Это был обычный день.

Сегодня всё будет так же, как и в любой другой день. На прилавке осталась наполовину съеденный батончик для завтрака, крошки всё ещё окружали порванную обертку, а также несколько следов укусов, которые оставили явное уродство на еде. Хотя для любого другого это было бы отвратительно, то, как он, казалось, звал её — как соблазнительно он лежал, умоляя, чтобы его взяли. Нацуки почувствовала, как в горле образовался твердый комок, а желудок скрутило. Несмотря на то, что инстинкты подсказывали ей взять еду и бежать, она знала, что это была подстава. Она уже не в первый раз видела удобно расположенный батончик, который, казалось, звал её, и не в первый раз замечала камеры, плохо спрятанные рядом с ней. Оторвав взгляд, она сосредоточилась на двери. Всё будет хорошо. Нацуки нашла несколько четвертаков — некоторые она либо давно спрятала, либо случайно нашла в своем матрасе — и, к счастью, этого было достаточно, чтобы что-то стащить из торгового автомата. Боже, хватит думать о еде… фестиваль. На самом деле она ни от кого ничего не слышала. Выходные были пугающе тихими, наполненными нерешительными проверками её телефона, пока она ждала ответа из группового чата. Может быть, она пришлёт ещё одно… возможно, она была слишком настойчива. Они *очевидно* игнорировали её по какой-то причине, и это было *просто* прекрасно. Юри, как обычно, вела себя чертовски странно, Моника была эгоцентрична где-то в другом месте, а ГГ*… ну, она не знала. Раздраженно фыркнув, она вышла из дома, хлопнула дверью, достала телефон и направилась в сторону школы. Ее тонкие руки упали на экран, постукивая и ожидая ответа. «ладно в чем дело с вами ребята, я не слышала никого из вас за все выходные» Отправлено. Доставлено… доставлено… в припадке она опустила руки, сунула телефон в школьную сумку и расправила юбку, которая была немного великовата для неё. Прежде чем она смогла сосредоточиться на какой-то проблеме Юри, она сделала глубокий вдох и вошла в школу.

***

День тянулся мучительно медленно, наполненный её тревожным ожиданием появления *любого* из клуба… Она видела Монику, хотя девушка оставила эту тему и поспешила уйти. Будучи первокурсницей, Нацуки была не из тех, кто спрашивал, почему не видит никого из других — в конце концов, они были на разных годах обучения, нежели она. Хотя это привлекло её внимание, когда обычное место, где сидел Юри, было пустым. Её губы сжались в тонкую линию, когда она снова вытащила телефон, старательно печатая. «лучше бы тебе не бросать нас с этим фестивалем:/ я понимаю что у тебя есть какая-то одержимость кем-то, кроме того ТЫ находишься там же где и ГГ а ты не можешь просто привидеться нам вот так». Ха. Сообщение, хотя и было должным образом продумано, не дошло. Возможно, у неё забрали телефон, или она его потеряла, или… что угодно. Её руки были заняты разворачиванием батончика для завтрака — такого же, как тот, что она ела сегодня утром. Пока она ела, Нацуки слушала пронзительный звонок, который всегда появлялся, казалось бы, из ниоткуда, хватая свои сумки, которые были намного тяжелее, чем обычно, из-за припасов, и бежала в клубную комнату. Залы в верхнем крыле были довольно пусты — единственными клубами здесь были, ну, скучные… вместо этого ей следовало бы сказать «маленькими». Литература не скучная, но, боже, люди, вовлеченные в неё, скучные. Она собиралась быть уверенной в себе, презентабельной Нацуки, однако, сделав глубокий вдох и… фу, здесь пахнет гнилью. — Когда они в последний раз убирались? — пробормотала девушка с волосами, цвета лосося, сделав небольшой вдох в пользу своего аппетита и войдя в комнату клуба. Первое, что она заметила, был ГГ, сгорбившийся рядом со столом и, казалось, уставившийся в землю. С самоуверенным видом она заговорила. — Время фестиваля! Боже, не могу поверить, что ты здесь раньше меня! Её голос был высоким и бодрым, хотя все описываемые эмоции покинули её лицо, когда она бросила свои сумки. Запах был гнилостным, обжигая нос и забивая её чувства. О, боже, Юри- Девушка с фиолетовыми волосами сидела, сгорбившись и совершенно безжизненная. Её глаза были запавшими и тусклыми, на затылке виднелись огромные синяки, а кожа была тошнотворно бледной. Она была ужасно выцветшей, не говоря уже о гниющих кусках плоти, оставшихся на земле после того, как её, по-видимому, ударили ножом. Её раны выглядели черными, а кровь, что окружала её, коричневой. Глаза Нацуки лихорадочно метались, изучая каждую частичку Юри, прежде чем повернуться, чтобы посмотреть на ГГ. Он это сделал? Неужели она сделала это с собой? Так вот почему Моника избегала её? О, было так много вопросов, и это только усилило её беспокойство. Нацуки издала леденящий кровь крик, который дрогнул, когда её голос сорвался, чувствуя, как будто её способность говорить была вырвана из её рук. К горлу подступила желчь, во рту появился гнилостный привкус, из-за чего слюна начала скапливаться. Прежде чем она успела заговорить, её руки поднялись ко рту, пытаясь прикрыть рвоту, которая скоро должна была вырваться. Она сплюнула и закашлялась, её желудок словно вывернулся наизнанку. Её ноги в основном несли её вперед прочь из клубной комнаты. Всё было в тумане, и её сердце билось быстрее, чем она могла дышать, боль в груди и животе заставила её снова вскрикнуть. Все её тело тряслось, и, прежде чем её руки успели коснуться двери ванной, всё прекратилось. Её мысли продолжались, но все было совершенно лишено атмосферы. Это было похоже на то, как описывали смерть — она надеялась, что увидит Юри, или услышит её, или… что угодно. Но единственное, что она увидела, было черным, прежде чем белый текст, казалось, осветил её. Она больше не плакала. — delete natsuki.chr — Она не боялась. — natsuki.chr deleted successfully — … После этого больше ничего не было.