчали, понимая, что виноваты. — Что с головой? — наконец спросил альфа, глядя на пластырь на лбу омеги. — Упал и ударился, видимо, об калитку, — с досадой говорил омега, потирая лоб. — Еще ободрал руку, пока пытался ухватиться за что-нибудь, — Чимин посмотрел на свою ладонь, — и, кажется, вывихнул лодыжку. — Ноготь не сломал? — издевался Чонгук, как вообще можно было так упасть. Хотя Чимин плюс падать равно крепкая любовь. Чон понял это еще в детстве. — Нет, с ногтями все в порядке, — недовольно сказал Чимин. Альфа посмотрел в окно, просвета на небе и не намечалось. — Походу уехать мы сможем только завтра, когда все просохнет. Сейчас дороги размыты, — ночь обещала быть долгой, да и пар, вроде, альфа уже выпустил. Надо успокоиться и перестать ругаться друг с другом. — Чай будешь? — Чонгук все же вздохнул, окончательно успокоившись, травмы были не столь серьёзны, да и Чимин, вроде, выглядит хорошо. — Буду, — буркнул Чимин, который еще дулся на то, что его отчитали, как маленького. Он к этому не привык, обычно Чонгук получает нагоняй, а не он. — И сахар. Две ложки, — альфа пошел на кухню, которая была совмещена с гостиной. — И холодной водичкой разбавить, — еще добавил омега, но уже привычным голосом, без обиды. — Может, тебе еще ложкой сахар размешать?! — Чонгук улыбнулся «высоким» требованиям к чаю, но все же принялся заваривать напиток. — А ты возьми и размешай, — вредничал омега, устраиваясь поудобнее на диване. Кажется, обошлось. Альфа положил две ложки листьев ароматного чёрного чая в заварник и залил его горячей водой. Он потянулся за кружками, стоящими на верхней полке, и добавил две ложки сахара в кружку Чимина. Чон потянулся и за своей кружкой, но разум пронзила очевидная мысль, которую ранее затмила злость на беспечного омегу. — Как мы оказались здесь? — альфа задал вопрос, к сожалению, уже зная ответ на него. Он просто давал своему разуму время, чтобы принять реальность. — Ну, я не помню, — откровенно врал омега, он отводил взгляд и смотрел куда-то влево. — Ты не умеешь врать, Чимин, — альфа оставил чашки на столе и развернулся к омеге. — Чонгук, — тревожно произнёс Чимин, не зная, как альфа отреагирует на правду. Поняв по взгляду, что выхода нет, омега все же решил рассказать все как есть. — Я проснулся на диване, а ты… — омега поспешил исправиться, — а твой волк лежал рядом на полу. Думаю, что это он принес меня в дом. Больше я ничего не знаю, — Чимин наблюдал за тем, как с каждым его словом мрачнеет Чонгук. — Мне жаль. — Я потерял контроль, — с досадой сказал Чонгук, облокачиваясь на стол. — Вот почему я ничего не помню, — в комнате повисла напряжённая тишина. Чимин не знал, что сказать. По опущенной вниз голове видно было, что Чонгуку плохо. Альфа опять корил себя за то, что не смог усмирить волка. — Он тебя тронул? — слова давались альфе с трудом. — Нет! — омега подскочил на ноги. — Нет, Чонгук. Я… я в порядке, — поспешил успокоить Чимин. Омега ринулся в сторону Чонгука, опираясь на спинку дивана, чтобы не наступать полностью на ногу. Чимин видел столько отчаяния и ненависти к самому себе в глазах Чонгука. Джин был прав. Он не ненавидит Чимина, он ненавидит самого себя. Себя и волка внутри. Альфа родился таким, он не выбирал себе такую судьбу. С первых вздохов общество клеймило его «Опасен», а несчастный случай с его папой только подтвердил эти слова. Всю сознательную жизнь он подавлял волка, чтобы больше никому не навредить. И в такой момент, когда Чимин был в опасности, он не смог контролировать себя. — Я правда в порядке, — омега осторожно подходил ближе со спины. Руки потянулись к Чонгуку, который так и стоял, опираясь на стол. Осторожно, словно ступая по тонкому льду весной, Чимин сначала коснулся спины. Альфа не остановил его и не оттолкнул, лишь тяжело вздохнул. Омега шагнул ближе, обвивая руками торс. Прижимаясь щекой к спине, Чимин обнимал так крепко, как не обнимал никого другого. В одном объятии он хотел выразить все, что накопилось за это время: все несказанные слова и невыплаканные слезы; все обиды и грусть; всю заботу и тепло, что хранил в себе эти годы. — Я бы не простил себя, если бы с тобой что-то случилось, — вот оно! Неужели кирпичная стена между ними рушится. Стена, которую Чонгук так упорно и кропотливо строил каждый день по кирпичику на протяжении всей жизни. Каждый кирпичик вылеплен из хладнокровия и безразличия по отношению к Чимину. Вся стена, которой, казалось, нет конца и края в какую сторону не пойди, рушится в объятиях омеги. Чонгук позволил ему быть рядом. Альфа все еще стоял неподвижно, не в силах обнять в ответ, но тепло и сладкий запах окутывали с ног до головы. Он откинул голову назад, соприкасаясь затылком с макушкой Чимина. «Только не отпускай», — думал Чонгук. — Он не опасен. Он никогда не причинял мне вреда, — сказал омега, сильнее прижимаясь к альфе, в попытках надышаться. — Что ты сейчас сказал? — голос Чонгука прозвучал холодно и отстранённо. — О чем ты? — не понял Чимин, чувствуя, как напрягся Чонгук. — Ты сказал, он никогда не причинял тебе вреда? — Чонгук расцепил кольцо рук вокруг своей талии, поворачиваясь лицом к омеге. — Чимин, когда ты видел моего волка в последний раз? — серьезно спросил Чон. — Сегодня, — Чимин инстинктивно попятился назад, но альфа держал его за запястье. — Чимин! — глаза Чонгука смотрели пристально, но сложно было прочитать, что за буря сейчас внутри альфы. — В прошлое полнолуние, — ответил Чимин, не понимая, что последует за этим ответом. — Почему? — сквозь зубы произнес Чонгук, сжимая запястье сильней. — Я не знаю, — чуть тише ответил Чимин, понимая, что Чонгук сейчас еле сдерживается. — Я спросил почему?! — Чонгук схватил Чимина за плечи. — Отвечай! — альфа встряхнул потерявшегося омегу, чтобы наконец услышать правду. Всю правду, которую Чимин так долго и тщательно скрывал от всех. — Я не знаю, — опять ответил омега. — Говори! — Чонгук сорвался на крик. — Я не знаю, не знаю! — кричал в ответ Чимин. — Он приходит ко мне каждое полнолуние сколько я себя помню, но я не знаю почему. Чонгук, я не знаю. — омега смотрел глазами полными слез, казалось, еще одно движение, дуновение ветерка, и они хрустальной россыпью разлетятся. — Я не знаю, — Чонгук отпустил его, отшатнувшись назад. Правда упала тяжелым грузом, придавила, растоптала и размазала по земле. — Все это время, — пугающе весёлым голосом начал Чонгук. — Все это время я пытался держаться от тебя подальше. Я избегал тебя, отталкивал и сторонился. А все это было зря, — альфа закрыл лицо руками. — Я опять его подвёл, — Чонгук подумал об отце, которого он в очередной раз разочаровал. Альфа посмотрел на Чимина, неподвижно стоящего напротив. — Мне лучше держаться от тебя как можно дальше, для твоего же блага. — Нет! — крикнул омега. Это был крик отчаяния, безысходности. — Я так больше не могу! Я не могу жить в этой ненависти. Я не хочу делать вид, что мы друг другу никто. — Ты не понимаешь, — отмахнулся Чонгук. — Это ты не понимаешь! — омега преградил путь Чонгуку, который собирался уйти. — Я больше так не могу! У меня нет больше сил, совсем не осталось, — Чимин говорил все тише, силы и вправду его покидали, — больше не могу. И не хочу! — омега посмотрел на Чонгука и кинулся ему в объятиях. Руки притянули альфу за шею ближе, заставляя склониться. Все еще холодные губы прикоснулись к губам Чонгука. Поцелуй получился напористым, но робким, почти осторожным. Он шел по минному полю, с каждым шагом ожидая подрыва, но еще никогда в жизни ему не казалось, что он делает именно то, что нужно; то, что правильно. Они замерли, соприкасаясь губами. Всего одно мгновение: оттолкнуть или притянуть к себе. Нет времени думать, только чувствовать. И Чонгук решает без колебаний. Он кладет одну руку на затылок Чимина, а вторую на талию, сокращая расстояние. Альфа целует глубоко и неспешно, наслаждаясь каждой секундой. Стягивая пальцами короткие волосы на затылке, Чонгук теряется в поцелуе, переплетая языки. Чимин охотно отвечает ему ритмично, цепляется за худи словно за спасательный круг, способный вытащить его на поверхность. Каждое движение губ и рук вызывает в его кружащейся голове бурный диссонанс. Он целует своего брата! Он целует Чонгука! Но будь он трижды проклят и заживо сожжен, целовать его невыносимо правильно и потрясающе прекрасно. Альфа обнимает крепко, жадно блуждая руками по телу. Чонгук проводит руками по бёдрам, запускает руку под кофту, касаясь кожи подушечками пальцев. Они прерываются на секунду, чтобы глотнуть воздуха. — Нога, — сбивчиво говорит Чимин. Ноги и так подкашиваются, еще и подвернутая лодыжка. Альфа тут же приподнимает его, усаживая на столешницу. Смотрит в глаза так горячо и страстно, устроившись между ног омеги. Вновь голодно целует его, ласково перебирает волосы на темной макушке, изредка собирая их в кулак и грубо оттягивая, чтобы дать себе доступ к длинной шее. Чимин охает от влажных поцелуев на нежной коже, запрокидывая голову. Омега краснеет от пошлых, на его взгляд, чмокающих звуков. Сильные руки притягивают ближе к себе, ближе к паху Чонгука, ближе к краю бездны, еще секунда и он упадет в нее. И не пожалеет об этом. — Чонгук, — томно тянет Чимин куда-то в разомкнутые губы, которые едва касаются друг друга в попытках глотнуть воздух. — Стой! — резко отстраняется Чонгук. Непозволительно соблазнительный голос брата отрезвляет его. Раскрасневшийся, тяжело дышащий, с поплывшим взглядом и задранной кофтой, Чимин сидел на столе с разведёнными в сторону ногами, между которых стоял Чонгук, все еще державший омегу в своих руках. — Я не могу так, ты же мой брат. «Мой брат» — такая долгожданная для Чимина фраза, сейчас оказалась звонкой пощечиной. Чонгук никогда не признавал его своим братом, омегу это обижало и даже ранило. Он даже подумать не мог, что фраза, которую он так ждал, причинит ему столько боли. Они еще стояли в не допустимой близости друг к другу, пока мысли собирались в кучу, пока сбившееся дыхание приходило в норму. На смену эйфории медленно и противно приходило осознание содеянного. — Мне надо подышать, — кидает Чонгук, прежде чем выйти из домика. Этой ночью никто из них не спал, они вели борьбу сами с собой, проигрывая множество сценариев в голове, итогом которых было чьё-то разбитое сердце.

***

Юнги как обычно сидел в кампусе за компьютером, работая над аранжировкой нового трека. Большие наушники отделяли его от реальности, омега погружался в мир музыки, в свой мир. Он не замечал времени, не слышал ничего вокруг: ни звуки студенческой жизни в коридорах, ни шум за окном, ни даже стуков в дверь. Лишь назойливая вибрация, расходящаяся по столу, смогла привлечь его внимание. От кого: JeonJimin Мин Юнги! Открой эту чертову дверь!!! — Ишь какой нетерпеливый! — ворчал омега, снимая наушники. Юнги еще был зол на Чимина за то, что тот заставил волноваться, поэтому омега неспешно откатился на стуле и медленно побрел к двери, в которую неистово стучал Чимин. — Да-да, иду я, иду, — Мин открыл дверь, причитая. — Надеюсь, у тебя есть хорошее оправдание твоим проебам, — омега уставился на друга, на котором не было лица, да и вообще выглядел он паршиво. — Есть! — Чимин достал бутылку текилы из сумки. — Я поцеловал Чонгука. — Ну пиздец, утро вторника! — Мин отступил назад, пропуская Чимина в комнату. — Но красить ногти и плести косички я не буду. Выпивая одну стопку за одной, закусывая мандаринами, Чимин выложил все, как на духу. Омеги сидели на полу небольшой студенческой комнаты, большую часть которой занимали инструменты. — Пиздец! — сказал Мин, осушая шот с текилой. — Пиздец! — повторил никогда не матерящийся Чимин. — Не ну это… пиздец! — опять выдал Юнги, переваривая произошедшее. — По второму кругу пойдем? — спросил Чимин. — Ну это же пиздец! — Юнги! Ты не помогаешь, — заныл Чимин, заваливаясь на пол. — Что мне теперь делать? — Так все. Первый шок прошел, — все же собрался Мин. — Давай по порядку. Ситуация, как мы выяснили, пиздецовая, но надо конкретизировать, — Мин сидел по-турецки, выпрямившись, и говорил серьезно. Ну ему так казалось. — Это «пиздец — как я дальше жить буду»?! Или это «пиздец — как круто, хочу повторить»?! — И то и другое. Двойной пиздец, — омега раскинул руки в стороны, как морская звезда. — Тебе понравилось, как он тебя целовал? — поинтересовался Мин, нависая над лежащим на полу другом. — Ты сейчас серьезно? — Чимин смотрел снизу вверх. — Нет, блин, мы же тут шутки шутим уже час, — сострил Юнги, очищая шкурку от мандаринки. — Да. Настолько, что я не знаю, как смотреть ему в глаза теперь. — А ему? — Ну… — Чимин уже достаточно выпил, чтобы вести такие разговоры. — У него встал. Думаю, что да. — Это усложняет дело, — Мин взял бутылку, чтобы налить еще по одному шоту. — Думаешь, что стояк моего брата на меня осложняет дело? Серьезно? — Ты мне тут давай сарказм выключи. Это мой стиль, — возмутился Юнги, вкладывая в руку друга очередную стопку. — Что мне делать, Юнги? — всхлипывал омега. — По сути, вы с ним братья только на бумаге. Вы не родственники в кровном смысле, так что… — Мин завёл мысль, которую и сам не до конца понял. — Так что, что? — переспросил омега в ожидании ответа, которого не последовало. — Да и как прикажешь забыть то, что мы росли вместе. Если папа узнает, его удар хватит. Хотя нет, он сначала убьёт Чонгука в гневе, а потом его удар хватит. И вот я с чемоданами у тебя на пороге. — Так-то Чонгук оборотень. Кто кого еще прибьет, — на удивление разумно рассуждал Мин после пяти стопок текилы. — Еще лучше, Чонгук потеряет контроль, убьёт отца, сядет в тюрьму и вот я опять с чемоданами у тебя на пороге. — Хорош, мы же не в ангст фике, — закатил глаза Мин. — Слушай, а он правда приходит каждое полнолуние? — решил поинтересоваться Юнги, который лег рядом с другом. — Да, сколько себя помню, — Чимин смотрел куда-то в потолок. — Это ведь странно, да? — Юнги повернул голову к Чимину. — В моей жизни все странно, — обреченным голосом сказал Чимин. — А мы точно не в каком-то фанфике? — Автор, а можно спойлер к следующей главе? — прокричал Мин в пустоту. — Кажется, меня тошнит. — От текилы? — От жизни! — Ну это точно пиздец! — в очередной раз повторил Мин, и они оба засмеялись. Омеги лежали на полу, ухохатываясь от слова, которое было сказано так много раз, что уже потеряло смысл. — Что ты будешь делать? — Понятия не имею. С таким сюжетом фильмов я не смотрел. — Ты же знаешь, что ты единственная розовая сопля с блёстками в моей жизни. И я всегда буду рядом, что бы не произошло, — Мин сжал руку Чимина, пытаясь показать свою поддержку. — Я тоже люблю тебя, Юнги~я, — Чимин перекатился на бок, закидывая все свои конечности на друга. Они просто молча лежали, им не нужны были слова, чтобы понимать друг друга. — Может все же косички заплетем? — Не настолько сильно я тебя и люблю, — наигранно ответил Мин, отпихивая от себя Чимина. — Слушай, откуда у тебя целая корзина мандаринов? — Чимин указал на плетеную корзину на столе. — Перейдём от одного козла к другому, — Юнги сел поудобнее, облокачиваясь на кровать. — Тэхен подарил. — Оу, как это мило. И оригинально, не банальные цветы. Он мне нравится, — заулыбался Чимин. — А мне нет! — Возмутился Мин. — Он угрожал мне. — Чего? Тебе? — Чимин хохотал, не веря в опасность угроз, он прекрасно знает характер друга. — И как же он тебе угрожал? — Он угрожал мне физической расправой! — возмущению омеги не было предела. — Он из тех, кто ограничивает в правах омег! — Да ты что. Вот прям так все и было?! — издевался Чимин. — Ну почти… он сказал, что если я не дождусь его с работы и уеду сам, то он переломает мне ноги. Козел! — Вот заботливая скотина! Да как он посмел не разрешать тебе ночами шляться по улицам. — Так значит? Ты на его стороне. Вот так вот и рушится дружба, — Юнги встал с пола, и начал размахивать руками в возмущении. — Дружба, которая пережила среднюю школу, одержимость Сумерками, концерт Шона Мендоса и даже те твои кожаные штаны в обтяжку. — Эй! Штаны-то причем, — заливался от смеха Чимин. — Просто признай, что он тебе нравится. — А вот и нет! — отрицал очевидное Мин. — А вот и да! — передразнивал Чимин. — А вот и нет! — А вот и да, и ты это знаешь, — довольно заявил Чимин. — Кстати, в фанфике вы были бы Тэги, звучит неплохо. — Ну пиздец, утро вторника.

***

Казалось, что за всю ночь он не проспал и минуты. Всевозможные мысли лезли в голову, сменяя одна другую. Как можно было вообще так облажаться, причем по всем фронтам сразу. До восхода солнца Чонгук прошел через личный ад: чувство вины из-за того, что Чимин мог здорово пораниться, благо все обошлось; чувство отвращения к самому себе из-за того, что опять не смог контролировать своего волка; чувство стыда из-за того, что поцеловал брата; чувство разочарования — он опять подвел отца. Добавьте к этому безысходность и необратимость произошедшего и вы получите головную боль, которая сведет вас с ума. — Чонгук, соберись! — раздался гневный голос тренера, когда очередной удар сбил альфу с ног. Удар раскрытой ладонью по уху дезориентировал Чона. Обычно, он мог предугадать большинство атак оппонента, но не сегодня. — Что с тобой, ты пропускаешь очевидные удары. — Чон поднимался с пола, пытаясь собраться с мыслями. К этому моменту бой длился уже минут пятнадцать, и альфа здорово успел нахватать ударов. — Простите, тренер, — альфа встал в оборонительную позу, готовясь продолжить спаринг с противником, но как бы он не старался, сосредоточиться на бое у него не вышло. Уже через пару минут, он вновь лежал на лопатках на полу ринга и загибался от болевого приема. — Заканчивайте этот срам! — тренер перелез через натянутые вокруг ринга канаты и кинул полотенцем в лицо Чонгука. — Ты что это, мелкий засранец, возгордился, что выиграл своего прошлогоднего соперника? — тренер сел на корточки и схватил альфу за затылок, заставляя смотреть ему в глаза. — Нет, тренер, просто я… — попытался оправдаться Чон, за что получил поучительный подзатыльник. — Оправдываются только слабаки! Ты слабак? — решительно спросил тренер. — Нет. — Тогда реши свои проблемы и приходи в зал с пустой головой, четвертьфинал скоро. Я не дам просрать тебе все, к чему мы шли так много лет, — тренер поднялся с корточек, поправляя куртку. — Или же твоя цель уже не победа? — Победа, тренер. — Вали в душ, на сегодня с тобой все, — тренер протянул руку, чтобы помочь Чонгуку подняться с пола. Альфа направился в душевую, вряд ли, конечно, вода смоет с него все проблемы, но тренер прав. Они слишком долго к этому шли, чтобы проиграть. Прохладные струи стекали по ноющим мышцам, омывая уже новые синяки на подтянутом теле. Тренер взял его под крыло когда ему было всего пятнадцать. Тогда в жизни Чона была только ненависть и злость на весь мир, который не понимал и не принимал его. Переступив порог тренировочного зала, все изменилось. Мир остался прежним, а вот он изменился. Люди все так же не понимали его, особенно сложно было отцу. Чонгук не из тех, кто рассказывает, что у него на душе, да и Чонсок не то, чтобы знает как разговаривать со своими детьми. Особенно тяжело было Чонгуку на ряду с его блестящим братом Сокджином, который пошел по стопам отца. Учился хорошо, все у него получалось, а главное, он знал чего хотел. Все же знают, чего хотят, когда заканчивают школу. Как бы ни так. Чон понятия не имел, что делать дальше, и чего он хочет на самом деле. Чонгук видел это разочарование в глазах отца. И лишь когда он начал заниматься боями без правил, нашел свое дело, то, что ему нравилось и получалось, он увидел, что взгляд отца стал немного мягче. Он не мог отступить и проиграть, победа была важна для него. Желание доказать, что он может достигнуть верха, что им можно гордиться — в этом заключалась цель. Нужно разобраться с тем бардаком, который он сам устроил в своей жизни. — Видел, как тебя развалили сегодня на ринге, — Тэхен решил поддержать друга после тяжелого дня. — Все было не так плохо, — Чонгук вышел из душевой, направляясь к своему шкафчику в раздевалке. — Да брось, он же тобой весь пол вытер, — Тэхен вальяжно развалился на лавочке. — Не было такого, — усмехнулся Чон, снимая с шеи мокрое полотенце. — Весь зал видел, как ты облажался. Такими темпами вылетишь из лиги, — подливал масла в огонь. — Сам знаю, завались, — Чонгук швырнул мокрое полотенце в чрезмерно довольное лицо Тэхена. — Ты омерзителен, — Тэхен, смеясь, кинул полотенце обратно в друга, поправляя кудрявые волосы. — Весь в тебя. Как прошел твой бой? — альфа открыл шкафчик, чтобы достать одежду. — Сам как думаешь? — альфа довольно развел руки в сторону. — Красавчик, — Чонгук натянул джинсы на все еще влажное тело. — А где был в это время ты, мой слабоумный друг? Ты явно не просто зализывал раны дома, какого хрена у вас там произошло? — Чонгук завалился на лавочку и рассказал Тэхену о том, что произошло. Если он будет держать это в себе, точно сойдет с ума. — Я облажался по-крупному, — Чон слегка опустил голову вниз, упираясь локтями в колени. — Если честно, я надеялся, что ты просто забухал, — Тэхен пребывал в легком шоке от услышанного. — Ты запал на своего брата? — без насмешек спросил Тэ. — Нет. Не уверен, — покачал головой альфа. Он все еще смотрел куда-то вниз, капли с влажных кончиков падали, разбиваясь об плитку на полу. — Ты стал неуверенным до того, как засунул язык ему в рот или после? — Не смешно, — не оценил шутку Чон. — Так а я и не шучу. Не уверен, потому что он твой брат? Или не уверен, потому что ничего не испытываешь? — в такие моменты Чонгук понимал, почему именно Тэхен стал его лучшим другом. Несмотря на свою напыщенную крутизну и доставучий характер, Тэ всегда был серьезен, когда видел, что другу нужна помощь. — Все гораздо сложнее, — с горечью добавил Чон, наконец натягивая футболку. — Ты же сказал, что только поцеловал его, — Тэхен напрягся. — Я, да, а вот мой волк, нет, — Чонгук закончил фразу и захлопнул пустой шкафчик. — Это еще как понимать? — Чимин сказал, что волк приходил к нему каждое полнолуние, а это значит… — Чон прислонился к металлическому шкафчику спиной. — А это значит, — Тэхен повторил фразу за другом, давая себе время на осмысление. — Так значит он…? — альфа не закончил фразу, боясь даже произнести в слух. — Ага, ты правильно понял! — Чон тяжело вздохнул, прикрывая глаза. — Ты по-крупному облажался, — присвистнул Тэхен. — Спасибо за поддержку, — посмеялся Чонгук. — Надо выпить и хорошенько все обдумать, — альфа встал со скамьи, поправляя наглаженные брюки, закинул руку на плечо друга в ободряющем объятии. — Не ссы, я с тобой! — От этого страшнее, — друзья шли по раздевалке, смеясь и подшучивая друг над другом. — Эй, это новая табличка? — Чонгук указал на белую табличку с именем на шкафчике. — Да, ты пропустил. Тренер вчера вещал про новенького у нас в зале, он приехал откуда-то из-за границы. Будет теперь тут тренироваться. — Ким Намджун? — Чон прочитал имя на табличке. — Не слышал о нем. — Славный малый, он в твоей весовой категории, — улыбнулся широкой улыбкой Тэхен. — Он тебе понравится.