У меня к тебе ненависть

— Оуу, Юнги-я, покажи поближе его пяточки! — пищал в камеру телефона Чимин. — Совсем ополоумел что-ли? — возмутился Мин, который уже пятнадцать минут корячился, показывая ребёнка со всех сторон. — Ну не будь таким вредным, покажи мне моего племяшку! — требовал Чимин, который не мог наглядеться. — Хочу поглядеть на сладкие пяточки. — Слушай, роди себе такого же и рассматривай себе на здоровье! — уставший от неудобной позы, Юнги сел на стул у кроватки и уставился в телефон. — У меня такой не получится. — Посмеялся Чимин. — Я по вам так скучаю. — Долго вы ещё будете ошиваться в горах? — устало спросил Мин, который не сомкнул глаз прошлой ночью. — Точно не знаю, всё зависит от Чонгука, хотя мне тут нравится. — Вот уже несколько месяцев Чимин живёт в горах вместе с Чонгуком, который пытается подружиться со своим внутренним зверем. Он очень скучает по другу и семье, но сейчас быть рядом с любимым важнее всего на свете. — Ясно. Ладно мелкий уже зевает, надо укладывать его пока не начал канючить. — Год выдался для Юнги не простым, но он приноровился совмещать воспитание малыша и работу над музыкой. — Конечно, только покажи мне его пяточки, я хотя бы через экран поцелую! — Юнги закатил глаза, понимая, что эта ванильная липучка не отстанет. Омега нехотя снял мягенький носочек с ножки сына и направил камеру на ступню ребёнка. — Доволен? Я отключаюсь. — Юнги не разобрал слов среди нечленораздельных визгов и просто сбросил звонок, когда Чимин набирал воздух в лёгкие для очередного захода умиления. — Это твой дядя Чимин, он слегка того. Ты поймёшь это, когда он привезёт тебе тонну розовых шмоток для маленьких омежек. Стразы, блёстки, пайетки. — Ким покачал головой. — Но мы его всё равно любим, даже такой розовой ванильной соплёй. — Агу! — малыш мило улыбнулся уставшему Юнги, который гладил его по животику. — Какой же ты славный, порой я даже не верю, что тебя родил я. — Устав от родительских хлопот и бессонной ночи за написанием музыки, Юнги умилялся своему сынишке, пока никто не видит. Хоть ему и не нужно было притворяться перед Тэхёном, который души не чаял в сыне, но всё же омега чувствовал себя неловко в выражении своих истинных чувств. — Я не представляю как же я жил без тебя раньше, я так люблю тебя, кроха. — Юнги похлопывал засыпающего омежку по спинке, отмечая, что пяточки у него действительно сладкие. — Чимин, зараза. — Я дома! — Из коридора послышался шум и гам, звуки чего-то упавшего и резко ввалившегося в комнату. — Я здесь! Я успел? — запыхавшийся Тэхён стоял у порога в одном, так и не снятом, ботинке. — Он уже уснул, мне жаль. — Юнги лениво повернул голову в сторону альфы. — Чёрт, — заметно опечаленный Тэхён скинул с себя оставшийся ботинок и подошёл к кроватке. — Я опять не успел. — Ничего страшного. Он ещё маленький и не вспомнит, — Юнги утешающе погладил по голове мужа, сидевшего на коленях у кроватки, ощущая кончиками пальце влагу волос после душа. — Но я буду помнить о том, что я плохой отец. — Тэхён погладил спящего ребёнка по спинке, в его глазах отразилась едва заметный отблеск боли. Юнги не мог её не заметить, ведь видел уже ни раз. — Ты не плохой отец, Тэ. — Поспешил утешить омега. — У тебя сейчас возможно самые важные соревнования за всю карьеру. — Да к чёрту все соревнования, когда я уже вторую неделю не могу уложить сына спать. — Тэхён удручённо положил голову на колени Юнги, позволяя себя утешить. — Может бросить всё? — С херали баня обвалилась! Если я не бросил музыку, то ты и подавно не бросишь карьеру. — Хоть омега и вымотался за последнее время, но он любил возиться с малышом. На удивление ребенок был очень спокойный и почти не капризничал, особенно слушая музыку, которую писал Юнги. — Юнги, — альфа трепетно обнял колени любимого, словно коснулся единственного источника воды в пустыне. — Я вас так люблю. — Я знаю, и он знает. — Тэхён правда был хорошим отцом. Первое время, пока омега боялся даже на руки взять крохотного малыша, альфа всегда был рядом. Юнги точно знал, что их сынишка омега вырастет самым избалованным и залюбленным ребенком, ведь Тэхён готов задушить его своей любовью. — Юнги, мне кажется нельзя так любить, мне больно от любви. Её слишком много. — Тэхён посмотрел в непонимающие глаза напротив. — Юнги, я хочу ещё одного ребёнка. — Тебя, что сегодня по голове много били? — омега ошалел от такого заявления. — Я серьёзно. — Я тоже! Я говорил надевай защиту на башку. — Юнги в режиме колючки соскочил со стула, семеня по комнате босыми ногами. — Котёнок! — С ловкостью охотника, альфа перехватил испуганную жертву поперёк живота, не давая сбежать. — Руки убрал! — Юнги чувствовал улыбку альфы, даже не видя её. — Тэхён, мать твою! — Юнги, — Тэхён рухнул на кровать, утягивая за собой брыкающегося омегу. — У нас получаются такие чудные детки, давай заделаем ещё одного. — Блины у меня тоже чудные, но мы ведь не жрём их каждый день! — Юнги сопротивлялся как мог, но силы покидали его. Он никогда не мог сбежать из крепких и тошнотворно нежных объятий альфы. Ему приходилось мириться с тем, что его тискают каждую ночь и вообще как случай подвернётся. — Любимый, — альфа уложил Юнги на лопатки, нависая сверху меж разведённых ног. Омега в шоке смотрел как альфа скидывает с себя кофту на пол. — Отвали говорю, психопат! — Ким словил нехилую паничку при первой беременности, думая, что у него просто не выйдет ухаживать за ребёнком, ну какой из него родитель. А тут ещё и второй. — Любимый, — Тэхён наконец добрался до губ строптивого мужа, — роди мне ещё одного сына. Нашей любви должно быть больше. — Ты с ума сошёл! — Юнги смотрел на улыбающегося альфу, в глазах которого читалась уверенность, спокойствие и безграничная любовь. — Давным давно, и виной тому ты! — Тэхён заключил омегу в крепкие объятия, целуя нежно и тягуче. *** Чимин поворчал на друга, который неожиданно отключился. — Вредная жопка! — посмеялся омега, откладывая телефон в сторону. — Ну вот скажи, как можно быть таким, как Юнги? — большой чёрный волк лежал на коленях Чимина изредка приоткрывая глаза. — Жалко ему что-ли показать мне пяточку. — Омега потянулся за щёткой, которая лежала на диване. Изначально он уселся на пол у камина, чтобы вычесать шерсть волка, но потом ему позвонил Юнги и они проболтали целый час, волк успел задремать на коленях омеги. — Грр, — лениво рыкнул волк, подставляя морду под щётку. — Вот и я думаю, его ничего не исправит. Скучаю по этому засранцу. — Вот уже больше полугода Чимин и Чонгук живут в уединении в горах. После очередной серии побед в лиге в Японии у Чонгука начались проблемы с волком. Со временем его стало всё сложнее контролировать, зверь рвался наружу, он рвался к Чимину. Они обратились к специалисту, который посоветовал поставить в приоритет укрепление связи и доверия между Чонгуком и волком. Подавлять его всю жизнь не выйдет. Сначала, Чонгук хотел уехать один, но Чимин и слушать не стал, собрал вещи и отправился с ним. Первые месяцы Чимин мог неделями не видеть Чонгука в человеческом обличии, ведь волк просто не отпускал от себя омегу и не давал Чонгуку вернуть контроль. Затем, в один из вечеров Чимин предложил Чонгуку решение проблемы. Раз волк рвётся к нему, может он не чувствует, что омега принадлежит ему. Чимин давно думал о том, что хочет метку, но не решался предложить, зная сложности Чонгука и волка. Сейчас же казалось, что все карты идеально сошлись. Поставив метку, волк заметно успокоился. — Лежи смирно, мне неудобно тебя вычёсывать. — Возмутился омега, когда волк игриво перекатился на спину. Когда Чонгук вновь смог вернуть контроль над своей жизнью, они начали учиться как мирно уживаться вдвоём с волком. Но перед тем, как поставить Чимину метку, альфа тоже выкатил свои условия. А именно — принести клятвы вновь. Если волк получил метку, то Чонгук хочет тоже. Альфа ревновал к собственному волку, он тоже хотел увековечить принадлежность омеги и их чувства. Не раздумывая и секунды Чимин согласился, но по прежнему решил оставить свою фамилию. Альфа был не против. — Больно же, Чимин! — неожиданно вместо волка на своих коленях омега обнаружил Чонгука. — Это ещё как понимать? — строго спросил Чимин. — Он не захотел расчёсываться. — Чонгук стащил плед с дивана и поменял их с Чимином местами, усаживая того на свои колени. — Теперь вы заодно против меня? — бурчал омега, которого наглым образом обнимали со спины. — Мы против расчёсывания! — Альфа оставил короткий поцелуй на задней части шеи, где красовалась его метка. — Негодяи! — Да кто меня тут видит? — Чонгук укутал Чимина в плед, продолжая щекотать и целовать, чтобы омега перестал ворчать. — Я вижу! И я хочу, чтобы волк был вычесан! — Чимин был твёрд в своих убеждениях, несмотря на пробивающийся смех. — Обещаю с ним поговорить. — Ты же врёшь! — уже в открытую хохотал Чимин, извиваясь в объятиях альфы. — Несомненно. — Чонгук украдкой поцеловал любимые губы, растянутые в очаровательной улыбке. — Ты ему не сказал? — Кому? — Чонгук рассматривал блестящее колечко на пальчике Чимина. — Юнги? Нет, он обидится и больше не покажет мне малыша. — Не жалеешь? — альфа поднёс руку омеги к губам, целуя каждый пальчик. - Я думал, что на этот раз мы поженимся по всем правилам. И пригласим родственников, раз теперь уже всё законно. — Нет. У меня была самая лучшая свадьба. — В тот день, когда Чимин согласился выйти за него замуж на этот раз официально, оказалось, что Чонгук уже давно хранит кольца. Он хотел предложить ему пожениться по всем правилам с гостями и родными, когда он разберётся с волком. Но его строптивый и своевольный омега решил всё сам. Они обвенчались в камерной церквушке в невероятно тёплый зимний день. Шёл пушистый снег, который хрустел под ногами, когда они шли обратно рука об руку, а на небе появилось северное сияние. Только для них двоих. — Ты же знаешь, что нам придётся вернуться рано или поздно в реальный мир? — Чонгук ещё крепче сжал в объятиях своего омегу. — Я очень по ним скучаю и по папе с Джином, и по Юнги, но… — Но? — Но что, если я не хочу? Мне так хорошо здесь. — Чимин повернул голову к Чонгуку, — только с тобой. Мне всегда будет мало времени, проведённого вдвоём. — Я люблю тебя, Чимин! И если для твоего счастья мне нужно украсть тебя и держать в горах, то я готов терпеть даже расчёсывания. — Чимин громко засмеялся от трагичного голоса, которым говорил Чонгук, поглядывая на щётку. — Ты дурачок! — омега поцеловал надувшегося волка. — Дай мне ещё немного времени вдвоём. — Я готов отдать тебе всё время этого мира. — Чонгуку тоже никто не нужен был кроме Чимина. Их любви было достаточно.

The end