Придурок

      Кулак прилетает в челюсть ничего не понимающего парня. Он готов упасть в снег, но Рома удерживает его за локоть, заставляя стоять на ногах. Взгляд Антона затуманен, у него явно всё пляшет перед глазами и это не только из-за того, что на переносице нет очков. Рома смотрит на ровесника, который не в состоянии дать сдачи и сжимает покрепче зубы. За спиной который раз кричит Полина о том, чтобы Антона оставили в покое и это подстрекает на следующий удар. Оставь он Антона сейчас, Бяша и Семён не поняли бы его, подумали бы, что дал слабину и поддался на уговоры девчонки. Теперь Антон будет знать, что с ним случится, если он ещё раз подойдёт к Полине, а Полина, в свою очередь, не подпустит его близко, если не хочет, чтобы парнише досталось больше. По крайней мере он надеется на сообразительность и благоразумие хотя бы одного из этих двоих.       Удар приходится в висок, Антон валится в снег, уже не удерживаемый Пятифаном. На мгновение в голове Ромы стрельнула мысль, что можно было бить чуть слабее или, по крайне мере, в другое место, ведь ровесник уже одной ногой в беспамятстве. Он лежит на спине, глаза устремляются в небо, но парень упрямо ищет взглядом черноволосую девочку. Из носа по светлой коже бежит, пока ещё, маленькая струйка крови. Вскоре она расползётся по губам, щеке и найдёт свой конец в снегу, стекая по лицу. Бросив взгляд на скулу Антона, Рома понял, что там появится синяк. Парень пытался дозваться до Полины, которую уводили Семён с Бяшей, тянул руку, но ловил только холодный воздух. Вскоре его глаза закатились и он окончательно потерял сознание, роняя кисть на обледеневший снег.       Возможно, всё сложилось бы иначе, поступи Антон по-другому. Если бы он не попёрся провожать Полинку до дома, если бы не спизданул про воевавшего батю… Он ведь, в принципе, нормальный парень, со своими принципами. И стержень есть. Вмазал же жирному в школе, хватило духу. И перед толпой тоже не струхнул, послал того же жирдяя при Ромке, Бяше и Полинке. Может, если бы Семён не стащил очки с физиономии Антона, то у него были бы какие-то шансы на победу: самые маленькие, разумеется.       От таких мыслей Рома сжал кулаки и тряхнул головой, выкидывая мысли из головы. Он обернулся. Полина всё ещё кричала, пытаясь вырваться из рук парней. По щекам лились слёзы, всхлипы вырывались между слов. Голос иногда срывался на фальцет, неприятно проходясь по ушам. Девчонка тянула руки в сторону парней, в частности к отключившемуся Антону. Недовольство заклокотало в груди. Но с удивлением Рома отметил, что не может понять, что именно его раздражает: то, что Полина рвётся к Антону или то, что Антон, перед отправкой в бессознательное состояние, точно так же тянулся к Полине.       Нахмурившись, Пятифан оглядел округу в поисках той пресловутой, старой маски зайца, которая нашлась в рюкзаке горе-провожатого. Она оказалась в сугробе, торчала наполовину из снега в трёх метрах от рюкзака Антона. Идя к намеченному предмету и обратно к парню, Рома думал: надо ли делать то, что он задумал? Так ли необходимо? Но в конце концов забил на рассуждения и присел на корточки около головы Антона.       Вид побитого парня всё же всколыхнул что-то в душе Ромы, но тот решил, что лучше он разберётся с этим позже. Пятифан приложил маску к лицу Антона, приподнял его голову и зацепил резинку маски на затылке. Незаметно он поправил шапку с надписями «Спорт», натягивая её побольше на уши. Почему-то Пятифан не хотел, чтобы Петров заболел, а судя по его состоянию, тот проваляется в лесу несколько часов до тех пор, пока не придёт в сознание или пока его не начнут искать родители. От этих мыслей стало грустно. Всё таки можно было чуть-чуть пощадить паренька. Его родители не должны волноваться из-за глупости своего сына.       Взглянув на Антона в маске, у Ромы заворочался червячок беспокойства в груди. На мгновение показалось, что ушко зайца дёрнулось, а шерсть блеснула на солнце как настоящая, но вскоре наваждение пропало. Рома поправил маску на лице Антона, проводя пальцами по мягкой коже щёк. Один палец ощутил что-то холодное и жидкое. Пятифан отпрянул от лежачего парня, разглядывая руку. На пальце была чужая кровь, которую поспешили стереть небольшим количеством снега.       Рома поднялся с корточек, засунул мозолистые ладони в карманы куртки и, не оборачиваясь, пошёл к своим друзьям и Полинке. На лицо нацепил ухмылку. Компания шла по тропинке, удаляясь всё дальше и дальше от места стычки. Парни смеялись, шутили, Полина постепенно успокаивалась, а парень не переставая думал об Антоне.       Придурок.       Придурок этот Антон.       Да и он тоже, раз думает о нём всё это время.