Вспышка

— Куда вы его дели?! — требовательно спросил Мобиус, зайдя в главный зал департамента кошмаров. — Я… — начала было нервная секретарша, только вернувшаяся с обеденного перерыва — Я спрашиваю, где он? — внезапный гнев и беспокойство охватили его, нехорошее предчувствие, будто он не успел. Секретарша растерянно смотрела на него, когда он услышал голос слева от себя. — Агент Мобиус, что ты здесь делаешь? — спросил один из охранников департамента, явно не настроенный на светские беседы. — Где мой напарник? — спросил он низким и опасным тоном, разворачиваясь к охраннику. — Не совсем понимаю… — Вы взяли не того, идиоты! Я ищу высокого долговязого парня, длинные черные волосы, британский акцент, он мой напарник, а не гребаный доброволец. Где Локи? Когда охранник это услышал, напряжённость на его лице сменилась отстранённостью. Он кивнул: — Идём за мной. Они вдвоем шли по коридору. Единственная причина, по которой Мобиус не бежал, заключалась в том, что подавляемая до этого паника сейчас цепкими когтями сжала его лёгкие. Он же говорил Локи не слоняться везде, где вздумается, говорил держаться рядом, чтобы оставаться в безопасности. Но разве богу было дело до его слов? Нет, надо было вечно перечить, закатывать сцены и всячески мешать не только важной работе агента, но и душевному равновесию. А потом они опять поругались. Локи наговорил ему едкостей и исчез. Да и Мобиус повёл себя не лучше. Он был настолько раздражен, что встревожился только когда к вечеру так и не пересекся со своим Вариантом. Он даже был готов идти на встречу первый, ища его по всему департаменту, но это было бесполезно. Ему пришлось отправиться и в соседние отделы, выспрашивая о Локи, которого было бы трудно не заметить. И только спустя час поисков он выяснил, что его подопечного приняли за одного из волонтеров департамента кошмаров и, судя по всему, забрали туда. Чем дальше они шли, тем страшнее становилось. И дело было далеко не только в напрягающей обстановке самого департамента. Он не должен был ругаться с Локи, не должен был так надолго забывать о нём. Локи просто капризный мальчишка, который не понимает, когда следует остановиться. Мобиус должен был знать лучше. Вскоре они подошли к двустворчатым дверям, и когда охранник открыл их, Мобиус увидел слева от дверной рамы табличку «камера проекции темпоральных страхов». Как только двери открылись, Мобиус протиснулся сквозь них и вошел в комнату, заполненную новобранцами — агентами департамента кошмаров. Его взгляд сразу же нашел место, где находился Локи. — Отбой, выключайте машину! — звучно произнёс охранник, явно напряжённый тем, что они напортачили и затащили сюда не того человека. На мгновение, после взгляда на Локи, Мобиус почувствовал себя приклеенным к полу: грудь сдавило, во рту и горле пересохло, глаза не желали моргать или отводить взгляд. Но он довольно быстро нашел в себе силы пошевелиться и переместился в сторону Локи. Зрелище перед ним было… Господи. Локи был там, в кресле, два электрода прикреплены к его вискам и два под рубашкой, лицо покраснело от слез, пряди волос падали на лицо и прилипли к шее от пота. Но больше всего выделялись его глаза и пальцы: его обычно зеленые глаза стали темно-красными, а кончики пальцев приобрели ледяной голубой оттенок. Мобиус не замечал этого, пока не снял ремни с ног и рук Локи и не освободил его из кресла. Локи был безответен, как тряпичная кукла, его глаза остекленели. Когда аппарат был полностью выключен, Мобиус оторвал электродные колодки, к которым был подключен Локи, в надежде, что это приведет его в чувства, но ничто не выводило его из кататонического состояния. — Что вы с ним сделали?! — закричал Мобиус на остальных, слабо сжав плечи Локи. Охранник подошёл к нему и пояснил: — Это… Новая модель машины, которая используется на несотрудничающих нарушителях и вариантах. — Что вы с ним сделали? — повторил Мобиус, едва сдерживая эмоции. — Машина создает кошмары, основанные на собственном опыте или личных страхах варианта, каждый сценарий и эмоции усиливаются, чтобы добиться страха. Независимо от того, произошли ли они уже, или должны были произойти, или созданы в их собственном разуме, для них это становится реальным все время, пока они находятся в этом кресле. Называется временное наказание временем. Мобиус слышал о том, что происходило в этом департаменте. Добровольцы, которых посылает туда его штаб, никогда не рассказывали о своих переживаниях, потому что сразу после этого их всегда переводили в другой отдел. Никто не знал до конца, насколько всё плохо, большинство из них просто знали, что не стоит идти добровольцем. При взгляде на Локи, в каком он был состоянии, до чего его довели… у Мобиуса защемило в груди, ему пришлось напомнить себе, что нужно дышать. Локи все еще не приходил в себя, все еще смотрел прямо сквозь него, в какую-то случайную точку на потолке. Руки Мобиуса легли на скулы Локи, он погладил его по мокрой от слёз щеке. — Как долго вы держали его подключенным? Охранник помрачнел, зная, как плохо прозвучит ответ: — Почти два часа. Был тридцатиминутный перерыв, но он не реагировал, как и сейчас. Окунание в холодную воду обычно помогает прийти в себя… Не говоря больше ни слова, Мобиус достал свое портальное устройство и открыл проход в центре комнаты, ведущий прямо в его апартаменты. Напрягшись, он поднял Локи на руки. Сейчас было всё равно, сколько мышц он только что потянул, было совершенно не до того. Охранник попытался помочь Мобиусу перенести Локи, но наткнулся на его испепеляющий взгляд. — Не трогай его, — прошипел Мобиус, делая шаг назад, он оглядел всех в комнате, прежде чем его взгляд снова упал на охранника. — Вы сделали достаточно. Мобиус прошел через портал, который тут же закрылся за ним. Он отнёс Локи в ванную, а затем включил холодную воду на полную мощность. Он мягко поддерживал его голову, пытаясь увидеть хоть что-то в пустых глазах бога. — Ну же, Локи, пожалуйста, проснись…— пробормотал Мобиус, ожидая и надеясь, что холодная вода подействует.

***

Локи оглядел комнату. Асгард? Он снова был в Асгарде, точнее, в своей комнате, огромной и покрытой изумрудно-зеленым и золотым великолепием. Его замешательство не помешало ему вдохнуть сладкие запахи родного дома и броситься к открытому окну, чтобы посмотреть на остальной город внизу. Дом. Он был дома. Его мир был нетронутым, прекрасным и… безопасным. Он огляделся по сторонам и сразу же подумал о матери. Где она? Ему нужно было извиниться, нужно было увидеть ее… — Локи, дорогой. Он крутанулся на пятках и увидел, что его мать, Фригга, стоит на пороге его комнаты, такая же совершенная, какой он ее помнил. Он бросился к ней, сияя и переполненный облегчением и волнением. — Мама, ты здесь, я… я не понимаю… — Мой дорогой мальчик, — сказала Фригга, взяв его лицо в свои руки и поглаживая его щеки большими пальцами. Прикосновение было очень реальным. Локи едва подавил желание разрыдаться при виде матери, которую, как он думал, он потерял. — Я… Мне так жаль, мама. Я столько видел… Я думал, что обрёк нашу семью, думал, что не смог уберечь тебя. Прости, прости меня. — Локи, неужели ты не понимаешь? Это должно было случиться. И это твоя вина. Локи застыл, когда выражение лица его матери изменилось, сгладилось и стало таким, каким он никогда не видел ее раньше. — Что касается твоих извинений…— начала Фригга и стала подходить все ближе и ближе, пока между ними не осталось свободного пространства. — Мертвые не прощают. Зрачки Локи уменьшились до размеров булавочной головки, его сердце содрогнулось от слов матери, когда он увидел маленькую струйку крови, вытекающую из уголка ее рта, в замешательстве он посмотрел вниз и увидел себя, держащего длинный клинок, и свою мать, насаженную животом на его конец. Фригга упала, Локи подхватил ее и прижал к себе, пока она истекала кровью, ее страшный и напряженный взгляд был непоколебим. Это не была его мать, не могла быть, она никогда не смотрела на него с такой… ненавистью. Но, несмотря на попытки убедить себя в обратном, она была слишком реальна, слишком близко. Кровь на его руках от попыток остановить ее кровотечение была слишком теплой, чтобы быть сном, слишком яркой, чтобы быть выдуманной. — Мама, пожалуйста, держись, — Локи взмолился и поднял голову, чтобы посмотреть, нет ли кого поблизости. — Стража! Кто-нибудь! Никто не пришел. — Мама, прекрати это, это не ты, это не можешь быть ты, скажи мне, что это не настоящее… — Мой милый мальчик, — сказала Фригга категорично, как будто ее заставляли называть его такими любезностями. — Ты так и не научился, да? Это все ты сам сделал… Я всегда любила тебя, а ты бросил меня. — Я… Нет… — Ты убил меня. — Нет! — Забыл меня. — Мама… Фригга подняла руку и провела по лицу Локи, контраст ее слов и материнских действий пронзил грудь Локи, как лезвие, страхом: — И ты никогда не был достоин любви, которую я тебе дала. Вспышка. Снова и снова повторялся этот цикл, менялись лишь люди, с которыми он сталкивался: его мать, его отец и брат, все они умирали из-за него. Снова и снова его воспоминания проживались заново, но ярче, болезненнее, чем когда либо. Гарантировали будущие бессонные ночи и срывы. Локи было хуже всех, кто когда либо побывал в этой чёртовой машине. Его жизнь была полна боли и страха. И Мобиус был чертовски прав. Он просто мальчик, дрожащий от холода, вечно мёрзнущий и одинокий, вечно лишенный и недолюбленный. Комната была абсолютно белой, когда Локи открыл глаза и моргнул от яркости, он обнаружил, что свернулся калачиком в одном из четырех углов. Когда глаза адаптировались, он посмотрел и увидел Мобиуса, сидящего в кресле в другом конце комнаты спиной к Локи, его сердце замерло, когда он понял… Он не знал, что здесь произойдет. Все прошлые события имели место быть в той или иной вселенной, означало ли это, что сейчас Мобиус его убьет? Или, что ещё хуже, случится наоборот? — Мобиус? — Локи, — его речь была ровной, как у Фригги, Локи слегка вздрогнул. — Я… я не могу контролировать все это, я не могу заставить это прекратиться. — Я знаю. — Я не хотел, чтобы что-то из этого произошло. — Я знаю. Тишина. Локи зажмурился, пытаясь подобрать слова. — Мне… мне страшно, Мобиус. Это заставило Мобиуса повернуться. У Локи не было сил ничего сделать, кроме как смотреть, как Мобиус делает шаг к нему. Медленно он сокращал расстояние между ними, но с каждым шагом Локи все больше боялся: что произойдет, когда расстояние сократится до опасной близости? — Мобиус, остановись, не подходи ближе, я… я не хочу, чтобы что-то произошло. Кажется, на глазах бога были слёзы. Сколько он их пролил сегодня? Вероятно, гораздо больше, чем ему было позволено за всю жизнь. Мобиус продолжал идти к нему. — Мобиус, я сказал тебе остановиться. Мужчина не реагировал, оттесняя Локи к ослепительно белой стене. — Я не знаю что здесь произойдет. Я не хочу убивать тебя, как других, я не хочу причинять тебе боль, я не хочу потерять твое доверие. Держись от меня как можно дальше, только так я могу гарантировать твою безопасность! Я не хочу знать, что может произойти! Прошу тебя, остановись. В голосе Локи слышалось напряжение, в какой-то момент он даже сорвался, пока говорил. Тело бога дрожало от усталости, комната, лишенная всего, кроме пустых стен и пола, вращалась. На мгновение он закрыл глаза и попытался удержаться от падения, а когда открыл их, то увидел, что Мобиус снова направляется к нему, и на этот раз было уже слишком поздно, чтобы заставить его остановиться. — Мобиус, нет! — закричал он, прежде чем почувствовал теплые объятия, прижимающие его к стене. Он замер. Это ощущение было знакомым. Он ждал, что неизбежный плохой конец сильно ударит по нему, ждал, казалось, вечность. Ничего не происходило, кроме того, что тепло объятий Мобиуса распространялось по его телу, как желанный огонь после снежной бури. — Локи, ты не причинишь мне вреда. И я не причиню тебе вреда, — мягко сказал Мобиус. Этого было достаточно, чтобы сердце Локи сдалось, и он почувствовал, как поднимает руки, чтобы обнять Мобиуса в ответ. Слезы, долгое время стоявшие в его глазах, наконец пролились. Локи рыдал в плечо мужчины. Когда ноги Локи подкосились, Мобиус опустился на пол вместе с ним. — Ты не боишься того, что причинишь мне боль, Локи. Ты боишься того, что ты чувствуешь. Локи отстранился, затравленность отразилась в его глазах, пока он смотрел на Мобиуса. Мужчина наклонился вперёд, пригвоздив Локи к стенке и поцеловал его в губы. Слишком реально, слишком хорошо, слишком страшно. Тепло и сухость губ, колкость усов, напор, граничащий с сумасшествием. Локи задохнулся, он совершенно ничего не мог сделать. Когда Мобиус отстранился, Локи весь сжался, страх и обожание отражалось на лице бога, в то время как Мобиус казался полностью нейтральным. — Очнись, Локи. До этого момента ещё нужно дожить. Вернись ко мне.

***

— Давай, Локи, проснись, для меня, ты сможешь, только проснись… Первое, что почувствовал Локи, это ощущение холодной воды на лице, и то, что было похоже на очень яркий свет, который светил на него с потолка. Он попытался сесть, но тело болело и требовало, чтобы он не двигался, он подавил стон боли, когда Мобиус помог ему подняться. Он посмотрел на Мобиуса и увидел в его глазах только облегчение. — Слава богам… Ты очнулся, — выдохнул мужчина. — Да, — медленно ответил Локи, осознавая, что все, что произошло, все эти смерти и отчаяние, не были реальными. Впервые с тех пор, как Мобиус затащил Локи в душ, он почувствовал, что может дышать. Он смотрел, как Локи приходит в себя. Красный цвет его глаз вернулся к спокойному, мшисто-зеленому оттенку. Он вернулся. Локи вернулся. Однако облегчение быстро переросло в чувство вины. — Мне так жаль… ты не заслужил того, что я сказал, или того, с чем ты имел дело там, внизу, то, что я сделал, я причинил тебе боль, это все моя… — Мобиус, — Локи мягко положил руку на его плечо, — Ты не можешь причинить мне боль. — Нет, послушай меня, я сделал… Я сделал тебе больно, не позаботился о том, чтобы ты был в безопасности, просто бросил, хотя не должен был и… — Ты не можешь причинить мне боль, а я не могу причинить боль тебе, — повторил Локи, уверенный в этом больше, чем в чем-либо другом. Мобиус понял. Локи видел в машине то, чего в этой временной линии ещё не было и, возможно, никогда не будет. — Скажи это в ответ, — прошептал Локи, внимательно заглядывая в глаза мужчине. — Ты не можешь причинить мне боль, а я не могу причинить боль тебе, — таким же шёпотом произнёс он. Они стояли там. Локи мокрый и дрожащий, но не от холода. Мобиус тёплый и тоже дрожащий. Не сказав больше ничего они скрепили своеобразное обещание мягкими объятиями. Всё наладится.