Зажги свою звезду

В первый раз Дерек поцеловал Гермиону после их похода в балет. Проводив её до ступенек дома, парень галантно склонился к её руке, впрочем, не торопясь выпускать пальцы девушки из своих ладоней. Грейнджер тоже не спешила отнимать свою руку, и какое-то время, покоившаяся в одной ладони Малфоя и прикрытая другой, её рука не двигалась. – Благодарю за прекрасный вечер, – по всем правилам этикета проговорил Дерек, а потом в порыве, нарушавшем все эти самые пресловутые правила, склонился к щеке Гермионы. Его губы опалили кожу самым целомудренным поцелуем, который только можно было себе представить. Малфой едва коснулся её скулы, впрочем, мгновенно зафиксировав в сознании нежность кожи, сейчас напоминавшей ему спелый персик. Шелковистая, она манила не отстраняться, но Малфой заставил себя, впрочем, не делая даже шаг назад. А потом его взгляд скрестился с шоколадными озёрами Гермионы. Девушка широко распахнутыми глазами смотрела в его зрачки, даже не пытаясь отстраниться, словно ждала большего. И мгновенно приняв решение, Малфой, словно в омут с разбегу прыгнул, позволил себе воспользоваться моментом. Отпустив пальцы Грейнджер, Драко вновь склонил голову к её лицу и на этот раз прижался своими губами к послушно открывшимся ему навстречу устам. На этот раз Гермиона опустила ресницы, словно пыталась сама запечатлеть мгновение в памяти навечно, и какую-то ничтожную, но бесконечно долгую долю секунды её губы не двигались. Малфой тоже не настаивал на более откровенных поцелуях, твёрдо решив исключительно следовать знакам Гермионы. Он целовал её нежно, едва касаясь лёгкими, словно крыло бабочки, поцелуями её губ, все время прислушиваясь к отклику девушки. И Гермиона ответила. Её руки скользнули вверх по предплечьям парня, огладили плечи и сомкнулись на затылке, погрузившись в коротко остриженные, мягкие волосы. Казалось, Гермиона сама не понимала, что творила, судорожно перебирая его пряди и позволяя теперь углублять поцелуй. А его язык уже успел затеять изысканную игру с её собственным… Когда-нибудь потом, когда Малфой вновь обретёт способность мыслить логически, а здравый смысл решит вернуться, он для себя обязательно признает: это был намного более приятный способ «сцепиться с Грейнджер языками», чем Драко практиковал все годы их знакомства в Хогвартсе. А также вообще бесспорно намного лучший способ использования острого и быстрого на ответ язычка Грейнджер, чем их бесконечные перепалки. Быть может, когда-нибудь Гермиона покажет Дереку, на что ещё способен её такой скорый на изучение всего нового язычок… Малфой заставил себя подобную мысль даже не додумывать. Гермиона удивила саму себя, когда без оглядки, словно в омут с головой бросилась, позволила себе окунуться в момент. Грейнджер никогда не разрешала парням большего, чем было предварительно намечено ею самой. Конечно, не то, чтобы она писала детальные планы на каждое свое свидание и чётко следовала намеченному сценарию. Нет, подобного Грейнджер не делала, и отнюдь не потому, что она не пыталась: просто, парни обычно брали инициативу намного раньше, чем она бы сама избрала сделать следующий шаг в развитии их отношений. Но Крам был намного старше, и поэтому гляделки в библиотеке Хогвартса и прогулки вдоль чёрного озера за ручку быстро ему надоели. Самой Гермионе было пятнадцать лет, когда Виктор впервые осторожно прикоснулся губами к её собственным, и подростковые гормоны не заставили себя долго ждать. Быстро затмив логику, расчёты разума и любые планы, они позволили парню, по которому страдали не только практически все девушки Хогвартса, но вслед которому вздыхали и воспитанницы Шармбатона, подарить её первый в жизни поцелуй. Кормак тоже особенно не церемонился, и в его планы узнавать чёткое расписание следующих шагов Гермионы явно не входило. Впрочем, с её стороны шагов там не намечалось, но и слишком далеко МакЛагген не продвинулся. Наверное, единственный поцелуй, который она инициировала сама, был с Рональдом Уизли. Впрочем, ничто из её прошлого не шло ни в какие сравнения с тем, что она испытывала сейчас рядом с Дереком. Как, каким образом за несчастные несколько недель знакомства Дерек смог доказать ей, что именно его она ждала всю жизнь? Когда их академические интересы и просто цели в жизни удивительным образом совпали настолько, что Гермиона и Дерек могли часами просиживать в кафе, разговаривая на любые темы?Гермиона списала это на явно впечатляющий интеллект парня. В конце концов, когда она когда-то согласилась пойти на свидание с Энтони Голдстейном, им тоже было, о чем поговорить. Но сейчас, ощущая физическую близость Дерека, чувствуя, как сильные руки осторожно прижимают её к себе – Грейнджер совершенно упустила тот момент, когда одна из них переместилась ей на талию, а вторая запуталась в пышных волосах, мягко направляя их поцелуй, остатки здравого смысла Гермионы просто не могли не отметить, насколько этот поцелуй отличался от всех других. Насколько сам Дерек отличался от всех других парней, с которыми ей когда-либо приходилось иметь дело. Малфой отстранился первым. Сделав решительный шаг назад, он какое-то время не отпускал предплечья Гермионы, которые все ещё сжимал, словно осознавал: сейчас ей нужна физическая опора. Девушка казалась неустойчивой на собственных ногах. Постепенно, Грейнджер приходила в себя, подняв глаза и встретившись взглядом с Дереком. Парень смотрел на неё пристально, даже изучающе, и одним едва заметным движением плеч высвободившись из его рук, Гермиона кивнула. Мгновенно поняв её намерения и слегка склонив голову, Дерек одарил девушку то ли лёгким поклоном, то ли кивком. – Спокойной ночи, Гермиона. Увидимся завтра, как и планировали? - это не было вопросом, они действительно уже договорились, но девушка все равно кивнула в ответ. Дерек дождался, пока Грейнджер отворит дверь и скроется за ней в глубине дома, и только после этого развернулся на каблуках и направился прочь. Гермиона проводила его взглядом, незаметно отодвинув занавески окна, и вновь мечтательно улыбнулась… Зайдя за угол ближайшего дома, Малфой прислонился спиной к стенке и прикрыл глаза. Ему будет очень сложно держать себя в руках, это становилось понятнее с каждым свиданием, и в первую очередь потому, что Гермиона ему по-настоящему отвечала. Было слишком очевидно, что Дерек ей нравился. К огромному удивлению Малфоя, она даже не скрывала этого, и в который раз бывший слизеринец в душе подивился той разительной пропасти в её поведении, которую Гермиона демонстрировала в отношении разных людей. Всегда собранная и готовая ответить на любую атаку, будь та словесная или физическая, как он помнил Грейнджер по всем их столкновениям Хогвартсе, с Дереком она была совершенно другой. Открытая, готовая понимать и принимать, ничего не прячущая и элементарно демонстрирующая все свои эмоции, словно они были на ладони. Интересно, она и в Хогвартсе такой была со всеми, кроме слизеринцев? Или толстые стены и прочные щиты, за которыми она всегда пряталась, предназначались исключительно Малфою? Совесть настойчиво шептала, что прежде, чем он сделает следующий шаг в их отношениях, ему следует открыть себя. Показать Грейнджер, что Дерек и Драко Малфой – это один и тот же человек. Что единственное, чего он попытался достигнуть своими выкрутасами, это показать ей самого себя и заставить Гермиону увидеть его без предвзятого отношения прежних лет общения, в каком-то смысле, познакомиться заново. Проблема была в том, что то ли здравый смысл, то ли внутренняя трусость настойчиво напоминали, что это совсем не та картина, которую без сомнения увидит Грейнджер. Драко даже не сомневался, что девушка рассмотрит во всём этом только подвох и недобрые намерения в отношении себя. В чем она может его обвинить? В том, что решил посмеяться над ней, в который раз показать свое превосходство и просто воспользоваться ею? Драко обладал достаточным воображением и собственными комплексами, чтобы сходу придумать далеко не одно и даже не десять объяснений с точки зрения Гермионы, каждое из которых можно было принять, как абсолютно обоснованное и справедливое. Одним словом, все те же то ли здравый смысл, то ли трусость настойчиво шептали, что ещё рано раскрывать карты. Ему нужно больше времени, и не только для того, чтобы Грейнджер влюбилась в него по-настоящему, таким образом заполучив на глаза совершенно другие очки, на этот раз розовые, как обвиняла его сейчас собственная совесть. Нет, Малфой упорно твердил, словно мантру повторял: ему нужно время, чтобы Грейнджер смогла его получше узнать, научиться доверять. И только тогда Малфой признается, что на самом деле Дерек и Драко – это один и тот же человек. Аппарировав обратно в менор, Малфой имел возможность в который раз удостовериться в справедливости своих рассуждений. Точнее, он имел возможность козырнуть этим своей все ещё не успокоившейся в самой глубине души после их поцелуя совести. В гостиной особняка, где многие сотни лет не ступала в виде гостя нога магглорождённого волшебника, конечно, за исключением тех, кого сюда притаскивали для совершенно других целей и с которыми обращались, не как с гостями, его ожидал Джастин Финч-Флечли. Пожав руку теперь уже приятелю, а не только куратору по программе ознакомления с миром магглов, Малфой предложил ему «что-нибудь покрепче» – Драко на самом деле очень сильно нуждался в стакане огневиски – и потом они долго разговаривали. Конечно, Финч-Флетчли нарисовался обсудить некоторые вопросы бизнеса, в котором Малфой хоть и активное участие не принимал, но помощь с которым оказывал. А потом Джастин между словом проговорился, что совсем недавно случайно встретил в министерстве Гермиону Грейнджер, и они даже ходили на ланч вместе. Малфой почувствовал, как в душе мгновенно поднимается волна ревности, но очень скоро из рассказа Джастина выяснилось, что два магглорождённых волшебника никаких чувств друг к другу, кроме приятельских, вообще не испытывали. Впрочем, даже приятельскими их назвать было сложно: Грейнджер, похоже, так никогда и не простила ему подозрений на счёт Гарри на втором курсе, и вообще никогда до конца Джастину не доверяла. Потом они вместе были в Армии Дамблдора. Качнув головой, Финч-Флетчли насмешливо проронил: – Похоже, хоть Грейнджер и проповедует «второй шанс» и готова с пеной у рта доказывать, что все его достойны, сама она до конца ничего не забывает и с чистого листа отношений не начинает никогда. «Всепрощающая» золотая девочка придерживаются мнения, что человек может изменить взгляды, но не свою суть. - Другими словами, – Малфой покачал головой и насмешливо хмыкнул. Забавно, что магглорождённый Джастин в каком-то смысле оказался в одной лодке с ним, бывшим Пожирателем. – Грейнджер верит в исправление до какой-то степени, верит, что человек может поменять свою жизнь, но сама к нему не приблизится. Тебе не кажется, что это немного лицемерно для честной Гриффиндорки? – Грейнджер всегда была больше Рейвенкло, чем истинная Гриффиндорка. Со стороны это было намного более заметно, особенно когда смотришь непредвзято и оцениваешь всё логически, – Джастин приподнял бровь, и Драко лишь поджал губы. Финч-Флетчли не нужно было объяснять Малфою, в чем именно он его сейчас обвиняет: бывший слизеринец объективно магглорождённую волшебницу никогда не рассматривал. – Да, ей не занимать смелости и отваги, она жизнью своей доказала, что способна пожертвовать для близких ей людей всем. Стоит только взглянуть на то, что произошло с её родителями, или её отношения с Поттером. А ведь между ними романтики никогда не было, их отношения практически братские. Но у неё также в избытке логика, здравый смысл, рассудительность и привычка любое решение сначала хорошенько обдумывать и расследовать, и только потом уже принимать. Грейнджер никогда не делает необдуманные выводы. Более того, очень многие её качества вполне можно назвать слизеринскими, и если бы не статус крови, она бы на вашем факультете тоже вполне преуспела. Конечно, вы бы её заклевали, и можешь даже ничего не говорить. – Но в конечном результате она была нужнее Поттеру, и Шляпа с Дамблдором, или Дамблдор с помощью Шляпы в этом удостоверились, – поднявшись с места, закончил их разговор Малфой. – Размышляешь, как истинный слизеринец, – Джастин хмыкнул. – На самом деле, правда в том, Джастин, что шляпа распределяет нас на факультеты, а на самом деле каждый из нас обладает не только теми качествами, которая шляпа выуживает из нас, как доминирующие. Ты тоже вполне бы преуспел на Слизерине, если уж мы совсем говорим начистоту. – А ты стал аврором, – Джастин подмигнул ему в ответ. – И не задумываясь защищаешь спину Поттера каждый день. Бросаешься в огонь и полымя, ни на мгновение не думая о собственной безопасности. – Ну, скажем, это не совсем так, – поджав губы вздохнул Малфой. Ему не хотелось обманывать Финч-Флетчли: Драко не был безрассудным, и все их операции они с Гарри просчитывали настолько, насколько это было возможно. – Сомневаюсь, что Грейнджер не изучала все до последней запятой прежде, чем они с Поттером принимали любые решения, - Финч-Флетчли хмыкнул. - Это далеко не трусость, Малфой, это здравый смысл и предусмотрительность. Джастин внезапно отвёл взгляд в сторону, и Малфой насторожился: – Что? – Да ничего особенного, – Финч-Флетчли замялся, но под пронзительным взглядом чистокровного волшебника продолжил. – Просто, разговор зашёл о тебе. И она словно выключатель нажала. Малфой, хорошо же ты её достал за последние годы, но вот именно тебе Гермиона вообще никаких шансов не даёт. У неё даже мысли не проскальзывает, что ты мог измениться. Точнее, она не отрицает возможности, что ты смог интегрировать в новое общество, что будешь держать язык за зубами. Она просто не верит, что в душе твое отношение к таким, как мы с ней, может измениться. – Не могу сказать, что удивлён, – пробормотал Малфой на грани слуха. Те самые трусость с хитростью сейчас насмешливо нашептывали в ухо, насколько же они были правы. Грейнджер никогда не пойдёт с ним на сближение. Точнее, не на этой стадии. Совесть вновь попыталась привести свои аргументы, но они имели всё меньшее и меньшее влияние. – Нет, ты не понимаешь, – Джастин сжал зубы. – Даже когда кто-то из нас пытается убедить её… Ну, ладно Поттер. В конце концов, у него оба родителя волшебники, отец так вообще из древнего рода. Вы же к таким по-другому относитесь изначально, Снейпа даже Волан-де-Морт принимал. Но даже я, Колин Криви, да любой другой магглорождённый. В конце концов, мы такие же грязнокровки как и она, в ваших глазах. Но мы способны увидеть, что ты меняешься, она же – просто нет. Джастин умолк, но Малфою совершенно не нужно было продолжение его монолога. Он и сам прекрасно осознавал, почему именно Гермиона в отличие от остальных знакомых ему магглорождённых волшебников Хогвартса не может переступить через уже сложившееся мнение. Ни одного из них он так не доставал в школе, как её. Ни одного из них не пытали на его глазах, им не вырезали на руке ругательство и одновременно клеймили, пока он старательно отводил взгляд и бездействовал. Впрочем, Малфой был не уверен, что Грейнджер поделилась с другими магглорождёнными волшебниками этими деталями. Это было бы не в её стиле. Скорее, просто промолчала и пожала плечами. Вот только решение пока что не открывать правду о Дереке все больше обретало обоснованность. Даже совесть постепенно умолкала…