Зажги свою звезду

Когда рука Малфоя коснулась её пальцев, словно обволакивая теплом и посылая по коже горячую волну, Гермиона невольно затаила дыхание. В детстве она никогда не находила Малфоя привлекательным. Даже несмотря на то, что над её видимым стремлением встречаться исключительно с игроками в квиддич, плюс ещё с детства быть рядом с Гарри, многие подшучивали. И невзирая на факт, что Малфой многие годы был ловцом команды Слизерина, именно его Гермиона никогда в Хогвартсе не рассматривала, как потенциального «парня». Наверное, потому что никогда не была мазохисткой и плохое отношение её «не заводило». Не нравлюсь – не надо, словно твердило её сознание, более того, ей всегда были симпатичны именно хорошие парни. Или, те кого она воспринимала, как хороших. И вновь, за исключением Гарри, который каким-то непонятным образом с детства просто попал в категорию «брат». Зато и любила она Поттера, как члена собственной семьи, однажды даже поставив интересы лучшего друга выше своих и собственных родителей. Ведь в конце концов, расскажи Гермиона маме или папе о настоящих событиях и раскладе вещей в волшебном мире Англии, и они бы сами, без какого-либо вмешательства запаковали свои чемоданы и втроем с дочерью отправились в Австралию. От греха подальше. В крайнем случае, в Америку, где такие волшебники, как Гермиона, рассматривались на равных. Гермиона прекрасно знала, что многие девушки в Хогвартсе находили Малфоя привлекательным. Конечно, на Гриффиндоре он был скорее «запретным плодом», как и многие другие парни с его факультета. Ни одна Гриффиндорка никогда бы не пошла с ними на свидание, да их бы и не пригласили. Уже где-то курса со второго, после первого же обидного «грязнокровка», слетевшего с губ Малфоя, Гермиона перестала рассматривать Драко даже теоретически, как романтический интерес. И тем не менее, сейчас, когда пальцы Гермионы коснулись кожи Малфоя, по телу мгновенно ударило горячей волной, словно током прошибло. И самое непонятное – эта волна была ей не то, что неприятна, как раз это Гермиона бы прекрасно поняла, она ей была знакома. Точнее, прикосновение руки Драко Малфоя было на каком-то уровне знакомо Гермионе Грейнджер. Как такое вообще было возможно? Уже не первый раз Гермиона мысленно задалась вопросом, если ей в прошлом действительно стирали память. Это непонятное преображение Драко по отношению к ней, словно его подменили, плюс теперь её собственная реакция. Впрочем, Гермиона ещё не успела начать анализировать собственную реакцию на прикосновения Малфоя, а данных для анализа стало уже намного больше. То, как по-хозяйски его рука легла на изгиб её спины, удобно устроившись на талии. Словно это положение было интимным образом знакомо, так привычно его ладонь мгновенно оказалась в правильной позиции. Не слишком высоко на спине – ведь им было не двенадцать лет, и не слишком низко, чтобы посчитать это наглостью. Чётко в той позиции, которую сама Гермиона воспринимала оптимальной. А ещё, был этот вновь навевающий ностальгию и волну воспоминаний аромат его парфюма. Почему-то Грейнджер была абсолютно уверена, что это даже не одеколон после бритья, на самом деле, перед глазами буквально стояла бутылочка этих самых мужских духов, которыми всегда пользовался Дерек. А потом заиграла медленная музыка вальса, и снова Гермиона мысленно покачала головой, получив новую загадку для размышлений. Малфой двигался с ней настолько органично, словно это был далеко не первый их танец. Конечно, Гермиона совершенно не исключала наиболее вероятного варианта, что Драко просто был отличным танцором, и в детстве родители заставили его брать далеко не один урок танцев. В конце концов, когда-то Джастин жаловался, что эта участь его тоже постигла в юном возрасте, ещё до того, как стало известно, что он магглорождённый волшебник. Родители посчитали, что ему «по статусу» полагается знать бальные танцы, и десятилетнего Джастина, отчаянно брыкающегося и возмущающегося, вместо футбола потащили в студию бальных танцев. Более того, мистер и миссис Финч-Флетчли были просто уверены, что подобные умения не помешают и в мире волшебников, каждое лето возобновляя уроки. В конце концов Джастин признал, что навык действительно оказался не лишним: на их четвёртом курсе, во время бала трёх волшебников именно Джастин быстрее всех хаффлпаффцев схватил тонкости вальса волшебников, не так уже отличавшегося движениями от обычных бальных танцев, помогая своему декану. А с Чжоу, которой предстояло танцевать перед всей школой, Финч-Флетчли занимался по её личной просьбе отдельно. По иронии судьбы, именно Гермиона когда-то первой начала кивать в ответ на его рассказ. Её собственные уроки в детстве тоже оказались не лишними, и Грейнджер прекрасно знала, что в её лице Хогвартс в тот вечер не ударил лицом в грязь. Магглорождённая волшебница в паре со всемирно известным ловцом команды Болгарии по квиддичу и чемпионом Дурмстранга смотрелась на удивление гармонично и во всех отношениях идеально. К слову, Джастин тогда очень удивился, что Гермиона в свое время не предложила помощь Гарри. Теперь, по прошествии стольких лет, Грейнджер не раз задавалась все тем же вопросом: почему она вообще на турнире изначально не оказала Поттеру больше помощи, чем моральная поддержка. – Ты шикарно танцуешь, – раздался у самого уха мягкий, обволакивающий баритон Малфоя. – К слову, я на это обратил внимание ещё на том Балу, когда ты вальсировала с Виктором Крамом. – Могу то же самое сказать и о тебе, – Грейнджер улыбнулась. – Ты тоже довольно умело ведёшь. – Родители лет с восьми отправили учиться. Раньше им это было ни к чему, – Драко хмыкнул. – А то мало ли что, вдруг наследник вздумает стать не игроком в квиддич, а танцором. А начинать позже не имело смысла, потому что предполагалось как минимум два-три года серьезных уроков перед Хогвартсом, особенно учитывая мои постоянные брыкания, возмущения и отказы идти на урок. И непременно следовавшее за всеми этими выступлениями наказание. Впрочем, я уверен, мотивы ты уже слышала от Финч-Флетчли, Нарцисса и Люциус руководились теми же целями. Но ты не ответила на мой вопрос. – Ответ аналогичный, – Гермиона пожала плечами. – Мои родители тоже посчитали, что бальные танцы лишними в жизни не будут. Особенно для «юной леди». – А ты, естественно, была уверена, что твое время будет более продуктивно проведено в библиотеке, – хмыкнул Малфой. – Или просто за книгами. – Естественно, – Гермиона пожала плечами. – Правда, выслушав их доводы к обратному, логику я приняла и сильно не брыкалась. – Понятно, – Драко усмехнулся. – К слову, всегда хотел спросить. Если сама ты прекрасно танцевала, почему Поттеру не помогла? Нужно сказать, что на том рождественском балу он был чемпионом от Хогвартса, танцевал перед всей школой, и зрелище это было отнюдь не лестное для нашего «избранного во всех отношениях» героя. – Какой коварный вопрос, – Гермиона вздохнула, мысленно вновь погружаясь в те дни. Вопрос был действительно логичным, а ещё из него следовали и другие. Отогнав все остальные сомнения, Грейнджер встретила взгляд Малфоя. – Во-первых, ни я, ни Гарри не знали, что мы будем открывать бал. А во-вторых, он просто не просил. – Но это ведь отнюдь не помешало тебе помогать ему со всем остальным? Потому как, Гермиона, я в жизни не поверю, что до остального он додумался сам. И это отнюдь не потому, что я к нему предвзято отношусь. Быть может, на нашем четвёртом курсе это было именно так, но не забывай, я с Поттером уже работаю вместе довольно долгое время, и могу утверждать наверняка: мозг Поттера просто «не так» работает. Он способен мгновенно принимать решения, брать инициативу. Он прекрасный лидер, хотя не стремится к вниманию. Но отрастить жабры с помощью растения – для этого нужно хорошенько покопаться в книгах. Да и додуматься призвать метлу - для подобного нужно тщательно прошерстить детали правил соревнования и знать, что на подобное нет ограничений. К слову, Грейнджер, если ход с жабрами ещё намекает на тебя, то обход правил с помощью метлы наводит подозрения. – Логично было бы предположить, не правда ли? – Гермиона покачала головой. – И самое смешное, что ты будешь прав. Гарри действительно помогали, но это была не я. Для этой «помощи» на самом деле были довольно таки альтернативные мотивы. – Дамблдор? Очень сомневаюсь, – Драко нахмурился. – У директора ведь был ещё Диггори. Признаться по правде, я скорее поверю, что это стиль Снейпа. Уж больно всё по-слизерински. Потому что, и пойми меня правильно, но ваша Минерва для подобного слишком «честная гриффиндорка». – Очень логично, – Гермиона вновь усмехнулась.– И ты вновь будешь прав. В принципе, именно по той же причине не особенно помогала и я. Постоянно напоминала, что ему нужно готовиться к следующему этапу, но относилась к этому, как именно к его ответственности. Когда мы пошли охотиться за Крестражами, я рассматривала задание уже по-другому, а тогда была абсолютно уверена, – Гермиона вновь усмехнулась. – Что если помогу, это просто будет нечестно. – А к седьмому году повзрослела? Потому что сильно сомневаюсь, что честности поубавилось. – Миссия с крестражами была поручена Дамблдором нам троим, – Гермиона вздохнула. – Да и цель была совершенно другой. Во время турнира я была уверена, что не должна решать вместо Гарри проблемы или подсказывать. Во всяком случае, не так, чтоб сильно. – То есть, всё-таки, Снейп? Поверить не могу, – Малфой покачал головой. – И правильно сделаешь. Нет, – Гермиона сейчас казалась погружённой в свои мысли, глядя куда-то вдаль мимо Малфоя. – Это был не Снейп. Вообще-то, в то время Гарри подозревал Северуса во всех грехах и просто не принял бы его помощь или подсказку. – Больше, вроде, некому, – Драко нахмурился. – Для остальных Поттер и Диггори были равноценными кандидатами. – Ты забываешь, что рейвенкловцы мыслят довольно аналогично слизеринцам, – Гермиона вздохнула. – Вся идея этой затеи с Гарри, как одним из чемпионов, была затеяна лишь для того, чтобы доставить его на кладбище и помочь возродить Волан-де-Морта. Гарри помогал Барти Крауч-младший. Именно он дал ему подсказку с метлой, а жабророст был обыгран через Невилла. Барти дал Лонгботтому почитать нужную книгу, а в подходящий момент услал меня и Рональда, оставив их наедине. Ну, а потом они просто стащили жабророст у Снейпа, так что, наверное, всё-таки без его участия тоже не обошлось. Хоть и довольно косвенного и против его желаний. Насколько я понимаю, Северусу Крауч не доверял, и поэтому карты не раскрывал. Уверена, Снейп тогда обо всём узнал последним. – Ну, я бы сказал, что подозрения у него должны были быть, – вздохнул Драко. – Метки ведь оживились в том году, и полностью пришли в действие после возвращения Тёмного Лорда. Это я точно знаю от отца. Что в принципе наводит на мысли, что и Дамблдор не был полностью в неведении. – Директор вообще много чего знал, ещё больше, о чем догадывался, и абсолютно обо всём молчал и ни с кем не делился до последнего момента, – задумчиво проговорила Гермиона. – А многие свои секреты унес с собой в могилу. Вопреки себе, Гермиона чувствовала, как все больше и больше расслабляется в руках Малфоя. Неожиданно непринуждённой разговор, который уже давно можно было бы назвать дружеской беседой, сильные, но ненавязчивые прикосновения его ладони, фамильярность, с которой Драко вёл её в танце. А в дополнение ко всему, этот знакомый, в какой-то момент ставший для неё родным запах дорогого мужского парфюма. Незаметно для себя, Гермиона позволила Малфою привлечь себя ближе, буквально прижимаясь к его телу. Грейнджер даже не обратила внимания, когда мелодия вальса сменилась аргентинским танго, только машинально похлопала в ладоши, когда они на несколько мгновений отстранились друг от друга в перерыве между танцами. А потом зазвучало танго, Малфой подмигнул ей и одним плавным, умелым движением вновь привлёк к себе. Для танго они должны были находиться друг к другу ближе, но Гермиона даже не обратила на это внимание. Более того, этот некогда считавшийся её нелюбимым танец, после нескольких его исполнении вместе с Дереком, давно уже не представлял для неё проблем. Драко про себя ликовал. Их лёгкая беседа явно послужила своей цели, и Гермиона заметно расслабилась рядом с ним. Более того, она даже не протестовала, когда вальс закончился, но Малфой остался на танцевальной площадке, ожидая следующую мелодию. Обычно, после вальса здесь исполняли что-нибудь более страстное. Ведь в конце концов, владельцы ресторана прекрасно знали, за что их патроны выкладывают кругленькие суммы золотых монет. И это было отнюдь не ради возможности станцевать с девушками, которых они привели на свидание, чопорный и холодный венский вальс. Сперва его сменяло танго, потом следовало несколько более нейтральных танцев. А потом начинались латинские, словно прелюдия для продолжения свиданий уже в более интимной обстановке. Грейнджер не только не сопротивлялась, когда он одним плавным движением привлёк её к себе, заставляя прижиматься намного ближе, чем позволял вальс. Для исполнения танго нужно было чувствовать партнёра, чтобы вести в танго – быть ближе, практически единым целым. Гермиона, казалось, совсем позабыла об этом нюансе, позволяя ему, Драко Малфою, увлечь себя в страстный танец. Малфой прекрасно помнил, как все это происходило с Дереком, и хотя Гермиона тогда тоже стеснялась своих «недостаточных навыков» в исполнении этого танца, но её восприятие Дерека разительно отличалось от Драко Малфоя. Дереку она доверяла, точнее, у неё просто не было причин ему не доверять. А вот Малфой был совершенно другой историей, и здесь если перечислять причины быть настороже, то с точки зрения Грейнджер целого свитка может не хватить записать. Но по мере того, как Гермиона расслаблялась в его объятиях, как следовала за ним в каждое новое «па» танго, про себя Малфой все больше хмурился. Совесть теперь уже даже не «ненавязчиво напоминала», она кричала о том, что он должен откровенно поговорить с Гермионой. Объяснить ей всё, в конце концов, заставить её понять его мотивы, даже если её реакция окажется вполне объяснимой и предсказуемой, и она отвесит ему пощечину и попытается аппарировать прочь. Что однозначно наводило на мысль, что с Гермионой не следует заводить разговор здесь, на виду у всех в ресторане. Следует переместиться куда-нибудь, где вокруг них не будет лишних глаз, где он элементарно сможет без свидетелей и просто наедине поговорить и всё объяснить. Вот только все та же самая трусость, которая теперь даже уже не претендовала называться здравым смыслом, настойчиво шептала: чуть позже. Ещё совсем немного насладись моментом, позволь ему продлится хоть чуточку дольше. Меж тем, последние ноты танго затихли, уносясь под высокие своды украшенного иллюзией ночного звёздного неба ресторана, и Малфой осторожно помог прогнувшейся в последнем па танго Гермионе принять вертикальное положение. Вот только вместо того, чтобы сделать шаг назад, отойти подальше от него на безопасное расстояние и несколько раз хлопнуть в ладоши, дожидаясь следующего медленного танца, Гермиона застыла на месте. Не отводя с его лица взгляда широко распахнутых глаз, Грейнджер всё ещё сжимала одной рукой лацкан его пиджака, за который, похоже, инстинктивно схватилась, когда Драко возвращал её в вертикальное положение. Другая её рука все ещё лежала на его плече, и сейчас, все ещё застывшие, словно продолжали танцевать танго, Гермиона и Малфой оказались всего в нескольких дюймах друг от друга. А потом Малфой непроизвольно наклонил голову вниз, даже не задумываясь, подчиняясь одному импульсу и желанию, прижавшись губами к приоткрытому рту Грейнджер. На долю секунды Гермиона замерла, словно не зная, что делать, а потом её губы приоткрылись ему навстречу, и позабыв обо всём на свете, девушка ответила на его поцелуй. И в следующее мгновение Грейнджер почувствовала, как мир померк, и её втянуло в воронку аппарации. А перепутать это чувство ни с чем другим было просто невозможно.