Суд

Юнги глубоко вдохнул и выдохнул, выжимая весь воздух из легких, следом за этим стискивая пальцы между собой и пытаясь сделать непроницаемый вид в зеркале. Внутреннее напряжение выдавали глаза, поблескивающие даже в полумраке. Сейчас он не мог скрыть свою настоящую сущность даже от себя самого, хотя раньше с такой легкостью и готовностью обманывался сам. Юнги включил свет, несколько раз моргая в попытке привыкнуть к освещению. Теперь в зеркале он казался себе жалким. Блеклые волосы лежали абсолютно хаотично, прикрывая и без того маленькие рожки, бледная кожа казалась пепельно-серой на фоне иссиня-чёрной рясы, худые руки терялись в широких рукавах. Жалкий, потрёпанный, виновный. От последнего слова внутри все сжалось в тугой комок, отзываясь резко накатившей тошнотой. Ещё один быстрый взгляд в зеркало, чтобы, смотря себе в глаза, сказать самому себе «ты порочный». Сказать так, чтобы можно было поверить. Вместо уверенности в себе он опять столкнулся с едким страхом. Не за себя, — что сделают с демоном за убийство души? — а за отношение Джина к нему. — Я принёс обед. Ангел появился как назло в лучах света и с полным подносом еды. Как всегда неотразимый. Ещё и с еле заметным нимбом. Юнги прикрыл глаза, настолько было больно смотреть на исходящий от Сокджина свет. — Ты все ещё не можешь?.. Юнги был благодарен, что Джин не договаривает. С того момента, как он был обвинён в убийстве души, его лишили способности к сокрытию сущности, поэтому он не мог смотреть на Джина своими глазами. Своими блядскими демоническими глазками, которые и так были слишком маленькими, а сейчас их и вовсе приходилось щурить. Вдох. Выдох. Юнги отвернулся, пытаясь проморгаться. Если не смотреть на голову Джина, над которой светится нимб, то все даже терпимо, просто ярко. Будет лучше, если выключить свет в комнате. — Когда ты так близко, даже жарко. Демонический огонь. — Выключи свет. Или засунь свой чертов нимб в задницу. Юнги злился из-за того, что хотел видеть Джина, но не мог. Словно эта прихоть значила для него слишком много и невозможность ее исполнения стоила слишком дорого. А ещё он злился на него за то, что Джин ни разу не спросил Юнги, правда ли тот стёр душу, как его обвиняли. — Я и так сделал все, что мог, — оправдывающийся тон ангела ставил Юнги в тупик. Он не нравился ему так же, как и необходимость есть спиной к Джину, который чем-то шуршал. В поле зрения то и дело попадали его руки, ставящие перед Юнги все больше и больше контейнеров. — Когда меня признают виновным… — Не когда, а если. — Когда. Когда это произойдёт, я сделаю вид, что не знаю тебя. И тебе придётся. — Почему? Потому что, теоретически, я должен был тебя остановить? — Сокджин захрустел чем-то за спиной. — Даже если произойдёт самый худший вариант и тебя отправят на распределение в Чистилище, я смогу работать и оттуда. — Тогда у меня отвалятся рога и появится хвост. Жалкое зрелище. — Жалким зрелищем был ты с большими рогами, — Джин рассмеялся, как после хорошей шутки. — Слушанье уже завтра, — голос слишком быстро стал непроницаемо нейтральным. Юнги знал этот тон, за которым Джин прятал своё волнение. Лучше бы он наигранно шутил дальше, чем пытался скрыть своё отчаяние так. — Мы можем выйти на улицу? Этот вопрос прозвучал слишком жалко, и Юнги уже хотел было сказать, что не надо, как сверху на него полетела толстовка с капюшоном. Прикрыть рога и не шляться в рясе по окрестностям — вот и все, что можно было желать. Сейчас Юнги был особо благодарен, что они жили там, где ангелов и демонов почти не было. Никто не увидит его, и он не увидит никого. Юнги все ещё терялся каждый раз, когда Джин уверенно брал его за руку вне дома. Это не входило в изначальный план по соблазнению ангела, но оказалось неотъемлемой частью их теперь уже совместной жизни. Рука в руке лежала так естественно, и Юнги больше вглядывался в их переплетённые пальцы, чем смотрел по сторонам. А на улице он не был уже давно. Вначале это было запрещено, а потом, когда разрешили под присмотром любого из ангелов, стало неинтересно. — Ты должен будешь уйти. Спина Сокджина стала ещё прямей, но Юнги этого не увидел, отвернув голову в сторону и пытаясь не сжимать руку ангела. Всю свою жизнь он поступал так, как хотел этого сам, даже с невероятно трудом, но добивался желаемого. А сейчас тот, кого он хотел больше всего, должен был сказать, что оставит Юнги по его же прихоти. — Нет. И не говори об этом со мной. Безапелляционный тон Джина заставил Юнги замолчать, погружаясь в свои ощущения. Демонический огонь не грел его, а вот рядом идущий Джин очень даже, и Юнги всего на мгновение позволил себе слабость, сжимая его ладонь в надежде запомнить этот момент. — Давай зайдём и возьмём чай? Юнги покачал головой, не собираясь соглашаться на эту авантюру. Заходить куда-то, чтобы люди видели его таким блеклым рядом с пышущим силой и жизнью Джином, он не хотел. — Тогда пончики. Я видел на углу они открылись. Подожди здесь. Джин вбежал в пончиковую раньше, чем Юнги успел воспротивится. И теперь он рассеяно смотрел на опустевшую руку, сжимая и разжимая ладонь. Прохладно и пусто, как всегда бывает, когда Джин уходит. После обвинения Юнги именно из-за этих ощущений и стал спать больше, только бы не чувствовать холод и одиночество. Когда его обвинили, все, что хотел сделать Юнги, это сказать Джину «я не делал этого», но, как только встревоженный ангел появился дома, Юнги не смог сказать и слова в свою защиту. И вообще делал вид, что ему все равно. Словно так и было. — С яблочным джемом внутри, — Джин показал на пончик, покрытый зелёной глазурью, выделяющейся своей яркостью на фоне сдержанных молочных тонов. — Он был последний, дома поделим пополам. Ты ещё не устал? Юнги поправил капюшон на голове, чувствуя сопротивление из-за зацепившихся рогов, которые он и пытался скрыть. Хождение неподалёку от дома закончилось тем, что Юнги не выдержал, нырнув рукой в коробку с пончиками и беря первый попавшийся на вкус. Он оказался удивительно хорош, даже несмотря на обилие жирной составляющей. Остатки пончика в руке Юнги благосклонно отдал доживать Джину, который в конце ещё и облизнул его пальцы. — Для ангела ты довольно мерзкий. — Для демона ты довольно чувствительный. Они остались довольны друг другом. Юнги думал, что Джину было важнее попытаться развеселить его, а не выгулять, и Юнги не собирался в их последний вечер вместе строить из себя недовольного жизнью демона. Они даже прогулялись до фонтана, где Джин достал пару монеток, одну из которых отдал Юнги, а сам старательно закрыл глаза, собираясь загадывать желание. — Думай тише, демон может услышать желание, монетку принять за подпись контракта, и твоя душа навсегда окажется в его цепких когтях. — Моя душа уже в цепких когтях демона, — Джин приоткрыл один глаз, скосив его на Юнги, и подбросил монетку, которая с тяжёлым бульком вошла в воду. — Или ты собираешься перепродать ее? — За тебя можно выручить достаточно, чтобы подкупить мою сущность. Прогулка закончилась неожиданно — Джин засмотрелся в сторону и врезался в фонарный столб с силой, что зазвенел нимб. Юнги, не сдерживая смех, довёл державшегося за голову Джина домой, набрал ему воду в ванную и заварил чай. Пока было время, Юнги опять сел напротив зеркала. Сейчас он выглядел гораздо лучше, чем в начале вечера, когда пытался себя убедить. Джин всегда поднимал ему настроение, пусть он никогда бы в этом и не признался. — Спи, — Юнги натянул на голову Джина одеяло, чтобы не отвлекаться на ангельский свет. — Я тоже сейчас ложусь, только не болтай, иначе не уснёшь. Вообще-то Юнги сам не планировал спать. Несмотря на внешнюю отгороженность, он не мог отделаться от навязчивого состояния взвинченности. И все же он задремал, поэтому ко времени подъема чувствовал себя ещё хуже, если бы не спал всю ночь. Сложнее, чем проснуться самому, было подняться так, чтобы не разбудить Джина, положившего подбородок на голову Юнги. Чем медленней он двигался, тем ровнее дыхание ангела было, поэтому одеваться в стандартный костюм демона пришлось быстро, и Юнги запутался в рясе, пару раз наступил на подол, но все же успел к открытию высшего суда. Здесь никто не смотрел на его маленькие рожки, у демонов были такие же, а у ангелов нимбы почти не светились. Юнги был далеко не первым в списке, но так было гораздо проще взять себя в руки. Все заходили в одну и ту же дверь, а выходили в разные, которые из зала ожидания было не видно, и это не раздражало и не заставляло напрягаться. Дела шли быстро, и Юнги оказался в зале намного раньше, чем планировал. Судьей был нефилим, с трудом помещающийся в кресле, и Юнги рядом с ним чувствовал себя ещё меньше обычного. — Ваша характеристика, — судья не особо внимательно посмотрел на бумагу, которую приподнял перед собой. — Оброзцово-показательный демон. Ни одного нарекания. Как так вышло, что вы скинули душу? — Это был не я, — Юнги пожал плечами. — А где вы были? — Покупал масло для ангельских перьев. Я все указал в документах. Нефилим зашуршал бумагами, перекладывая их из одной стопки в другую. Кажется, он не особо вчитывался, вместо этого пробегая глазами поперёк. В зале было тихо. Из независимых наблюдателей никто не выглядел напряжённо, всех все устраивало. Юнги перестал разглядывать все вокруг, как за спиной открылась дверь. — Вы опоздали. — Проспал, всю ночь готовил документы для суда. Обернуться, чтобы убедиться, что он не ослышался. По проходу шёл Сокджин, слишком быстро, чтобы белая мантия не развивалась во время шагов. Он положил несколько листов перед нефилимом, останавливаясь сбоку, где обычно были ангелы. Юнги впервые за несколько часов почувствовал настоящую тревогу. Что будет дальше? Судья огласит приговор при Джине, чтобы унизить Юнги в его глазах? В горле встал тугой комок, не напоминающий комок перед слезами. Это была настоящая паника. — Решение принято, — нефилим отложил все бумаги. — Мин Юнги оправдан. Вопрос о гибели души передать для дальнейшего расследования. Юнги вначале пошёл не в ту сторону, но Джин поймал его под руку, направляя в другую дверь. Это было неожиданно. И то, что пришёл Джин, и то, что его оправдали. Демонов не оправдывают. Демоны всегда виноваты, для них существует презумпция виновности. Это у ангелов презумпция невиновности. — Что ты сказал? — Говорю, что на обед будет гедза, я нашёл прекрасный ресторанчик. — Почему ты был здесь? — Потому что я твой ангел-хранитель. Ангелы всегда помогают заблудшим душам, даже если это демон. А твоя душа принадлежит мне. И, в отличие от тебя, я ее продавать не собираюсь. Хотя ее никто и не купит. Ну и у меня ещё были неоспоримые доказательства того, что ты не был виноват. — Обязательно меня кто-нибудь выкупит, — Юнги в этот раз решил сам взять Джина за руку. — Я рад, что ты пришёл. — Ты был бы ещё радостней, если бы не сбежал! — Джин вскинул руками, заставляя Юнги привстань. — В следующий раз позови меня сразу, может, сам решишь, куда пойдём ужинать. Юнги улыбнулся и выдохнул. Впервые больше чем за месяц спокойно. И наконец можно будет спрятать рожки и перестать щуриться, смотря на Джина. А на него он смотреть хотел постоянно, но говорить об этом не собирался.